Глава 21

Лука

Пальцы Марины сжимают мои плечи, а потом отпускают. Мазнув еще раз взглядом по экрану, она выпрямляется.

Поправляет полотенце, взмахивает влажными волосами, заставляя капли воды упасть на обнаженные плечи.

Ловит мой взгляд.

— Сходим куда-нибудь поужинать?

Ее улыбка не кажется вымученной, наигранной. Она ведет себя так, будто ничего не случилось. Может, не знает, как об этом спросить?

— Ее зовут Наталья, — говорю я. — Это произошло до тебя. Я собираюсь участвовать в жизни ребенка.

Она кивает.

— По-другому я и не думала. А то, что она залетела до встречи со мной, понятно по ее животу. Сколько уже?

— Девятнадцать недель.

— Понятно. Так что мы решаем с ужином?

Голос спокойный, нет ни единой ноты волнения или ревности. Пройдясь по номеру, она берет свой телефон, смотрит на время. Обернувшись, лукаво улыбается.

— Если хочешь, можем остаться в номере. Закажем потом доставку.

Ни одного уточняющего вопроса, ни единой претензии. Она ведет себя так, будто ничего не случилось.

Может, и правильно? Отличная реакция, без пустых выяснений, которые ничего уже не изменят.

— Спустимся в ресторан.

И это решение Марина легко принимает. Сбросив с себя полотенце, проходит обнаженной к шкафу, выбирает трусики. Наклоняется, оттопырив попку.

А и к черту! Вместо того, чтобы думать, в чем же подвох, нужно просто признать, что мне повезло.

Она не удивляется, когда слышит мое дыхание у себя за спиной. Прогибается, подставляет шею, едва я касаюсь ее волос. Дышит уже тяжело, сама ловит мою ладонь и кладет ее на свою грудь.

— Для нас ничего не меняется…

Слова звучат утвердительно, но расслабляется она лишь когда слышит ответ:

— Нет.

Трется о мою ладонь, обернувшись, шепчет мне в рот:

— Мне неважно, что у тебя было до меня. Ты со мной. Значит, все остальное не имеет значения.

Она впивается в мои губы, не давая ответить. Подстраивается под мое тело, наполняет желанием. Заставляет забыть, замолчать.

Мы не ищем кровать. Некогда, не нужна. Хорошо, что «защита» оказывается под рукой — оторваться друг от друга было бы сложно.

Марина цепляется за мои плечи, впивается в них ногтями, будто намеренно желая оставить следы. Отдается жадно, неистово, ее губы везде. Шея, лицо — мелкие поцелуи, укусы, все вперемешку.

Высасывает из меня все посторонние мысли, выбивает их из меня стонами в губы. Несмотря на свои слова, она будто хочет удостовериться, что здесь и сейчас я именно с ней, что между нами больше никого нет…

— Ну что, теперь можем перекусить? — она расслабленно утыкается в мою шею и водит ладонями по моему телу, особенно по плечам.

— Две минуты.

Зайдя в ванную, становлюсь под душ. Горячая вода смывает усталость от этих дней — насыщенных, но каких-то пустых. Зеркало показывает отметины от ногтей на плечах и отражение Марины, которая отталкивается от двери и приближается.

— И здесь тоже, — ее пальцы рисуют линии у меня на спине, а потом их сменяют губы и шепот. — Здесь тоже…

Она нажимает пальцем сильнее.

— Больно?

— Нет.

И все равно продолжает зацеловывать метки. Обойдя меня, целует шею, и я вижу в зеркале — да, там, где ползет ее язык, тоже царапина.

Она уже одета — облекающее короткое платье, каблуки. Волосы влажные, но это ей не мешает. К тому же, лето, высохнут сами.

Я надеваю белую рубашку — какого черта ее захватил на фестиваль, без понятия. Но раз уж есть…

Да и хочется сменить образ. Четыре дня в образе дикаря утомляют.

— Тебе очень идет, — подойдя ко мне, Марина начинает застегивать пуговицы, медленно, намеренно задевая костяшками кожу.

И так же намеренно оставляет несколько пуговиц сверху, а ворот старательно распрямляет.

— Так ты кажешься каким-то властным боссом.

