Глава 22

Лука

Часа полтора Ромка возится с железной дорогой. Смешно наблюдать, что он как в первый раз удивляется тому, как двигаются вагончики. И переживает, почему последнему вагончику так и не удается всех обогнать, хотя он его и подпихивает.

— Эх! — слышится разочарованный вздох.

Юля, снисходительно взглянув на него, снова поворачивается ко мне и кивает. Мол, все, жалобы послушали, вроде как посочувствовали — давай, катай дальше меня на колене. Это ее новое увлечение. В прошлый раз его не было. На пони они ее, что ли, усаживали? Или Хищный тоже сам по вечерам отдувается?

— Так, мелочь, на кухню! — объявляю я, дождавшись, когда очередная гонка паровозиков завершится.

— Чо? — обернувшись, возмущенно интересуется Ромка.

А, ясно. Это последствия того, что однажды с ними сидел не только я, но и Студент. Главное, когда я заглядывал в комнату, он делал вид, что читает им сказку.

— Идем, идем, — не ведусь на претензии мелкого. — А то станешь хилым, как девочка. Вон видишь, приходится их носить на руках.

Девочка ничуть не смущается. Наоборот, пользуется возможностью и молча снова показывает на шею. Ладно, даже перед смертью спрашивают о последнем желании. А тут такое серьезное испытание — обед намечается!

Усадив ее на плечи, жду, когда разместится с удобством и обнимет, чтобы не свалиться с такой высокой «качели». Ромка — мужик. Вздыхает еще раз и идет вместе с нами.

— Так, что тут у нас? — рассматриваю судки, которые приготовила Алла. — Ух ты, вкусняшки!

Мелочь усажена на стулья, смотрит на меня недоверчиво. Честно говоря, я их понимаю: пюрешка и какие-то маленькие паровые котлетки. Или это тефтельки? Разогрев, честно делю по три на двоих.

— Приятного аппетита!

Мелкие недоверчиво переглядываются и не спешат приступать. Даже как-то неловко есть при них вкусную пасту.

— Давайте, веселее, — подбадриваю, — мама старалась, готовила.

Ромка снова вздыхает и приступает к еде. Надо будет с Аллой своим чутьем поделиться, не только у нее есть таланты. Чую, вырастет тот еще дамский угодник.

— Не хочешь за маму, — перевожу взгляд на Юлю. — Давай, ешь за крестного. Поблагодари за «домашние аттракционы».

По взгляду видно, что она хочет сказать про эти «аттракционы»: мол, никакого разнообразия, всего-то три вида: на шее, спине и колене! Но везет — еще мало что может сказать.

Да и брат вроде бы ест с удовольствием. Взглянув на него, она тоже принимается за работу. Поначалу бодро идет, а потом снова смотрит на брата, и когда тот отворачивается, перекидывает одну из своих котлеток-тефтелек ему.

Ну это засада! Тот так старался их уничтожить, а тут… опять еще одна появилась! Во взгляде такое недоумение и раздумья над несправедливостью жизни, что я не могу удержаться от хохота.

Вздохнув, Ромка мужественно справляется с посланным испытанием. Но снова отвлекается, и едва не ступает на прежние грабли. Сестра только-только хотела подбросить ему новую порцию, а он взял… и врасплох застал!

Другой бы смутился и атаку остановил. Но Юля девочка добрая, твердо идет к намеченной цели: добиться того, чтобы брат стал толще нее! И даже под его неодобрительным взглядом снова подкидывает котлетку ему.

— Ну ты уж совсем не наглей! По чуть-чуть.

Глаза мелкой становятся как два бильярдных шара. Как это — вроде бы и можно наглеть, а вроде бы и нельзя?!

Так, ладно, в конце концов у нас не шоу «Три толстяка». Под довольными взглядами убираю еду. Так, что тут у нас еще? Рассматриваю другие судки. Н-да, а точно ли родители мелких отпросились всего на пару часов? Тут даже мне одному еды дня на два.

