Глава 33

Александр

Когда-то мы с Яровым отправились на охоту. Просто он всегда так увлеченно рассказывал об этом занятии и убеждал, что полезно дышать свежим воздухом. Однажды я соблазнился его рассказами и отправился «на кабана». Вкусное мясо, много мяса, само на тебя бежит… В общем, он знал, чем меня заманить. Приехали мы в какой-то дом на отшибе.

— Там — конюшни, — сказал Матвей, кивнув вдаль, где простиралось бескрайнее поле.

То есть мне предлагалось поверить на слово, что лошади есть. Как и хотя бы отголоски цивилизации.

— Может, прокатимся? — предложил я.

— У нас другая задача, — ответил он. — Нам предстоит много ходить. Покажем пример молодежи. А то сейчас все запираются в офисах и отращивают окорочка, как будто претендуют на звание «бройлер года».

В домике были кресло, кровать, даже телевизор, поэтому я был бы не против остаться. Тем более что свежий воздух тут тоже имелся в избытке. Но Яров взял с собой два ружья и наотрез отказывался таскаться с двумя. Полагаю, меня он вытащил в лес как раз в качестве оруженосца, потому что стрелять запретил.

Откровенно говоря, и не в кого было. Душно, даже жарко в одежде, которую он мне выдал, ноги от сапог, наверное, волдырями покрылись, пот приходилось смахивать, чтобы видеть хотя бы спину впереди идущего Ярова. Я старался, прислушивался, даже начал давать другу подсказки: там вон шорох, а тут треснула ветка, кого ждем?

— Шорох, — ворчал он, и не думая останавливаться, — из-за того, что ты потревожил ежа и он прошвырнулся у тебя за спиной. А ветка треснула, потому что ты сам на нее наступил. Если настаиваешь, я, конечно, мог бы и выстрелить, но мы уже далековато зашли, ты в своем офисе тоже долго сидел, нехило отъелся, так что тащить тебя будет тяжеловато. В общем, не рассчитывай на такое легкое возвращение. Иди сам и терпи.

Я шел и терпел. Яров с каждым шагом все больше мрачнел. Подозреваю, дикие звери, выглядывая из-за деревьев, смотрели на него, дрожали от страха и бежали собирать свои пожитки, чтобы втихаря перебраться в другие леса. А мне под ноги попадались все какие-то сильно хрустящие ветки. И ежики явно разбегались. Когда Яров стал бросать в мою сторону мрачные взгляды, я заподозрил, что еще чуть-чуть — и звание «бройлер года» все-таки достанется мне. Почетно. Хоть и посмертно.

— Может, уток постреляем? — предложил я замену, когда мы проходили мимо болотца, над которым активно летали птицы. — Не кабан, конечно, но тоже мясо.

— Лягушки — тоже мясо и низко сидят, легко дотянуться, но мы их с тобой не возьмем, — ответил Матвей. — Настоящий охотник всегда четко знает, на кого он охотится. И не сдается, не гонится за более легкой добычей. Он ждет, караулит, расставляет силки, загоняет именно ту добычу, что и хотел. Иногда он дает ей почувствовать, что отступил, чтобы добыча расслабилась, снова ощутила свободу. А на самом деле просто меняет, пробует разные тактики.

Он еще долго нудел. Тогда я подумал, что часть зверей, которые собирали манатки, не успели собраться. Заслушались и уснули от такой безнадеги. С надеждой посматривал в сторону птиц: вдруг кто-то все-таки свалится?

Становилось все жарче, невыносимей. Я дико жалел, что не отправился на рыбалку с сыном Ярова. А ведь он приглашал! Лука ловил бы себе рыбу, а я сидел бы в шезлонге и дышал свежим воздухом. А мясо кабана все равно попробовал у друга на шашлыках. С учетом, что он ратует за борьбу с лишним весом, он все равно сам не съел бы.

— Раз ты сегодня такой разговорчивый, может, скажешь, кому мы должны показать пример? — бухтел я, бредя за ним. — Ни души вокруг. Хоть бы какой грибник затерялся… Да и тот бы, наверное, увидев нас, ржал, а не лекцию слушал.

— Вот вернешься в офис и вдохновишь своим примером сотрудников. А грибники так далеко не заходят, — отмахнулся Яров. — Для тех, кто знает, это гиблое место.

Собственно, именно это замечание и вдохновило меня не спешить домой, а остаться. Шли часы. Я сбросил как минимум несколько килограммов. Было потревожено несчетное количество ежиков. Я чертыхался про себя, зарекался, что больше ни за что и никогда…

И откровенно крыл матом, когда мы все-таки подстрелили этого кабана, а тот уж точно никогда в еде себе не отказывал. И даже не собирался хотя бы скрести по земле ногами, когда мы его тащили по лесу. Наверное, даже подумал напоследок: «Подстрелили? Так вам и надо!»

— Все! — заявил я, заваливаясь у домика прямо на землю, не в силах пошевелиться. — Считай, что я надышался на все годы вперед!

