Глава 25

Наталья

Я слышу, как пищит телефон от входящих сообщений, но реагировать на них некогда. Пусть помучается хоть немного, как я.

Осмотревшись, замечаю неподалеку остановку. Это хорошо. И район хороший — добраться можно без пересадки, на маршрутке минут сорок-сорок пять максимум.

Лавка не прилегает к домам, это отдельно стоящее здание. Но расположение удачное, довольно много проходящих мимо людей, вокруг новострои, остановка опять же. От лавки тянется тенистая аллея. И вот в самом начале этой аллеи стоит аккуратный маленький столик, за которым в кресле-качалке сидит какой-то старик.

Лицо морщинистое, суровое, из-под мохнатых бровей он строго взирает на двери лавки и проходящих мимо людей.

— У вас и на улице обслуживание? — заметив, что старик потягивает из соломинки какой-то напиток, спрашиваю я.

— Это эксклюзивный случай самообслуживания. Пойдем.

Он кладет руку мне на спину, указывая верное направление, как будто я могу заблудиться.

— Вот это вы хорошо отдохнули, Лука Матвеич, — подмигивает старик. — Уже не один, а со своей барышней.

Я жду, что сейчас Лука поправит его, но вместо этого он подходит к старику, пожимает ему руку и спрашивает:

— Ну как тут, Михалыч?

Все в порядке, Лука Матвеич, — рапортует тот. — Как я и говорил, вам нечего попусту волноваться.

— Спасибо, — благодарит его Лука, и уже мне: — Ну что, пойдем?

Старик покладисто кивает, теряя к нам интерес. Его взгляд снова устремлен вдаль, на людей и природу.

— Я — помощник, — говорю я.

— Дык понятно, — пожимает плечами старик, — друг другу помогать — дело благое.

Рука Луки вновь ложится на мою спину и мягко подталкивает к лавке. А я останавливаюсь у входа, рассматривая дверь. На ней нарисован огромный джинн с чашкой в руках. Хороший художник — джинн как живой, а дымок над чашкой как настоящий.

— А джинн — чтобы возникали ассоциации с восточной сказкой и чаем?

— Можно и эту версию взять, — усмехается мой спутник. — Я думал изобразить большую пчелу. Но один мой приятель очень убедительно доказывал, что джинны приносят удачу. Привел своего художника. Я согласился вытерпеть это полгода и проверить.

— И как?

Он внимательно смотрит на рисунок, как будто впервые со времени появления джинна решил сверить результат.

— Бизнесу не мешает.

— А что должно быть в итоге? О какой удаче он говорил?

Обернувшись, Лука берет меня за руку и толкает дверь. Пока мы еще стоим у порога, я делаю маленький шаг к нему и незаметно вдыхаю знакомый чуть терпкий запах прохлады. Пусть ненадолго, но это поможет.

Он будто чувствует — дает мне пару секунд. А потом заходит внутрь, ну и я вместе с ним.

Зал не очень большой, полки заставлены банками, на широкой стойке лежит горсть шоколадных конфет.

— Это в нагрузку?

— Это для настроения, — усмехается мой новый начальник.

Осматриваясь, замечаю еще одну дверь. Она закрыта, и я туда пока не спешу. В зале в углу два плетеных кресла, такой же столик. Вообще здесь все переплетено восточными нотами. Остановившись возле стойки, рассматриваю ассортимент, а его столько…

— Я это все не запомню…

— Я хороший учитель.

Голос Луки раздается у меня за спиной. Он слишком близко стоит, потому что я даже слышу его дыхание на своей шее. Сделав шаг в сторону, оборачиваюсь.

— А Михалыч — кто?

— Присматривает за лавкой, когда я отлучаюсь.

— Она же стоит на сигнализации.

— Сигнализация срабатывает, когда уже что-то случается. А он следит за тем, чтобы этого не было.

— И что? Вот так и сидит целый день возле лавки?

Я с сомнением смотрю на старика. Он конечно в тени и кресло удобное, но все-таки возраст. Ему бы дома лежать или гулять с внуками.

— Я думаю, что сидеть возле лавки куда лучше, чем возле нее лежать.

Мне хочется расспросить, что он имеет в виду, но Лука бросает взгляд на дверь и сообщает:

— Пошел покупатель. Садись пока, отдохни, присмотрись.

Я только успеваю разместиться в кресле, как дверь открывается и под звон колокольчика заходит красивая девушка. Таким бы по подиуму гулять, а она надо же, за чаем в обычную лавку пришла.

Впрочем, вскоре я убеждаюсь, что была не права. И лавка это совсем не обычная.

Лука не хозяин здесь, а волшебник. Мне кажется, он по настроению покупателя уже знает, что именно ему предложить. А если человек заходит без настроения, он тут же исправляет эту оплошность.

В основном покупатели — женщины. Молодые, не очень, солидного возраста. Но рядом с Лукой каждая из них расцветает улыбкой. Они знают его. Многих из них узнает он. И так увлеченно рассказывает о чае, что заслушаться можно.