Это я малышне не скормлю. А вот яблоки нарезаю, и вместе с этой нарезкой мы перебираемся в гостиную.

— Посмотрим футбол? — предлагаю, включая телевизор.

Без интереса взглянув на экран, Ромка снова переключается на паровозики. А вот Юля смотрит с большим интересом. Правда, потом меня осеняет, что рановато ей рассматривать мужиков в трусах и я переключаю на мультик. За просмотром которого нас и застают спустя время родители мелочи.

— Как у вас здесь хорошо, — Алла с улыбкой рассматривает погром железной дороги, не оправдавшей Ромкиных ожиданий. Переводит взгляд на Юлю, притихшую у меня на руках. — Ты с ними не очень устал?

— С чего бы? Видишь, ничего не делаю. Сижу, отдыхаю.

— Ну что, поехали домой?

Ромка машет мне ручкой и направляется к маме. Прощается без сантиментов. А Юля тянется ручками к моему лицу, приподнимается и громко целует.

— Кстати, — подмигнув, сообщает мне Алла. — Я сейчас к Люсе заеду, мы там с ней посидим. Так что Паша и Лев совершенно свободны. Это мое алаверды за то, что ты с детьми посидел.

— Я уже взял плату яблочком. А если вам нужно избавиться на вечер от своих мужиков, так и скажи.

Алла смеется. Вот так, с улыбкой на губах, с контейнерами и двумя мелкими она и выходит за двери.

— Съели сколько могли, — отчитываюсь, пока помогаю дойти до машины.

Точнее, пока несу туда Юлю.

— Они у тебя всегда едят лучше, чем дома, — успокаивает Алла. — Это я так, про запас положила.

— Ну, сообщаю, что этих запасов вполне хватит и тебе, и подруге. Можешь ей позвонить и сказать, что она может ничего не готовить.

Мы со Львом договариваемся встретиться в баре, прихватить с собой Пашку и дать их женам от них отдохнуть. При Алле договариваемся. Но она же умная, взрослая девочка, так что снисходительно улыбается, хотя и знает, кто на самом деле кого отпускает.

Проводив гостей, навожу быстро порядок и, выдохнув, усаживаюсь на диван. Мелькает какая-то смутная мысль. Как будто я что-то забыл. Газ выключил, паровозики все собрал, игрушки тоже, посуда… пони… при чем здесь пони?

Под дикое ржание вырубаюсь на пару часов. Даже если пони и бродят сейчас по моему дому, мне решительно не до них.

Сквозь сон пробивается мелодия смартфона и чей-то монотонный голос, который важно рассказывает:

— Зебра является примитивным видом лошадиного семейства. Относится к млекопитающим, входит в отряд непарнокопытных. Включает в себя сочетание осла и лошади…

Нащупываю смартфон.

— Ты где там? — интересуется Хищный. — Мы тебя с Пашкой уже заждались.

Смотрю на часы на запястье — не так уж долго и спал.

— Так хвалили семейную жизнь, а сбежали при первой возможности.

— Если ты про зебр уже выяснил все, что хотел, приезжай, — хмыкает он, — нам перескажешь.

Сбросив звонок, нащупываю под подушкой пульт, который сработал, когда я уснул. Хватит с меня. Я во сне достаточно просветился: то пони скакали вокруг меня, то я вокруг них. Травка зеленая, раздолье. Так вжился в роль, что нестерпимо тянет на волю.

Так как у меня большие планы на вечер, приходится вызвать такси. Катимся… катимся следом за железными ведрами… не поездка, а жуть.

В баре народу пока немного — позже подтянутся. А у моих приятелей на столике пиво и раздолье закусок.

— Тебе то же самое? — заметив меня, спрашивает Гном.

— Угу. А ты что, сегодня один? Где твоя помощница?

— Отпустил. Позже будет радовать глаз.

Это да, там такой бюст, что глаза от радости разбегаются. Ей можно и послабления в графике делать — уверен, половина народа ходит в бар Гнома исключительно с целью ее закадрить. Так бы, может, он давно разорился.