— Жаль, — буркнул неодобрительно Яров. — Короткий ты себе срок жизни отмерил, а я с тобой успел подружиться.

Я был непреклонен. Потом, правда, он как-то уговорил меня сходить с ним по грибы, но это уже другая, грибная история. А что касается охоты…

Мне казалось, единственный результат (кроме мяса) — это то, что, увидев меня в понедельник, наша бухгалтер вдохновилась моим результатом и в который раз решила сесть на диету. Потом быстро передумала, как будто получила послание от кабана и решила следовать его тактике: мол, если кто вдруг нападет, то сам пострадает.

Но дело не в этом. Пожалуй, именно охотничьи навыки заставляют меня не удерживать сейчас Анжелику.

— Хорошо посидели, да? — говорит она, соскальзывая с моих колен.

Ну, не поспоришь. Хотя могло быть и лучше. И дольше. Что касается Анжелики, надеюсь, ей было не очень-то жестко. Я держался как мог.

Она заправляет за ухо прядь своих роскошных волос и берет в руки бокал, не сразу замечая, что он уже пуст.

— И хорошо отдохнули, — улыбается она.

Здесь провести улучшения проще простого, потому я иду за бутылкой вина. Не потому, что я такой радушный хозяин, просто не помешает немного остыть. Ну и ей сделать выдох, расслабиться, перестать чувствовать себя под прицелом. И пока ей совсем не обязательно знать, что на уток и ежиков я уже не согласен.

Я прихватываю с собой еще один бокал и возвращаюсь в гостиную. Играет негромкая музыка, Анжелика сидит на диване по-домашнему, подогнув ноги. Я передаю ей бокал с вином и сажусь рядом.

Не впритык, чтобы на нее не давить. Спустя пару глотков она сама ко мне разворачивается. Ей нравится ощущение свободы, то, что она сама может контролировать зону личного пространства.

— Какие у тебя планы на завтра? — спрашивает она и тут же поясняет свой интерес: — Просто интересно, чем ты обычно занимаешься в выходные?

В памяти тут же всплывают ночные клубы с куда более громкой и зажигательной музыкой, коньяк и аромат женских духов, который меня обволакивает. Откидываю. Такое ей не расскажешь. Память подкидывает другую картинку, с моего последнего дня рождения: чисто мужская компания, коньяк, подставная Маргарита Аркадьевна. Вздохнув, откидываю и это. Напрягшись, память пытается перебросить меня во времена, когда моя старая горничная была раза в три моложе, чем новая, и…

— Я готов внести в свои выходные разнообразие. Обстоятельства поменялись, почему бы не попробовать что-то новое. У тебя есть какие-то конкретные предложения?

— Вообще-то, по-хорошему надо провести в доме уборку, — тянет она без особого энтузиазма. — Но я как подумаю, сколько здесь комнат, мне сразу хочется выйти опять на работу.

Мне нравится ее честность. То, что она не пытается строить из себя этакую хозяюшку, которая готова бросить все и заниматься натиркой бокалов.

— Мне самому при мыслях об этом было бы дурно, — говорю я. — Потому у меня и работают горничные. Думаю, они будут рады выйти из отпуска.

Я слышу, как Анжелика облегченно вздыхает. Воодушевившись тем, что ей не придется провести несколько дней со шваброй и тряпкой, она уже с энтузиазмом делится планами:

— Хочу завтра заехать в приют для животных. Нужно завезти корм, да и так… поговорить с Лидой, хозяйкой приюта. Потом думаю заехать в дом к родителям, они просили присматривать за ним. Хотя там, конечно, появляется Филипп и осталась домработница. Но все равно маме будет приятно, что я не забыла.

— Могу составить тебе компанию, — предлагаю я.

— Не уверена, что тебе будет это интересно.

— Судя по твоему тону, ты сомневаешься, что это будет интересно даже тебе. По-моему, вдвоем скучать легче. А ты как думаешь?

— Думаю, — говорит она, тепло улыбнувшись, — что с тобой не соскучишься.

Первое признание. Ну что ж, оно стоило того, чтобы побыть в этот вечер монахом. Правда, в молитвах я не очень силен, а эта ее улыбка — как приглашение к тому, чтобы увеличить лимит поцелуев.

Но не пугать же. А то так и прохожу, как за Яровым: ружье заряжено, готово, а ни единого выстрела.

— Мне кажется, ты немного напряжен, — говорит Анжелика.

Я беру бутылку, обновляю вино, а заодно и меняю позу. Тяну к себе ногу. Устремляю взгляд в одну точку, прямо перед собой. Делаю несколько медленных выдохов.

— Так нормально?

— Нет.

Ее голос почему-то звучит не слева, а у меня за спиной. Повернув голову, вижу, что она стоит за диваном.

— Вот так, — говорит она, и ее руки ложатся на мои плечи. — Так будет значительно лучше. Теперь ты постарайся расслабиться.