Я и заслушалась. Мало что запомнила, правда. Но может, и правда со временем. Конечно, если останусь. Потому что заметила, что некоторые девушки, да что там некоторые — многие бросали в мою сторону озадаченные или настороженные взгляды.

Понятное дело, тут видный мужчина, всегда был один. А тут я. С чего вдруг?

Некоторые из девушек, даже выйдя из лавки, пытались рассмотреть меня получше через окно.

— Заскучала? Давай, пока есть свободное время, я тебя познакомлю с чаем поближе.

Отвернувшись от окна, где мной как раз любуется одна из клиенток, с сомнением смотрю на Луку и признаюсь:

— Боюсь, что я тебе всех покупательниц распугаю.

А он смеется.

Громко, открыто и как-то… по-доброму.

— Пойдем, со мной будет не страшно.

Он подает руку, помогая подняться, а я…

А я сжимаю ее. Сильно. Сильнее, чем сама бы хотела. И растерянно застываю, ощутив странное движение внизу живота. Как будто по нему провели мягкой кисточкой, погладили изнутри.

— Ты был прав, — говорю, улыбнувшись и с наслаждением делая глубокий вдох. — Сработал иммунитет. Даже больше.

Лука изучает мое лицо, улыбку, а потом, безошибочно угадав, опускает взгляд на живот.

— Можно?

Его голос звучит тихо и глухо, как будто он боится напугать малыша. Я пожимаю плечами — не знаю. Хочу ли я, чтобы он ко мне прикоснулся? Еще неизвестно, точно ли малыш от него. И потом, это не то же самое, что взять за руку.

И в то же время… Я чувствую настолько сильную радость, что она бурлит во мне и ищет или выхода, или с кем поделиться. И наверное… Да, я бы не против передать часть этих эмоций Луке, только вот…

— Боюсь, что ничего не получится. Это первый его выход на связь.

Он принимает мой ответ как согласие, а может быть, читает его по глазам, потому что поднимает руку. Но прикоснуться не решается, держит ее над животом. Становится очень тепло, а еще почему-то смешно.

Прикусив губу, чтобы не рассмеяться, я обхватываю ладонь Луки и сама прикладываю ее.

— Вот точные координаты.

Какое-то время он просто держит руку, а потом растопыривает пальцы. Теперь тепло ощущается точечно, словно лучики греют.

Мы оба молчим.

Прислушиваемся.

Затаиваем дыхание.

А малыш следует нашему примеру и не проявляет себя.

— Пожалуйста, маленький, — шепчу я, — видишь, как тебя ждут.

Пальцы Луки слегка поглаживают, пытаются то ли найти с ребенком контакт, то ли убедить его, что бояться не нужно. Но малыш притих, и все тут.

— Я же предупреждала, — говорю, когда Лука медленно, будто еще надеясь, убирает ладонь. — Жаль, что ты ничего не почувствовал.

— Почему? Я почувствовал.

Поднимаю голову. Взгляд Луки не просто пристальный, он глубокий и настолько теплый, что я обжигаюсь. Становится даже чуть душно. А мы до сих пор слишком близко стоим.

Я делаю шаг в сторону. И еще один. Просто расхаживаюсь, я же долго сидела.

— Я читала, что первые знаки, которые подает малыш, может услышать только мама. Это потом уже… Я уточню, когда. Вот буду на УЗИ у своего врача и спрошу. Если тебе все еще будет интересно, скажу.

— А когда ты идешь на УЗИ?

— Мне нужно созвониться с врачом, уточнить. По идее, на днях. Узнаю, когда у нее будет время.

— Возьми и меня.

Просьба настолько неожиданна, что я поначалу теряюсь.

— Ты ведь помнишь, — прочищаю запершившее горло, — что результатов теста у нас еще нет?

— Возьми и меня, — он кивает.

— Хочешь не услышать — так посмотреть?

Я пытаюсь перевести все в шутку, но он смотрит совершенно серьезно. И ждет. Правда ждет, когда я отвечу.

— Хорошо, — соглашаюсь. — Я скажу точное время.

В горле снова першит, я осматриваюсь в поисках какой-то воды. Ага, есть же кулер!

— Много не пей, — напутствует Лука, когда я берусь за стаканчик и начинаю смешивать холодную воду с горячей. — Я хочу угостить тебя чаем.

— Быстро мы переходим от теории к практике.

Усмехнувшись, он подходит к двери, вешает табличку «Перерыв. Не скучайте» и опускает до половины оконные жалюзи. Михалыча, кстати, на посту уже нет. Ну и правда, смысл ему охранять, если прибыл хозяин? Такой сам с любыми неприятностями легко разберется!

Высокий, массивный… или это называется «жилистый»? В общем, большой и выглядит устрашающе. Для противника.

А так, если к нему присмотреться… привыкнуть… ничего страшного нет. Страшнее как раз другое — привыкнуть.

Лука проходит за широкую стойку, мне предлагает сесть напротив нее. Стул высокий, для стройных, но я взбираюсь легко.