— Тебе нравятся властные боссы?

Улыбается.

Сделав шаг назад, оценивающе рассматривает меня. Рубашка, темно-синие брюки — так я тоже одеваюсь, но крайне редко — в основном, во время визитов к отцу. Правда, ему всегда не хватает на моей шее «удавки». А как по мне, к татуировкам галстуки не подходят.

— Красивые, — помогает вдеть запонки. — Из чего они?

Взглянув на черные камни, равнодушно пожимаю плечами.

— Надо спросить у отца.

Она поднимает взгляд.

— Думаешь… надо?

— Тебе же любопытно. Я заскочу к нему в выходные. Если не забуду — спрошу.

— Хорошо.

Оттолкнувшись от меня ладонями, она первой направляется к двери. Взяв бумажник, замечаю ее в проеме. Сжимает сумочку, неловко улыбается.

— Постарайся не забыть, хорошо?

Мысленно делаю пометку: позвонить отцу сегодня, пусть побухтит от радости, что я по нему соскучился. И купить Сове какую-то цацку из этого камня. По ходу, за этот вечер я ей задолжал.

* * *

После ужина мы отправляемся прогуляться по городу. Гугл подсказывает ближайшую ювелирку, и даже отцу звонить не приходится. Марина самостоятельно справляется с выбором и на память о поездке выбирает длинные серьги. Камень в них синий — без разницы. Главное, что ей нравится.

Утром мы выезжаем из города. По дороге она то и дело пытается меня обогнать, хотя мы уже оговаривали вопрос безопасности. Едет рисково. Приходится ее прикрывать.

— Знаю, знаю, — смеется она, когда мы подъезжаем домой и строит умилительную мордочку. — Я больше не буду!

— Смысл не в том, кто из нас быстрее, — говорю я, снимая шлем и не имея ни малейшего желания превращать это в юмор. — Мы не на гонках. И не в том, чтобы разозлить как можно больше водил своими маневрами. А в том, чтобы доехать. Живыми. И получить от дороги удовольствие, а не травмы.

— Но это же так ску-у-чно, — вздыхает она.

— Не для того, кто уже хоронил таких же скучающих.

Настроение что-то ни к черту. И вроде бы дома, а что-то не по себе. Может, не стоило с ней так грубо. Может, у нее правда такого еще не случалось.

Сидит в гостиной теперь, молча наблюдает за тем, как я поднимаюсь в комнату. Душ, переодеться. Монотонные действия помогают успокоиться.

В комнате звонит мой смартфон.

— Ты как там, вернулся? — интересуется Хищный.

— Только не говори, что соскучился, — ворчу я.

Хватит с меня одного скучающего на сегодня.

— Да нет, — усмехается он. — Я надеялся, что это ты соскучился. По своим крестникам.

Поправляя на ходу футболку, выхожу из комнаты. Марина сидит в прежней позе, сосредоточенно рассматривает экран.

— По малым — да, — соглашаюсь.

— Лука! — телефон Хищного перехватывает Алла. — Лев ходит кругами, а я ему говорю: спроси прямо! Ты можешь с ними посидеть пару часиков? Просто няню мы отпустили, а тут свекровь что-то приболела, хотя и бодрится. Не хотелось бы с малышней ехать. Но если у тебя не получится…

— С чего бы это? Вези малых. Желаю их лицезреть!

— Спасибо, ты так нас выручишь! У меня все готова — еда будет, ты просто с ними посидишь тихонько, и все.

— Угу, — соглашаюсь я.

Как будто я не знаю, что с двумя полуторогодовалыми малыми посидеть невозможно.

— Не трать время на разговоры. Везите уже.

Пока спускаюсь вниз, ищу в смартфоне нужные кадры. Сев рядом с Мариной и дождавшись, когда она обернется, показываю экран.

— Это Ветер, — листаю несколько снимков, на которых он улыбается, сидя на байке, листаю дальше. — Это Вепрь. Оба из наших. Ты с ними не знакома и уже не познакомишься. Оба разбились на трассе.

— Прости, — она прижимается ко мне. — Я все поняла. Правда. Просто не привыкла так… привыкала сама.