Но этого я ему не скажу, а то получится плагиат. Про мои чайные лавки он думает так же.

— Я тут собираюсь скоро отправиться в очередное турне, — наливая пиво, делится планами он. — Но тебя не зову. Ты же с прицепом.

Оттопырив руки, он изображает взмах крыльями.

— Там такой прицеп, что тебя на буксире протащит. Но да, я пас. Нужен в городе.

— Кому, например?

Я многозначительно хмыкаю, не собираясь ничего пояснять. И тут меня осеняет: Наталья… Вот о чем я забыл — позвонить ей.

С сомнением смотрю на часы, обстановку — да нет, гудящий бар, поздний вечер. Не самое подходящее место для разговоров. Скорее всего, она уже отдыхает. Завтра заеду, как и планировал.

Интересно, животик правда подрос или мне показалось? В любом случае беременность ей к лицу. Или все дело в улыбке?

— О чем размечтался?

Гном со стуком ставит на стойку бокал с пивом.

— Просто задумался.

Он отвлекается на других посетителей, а я сажусь за столик к друзьям. Расспрашивают про фестиваль — отмахиваюсь. Хватит, что я видел и слушал всю эту муру — еще пересказывать?

В какой-то момент звонит Марина. Узнав где я, говорит, что освободилась и скоро подъедет.

— А работа как? Не устала?

— Так как раз с тобой отдохну, — смеется она.

Когда я заканчиваю разговор, Пашка интересуется:

— Ты уже ей сказал про ребенка?

— А ты думал, я планирую его прятать?

В общих чертах они в курсе событий. После того, как моя бывшая задавала мне загадки при них, мы с ними уже созванивались. Но я в подробности не вдавался, да и сейчас этого делать не собираюсь.

Дружба хороша своей ненавязчивостью. Мы без проблем находим другую тему для обсуждения. Правда, с приездом Марины она быстро стухает. Не привыкли еще к ней, понятное дело.

Да и она, видимо, пока не может освоиться в их компании. Потому что когда я отлучаюсь в уборную, оказывается, что она ждет меня в коридоре.

— Ну что, — прикасаюсь ладонью к ее лицу, и она ластится кошкой, — скучно тебе здесь?

— С тобой? Никогда.

Делает шаг ко мне и не целует, а практически набрасывается на меня с поцелуями.

— Ну хватит, — смеюсь, когда прерываемся, — а то домой не доедем.

— И пусть… — выдыхает она.

И снова целует. Обхватывает мою шею, водит руками по моему лицу, вжимается своим телом в мое.

В принципе, коридор длинный, освещение — дрянь. Не раз спрашивал у Гнома: с чего у него такой проект помещения. Теперь, кажется, знаю. Специально. Ловушка. Чтобы снесло голову напрочь.

Марина не отпускает меня, когда хочу ее отстранить. С еще большей жадностью целует и льнет. Ее руки чувствую уже где-то под майкой, исследует пресс, скользит выше — к груди. Опускается пальцами вниз, коварно рисуя дорожку и заставляя уже меня обхватить ее, дать почувствовать до чего довела.

А может и к черту бар, посиделки с приятелями — с них не убудет, встретимся в другой раз…

Шаги.

Разрываю наш поцелуй. Поправляю ее волосы — разметались, запутались от моих пальцев, а ей идет все равно.

Не движение — нет. Какое-то чутье, запоздалое — заставляет проглотить приглашение, которое собирался озвучить. А потом уже ощущение пристального взгляда заставляет повернуть голову в сторону. И увидеть в нескольких шагах от нас женский силуэт.

Моргаю.

Еще раз.

Хочется протереть глаза, но черта с два это что-то изменит.

— Извините… — тихо роняет случайный свидетель.

И обойдя нас, заходит в дамскую комнату.

— Череп мне в зад… — длинно выдыхаю, не в силах поверить, но четко зная, что не ошибся, не показалось, что это действительно так.

И случайный свидетель того, как я мну ягодицы и вжимаю в себя Марину — Наталья.