— По ним можно отслеживать срок беременности, — говорю, усмехаясь. — Как только перестану помещаться — пора собираться на роды.

— Хорошо, — поддерживает Лука. — А если вдруг начнешь сильно бояться этого, я куплю стулья в два разы шире, чем эти.

Смеюсь.

— Думаешь, это поможет? Еще никто не остался беременным.

— Это хорошо, — тянет с улыбкой он.

Ой, а еще хорошо, что мы затронули эту тему. По-моему, лучше случая не найти. Непринужденная обстановка, оба в настроении. И Ира перестанет упрекать, что рядом с Лукой я обо всем забываю.

А это не так. И я это ей легко докажу!

Пока собираюсь с духом, Лука достает стеклянный заварной чайник. Ошпаривает его кипятком. Ставит чайничек на столешницу. Отворачивается к полочкам, явно что-то выискивая.

Пора!

— Кстати, хотела спросить, а… биологический материал сдавал только ты или еще кто-то из байкеров?

— Тебе эта информация уже не нужна.

А здесь ошибочка. Мне она нужна. Для подруги. Правда, я не хочу ее выдавать. Мало ли — вдруг она решится, но не захочет, чтобы будущий папа знал о ребенке. Я ведь тоже этого не хотела. У нас просто так получилось.

— Ну… мало ли, — тяну я, а потом нахожу и причину. — А вдруг я решусь на еще одного малыша? Лучше ведь чтобы малыш был от кого-то проверенного?

— Рад, что ты так считаешь, — Лука оборачивается с какой-то темной фигуркой в руках. — А своей подруге можешь передать, что к Гному нужен другой подход.

— К какому еще Гному? — спрашиваю я раздосадовано, потому что он улыбается, довольный, что меня раскусил.

— К тому самому, которого она дважды пыталась кадрить.

Я вздыхаю. Становится чуточку грустно — бармен-то ей и правда понравился.

— Никаких шансов, да?

— Почему же? Первый шаг удался — он ее точно запомнил.

И взгляд такой насмешливый, что я понимаю: он в курсе, что мы дважды сбегали из бара, забыв заплатить.

— Нажаловался, да?

— Нет, — посмеивается Лука. — Поделился незабываемыми впечатлениями. На этот трюк, да еще дважды, мало бы кто замахнулся.

— Это вышло случайно! Мы же хотели ему отдать долг. Мы потому и приехали второй раз!

Лука кивает. Но вот чую — вряд ли он вспоминает, что я и правда это ему говорила. Тут скорее ирония: мол, да, да, рассказывай, но мы-то с тобой знаем правду.

— Что это?

Я киваю на фигурку у него на ладони. Он вытягивает руку, давая возможность мне рассмотреть. Это не фигурка, а темный бутон.

— Связанный чай, — поясняет Лука. — Именно этот улучшает обмен веществ, положительно влияет на сердечно-сосудистую систему, тонизирует, избавляет от головной боли, усталости и сонливости.

— Прямо волшебный, — посмеиваюсь я.

И совершенно напрасно.

Потому что когда Лука аккуратно заливает его горячей водой и накрывает крышкой, я и правда наблюдаю за чудом. Бутон медленно распускается. И вот уже в зеленых распахнутых листьях распускается бело-красный цветок. Скрестив руки на стойке, опускаю голову и смотрю. Зрелище завораживающее, как будто ты наблюдаешь за рождением чего-то нового. А вот и еще один цветок распускается — уже желтого цвета.

— Невероятно… — выдыхаю я.

— Это ты еще его не попробовала.

Лука явно доволен, что мне так нравится. И пользуясь моментом, рассказывает про чай, про его разновидности. Дает понюхать, пока мы ждем, когда наш чай настоится.

— А, это нет… — он ставит обратно баночку, которую собрался мне тоже подать.

— Почему нет? Плохой чай?

— У меня плохих не бывает. Дорогой и полезный, но у него один недостаток — сильно пахнет мужскими носками.

— Серьезно?

Я даже от столешницы отрываюсь.

— Ношеными мужскими носками, — предупреждает Лука.

Я продолжаю с любопытством рассматривать баночку с чаем.

— Ладно, — соглашается он. — Но если что…

Выйдя из-за прилавка, он подходит ко мне. Открывает баночку, морщится. Смотрит на меня вопросительно, мол, последний шанс отказаться! Потом начинает махать над банкой ладонью, направляя запах ко мне.

— Отключай вентилятор! — командую я. — И отойди на два шага.

— Нет уж. Я не для того подошел.

Он что, догадался?… Или заметил, что я его нюхаю?…

Кажется, да.

Ой, как неловко.

Но каяться поздно.

— Ладно, — соглашаюсь с его правотой, — но дай клятву, если мне все-таки станет нехорошо… даже несмотря на то, что ты рядом… сильно нехорошо… мой оклад не изменится!

Под смех Луки, я обхватываю банку ладонями, склоняюсь над ней и делаю вдох.