Это можно понять. Потому что я тоже. Привык отвечать исключительно за себя. Привык быть один, хотя вроде бы один никогда не был.

— К тебе кто-то приедет? — спрашивает она, отстранившись.

— Хищный хочет подкинуть крестников на пару часов.

— Лука, — она начинает мять мою футболку, не решаясь сказать. — Мне звонил мой агент. Сказал, что нужно подъехать. Ты не обидишься, если я тебя одного брошу с детьми?

Пожимаю плечами. Работа для нее — важная составляющая. Кто я, чтобы делать ей клетку?

— Если я не обижаюсь на их родителей, то и на тебя обижаться не буду.

Марина исчезает практически молниеносно. Не знаю, успевает ли она хотя бы переодеться. А на мой смартфон поступает новый звонок. Взглянув на номер абонента, приходится даже моргнуть.

— Привет, Лука, — раздается голос Натальи.

Я не вижу ее, но чувствую, что она немного волнуется. В такие моменты она начинает говорить быстрее обычного. Сейчас пытается скрыть, но у нее это скверно выходит.

— Привет.

Я пытаюсь говорить спокойно, чтобы передать эти эмоции ей, но она начинает тараторить быстрее.

— Ты говорил, что заедешь, когда освободишься. И я подумала… Ты не подскажешь хотя бы примерно, когда хочешь заехать? Я просто хочу кое-что приготовить и…

Пока она путано изъясняется, пытаюсь вспомнить наш разговор. Завтра. Я точно сказал, что заеду завтра, потому что фестиваль должен был затянуться на еще один день.

Хотя я бы хотел заехать сегодня, но пока привезут малых, а поздно вечером Натали уже будет спать. Ей отдыхать нужно, а не гостей по ночам принимать.

— Извини, — говорю и правда чувствую сожаление. — Сегодня никак не получится. Завтра буду. Как я и обещал.

— Завтра? А… да… прости, я что-то перепутала, просто… Просто готовлю, получается много, и вот… Извини, я ошиблась. Не буду тебя отвлекать.

— Ты не…

Она так поспешно сбрасывает звонок, что я не успеваю что-либо сказать. А под домом уже раздается нетерпеливый сигнал — привозят малых. Вместе с питанием и игрушками, хотя у меня уже есть склад своих. Для них покупал. И они всегда сюда с удовольствием приезжают.

— Если что, сразу звони, хорошо? — волнуется Алла, как будто в первый раз со мной оставляет.

— Езжайте уже. Дайте нам от вас отдохнуть.

Ромка, вцепившись в мои штаны, улыбается и машет ручкой, подгоняя родителей. Юля у меня на руках грустно вздыхает. Девочка, сильно привязывается, что с нее взять — только баловать и любить. Что я и планирую делать.

— А… ты один? — Алла бегло осматривается, несмотря на сигнал Хищного из машины. — Просто Лев мне сказал, что ты с кем-то сошелся.

— Съехался. Да. Хотела на нее посмотреть и понять, подходим ли мы друг другу?

Она улыбается. Есть у нее такая фишка, хобби или привычка, здесь как посмотреть — сводить людей. Лев говорит, что это просто интуиция и чутье на людей. Ну ему виднее, его же она как-то учуяла.

— Не переживай. Мы справимся сами.

— Надеюсь. Но если что, обращайся — для своих я делаю хорошие скидки.

— Ага, я помню. С собственного мужа содрала три ценника.

— Он тогда был не мужем, а боссом, — отмахивается она. — И собирался меня увольнять.

— Это ты хорошо подстраховалась от увольнения, — киваю на мелких.

Смеясь, она торопливо выходит из дома. Ну и правильно, а то Хищный уже замучил сигнал. А мы провожать гостей утомились.

— Ну что, мелочь, какие планы на жизнь?

Ромка тут же принимается исследовать дом и все содержимое шкафчиков. А Юля, подергав меня за бороду, просится, чтобы усадил ее на шею. Ну все правильно, девочка.

Кстати, о девочках… или мальчиках…

Я набираю номер Натальи. Держу долго у уха, да и малая, обняв меня сверху, помогает своими ручками держать телефон. Но дозвониться у нас не выходит — раздаются только гудки.