Глава 46

Наталья

Я просыпаюсь от ароматного запаха чая. Постель пуста, но я знаю, что не одна. Понежившись еще пару минут, заставляю себя подняться.

Очень хочется зайти на кухню, но я помню, как выгляжу по утрам, поэтому сначала направляюсь в ванную комнату. А подойдя к зеркалу, замираю. Оказывается, по утрам я могу выглядеть так…

Волосы слегка спутались, здесь все привычно. Меня удивляют глаза: яркие, блестящие, в них словно застыли лучики счастья, которым показалось тесно сидеть тихо во мне.

Подняв руку, прикасаюсь к припухшим губам. Кажется, я все еще чувствую вкус губ Луки. Мне нравится. Нравится это ощущение, нравится то, что я чувствую на себе его запах.

Я не думала, что он может быть нежным настолько. Не думала, что мне будет так хорошо. И что именно я буду стонать и просить:

— Сильнее… пожалуйста, сильнее, я хочу чувствовать все…

А его шепот будет меня уговаривать:

— Тише… я и так еле держусь…

Капельки пота на его лбу и висках — лучшее тому доказательство. И то, с какой силой он сжимал мои руки, хотя действовал томительно медленно. Так, что голова кружилась, а перед глазами сверкали и россыпью падали звезды. Я то и дело оказывалась между светом и тенью, и не могла выбрать, где хочу задержаться подольше. Да он и не оставлял мне этого выбора.

Он топил меня в наслаждении — вязком, медовом, из которого хотелось вынырнуть, чтобы прийти в себя, и в то же время не хотелось, чтобы он прекратил. Его поцелуи… руки, которые заставляли меня раскрываться… и которые изучали меня, чтобы усилить мое удовольствие.

Я понятия не имела, что могу так чутко реагировать на мужчину. И что его взгляд, его дыхание — могут проникнуть не только в мою душу, но и под кожу. Он будто настраивал меня под себя, каждое его движение, каждое прикосновение к моему телу было как шифр, который он на мне оставлял.

Шифр, понятный ему одному. Ломающий стеснение, опасения, переживания, страхи — неуместные и ненужные. Живот, растяжки на коже — он заставил меня забыть обо всем. Я чувствовала себя легкой, желанной. И хотя он не произнес этих слов, я чувствовала себя и любимой.

Зачем мне слова, если я вижу, чувствую, если он ничего не скрывает? Сколько красивых слов несут в себе пустоту? С ними просто, им хочется верить, но потом так же просто они тебя разбивают. Становится трудно открыться и довериться кому-то другому. И очень легко упустить своего человека.

Я стараюсь выйти из ванной быстрее. И с каждым шагом растет мое нетерпение — увидеть, услышать, снова почувствовать. Лука стоит у плиты, в одной из моих футболок.

— Привет, — говорю я, обняв его со спины.

Какое же это удовольствие — обнимать его, чувствовать, как его ладонь накрывает мою и слышать чуть хриплый голос в ответ:

— Выспалась?

— Да.

На самом деле я понятия не имею, сколько мы спали. Но я ощущаю себя не просто отдохнувшей, а невесомой. Настолько, что будь у меня те самые шарики, что когда-то подарил мне Лука, я бы оттолкнулась от пола и хоть на чуть-чуть, но точно взлетела.

— Садись завтракать и собирайся, — распоряжается Лука, проворно наполнив тарелки омлетом.

Улыбаясь, сажусь за стол. Есть вроде бы не хочется, но я не могу отказаться. Потому что этот завтрак для меня приготовил Лука.

— Ну как? — спрашивает он, когда я вхожу во вкус.

— Бесподобно, — говорю совершенно искренне. — Кстати, а куда собираться?

Он отвлекается на то, чтобы поставить на стол чашки с чаем. Усмехается, наблюдая за мной и наверняка видя, как меня распирает от любопытства.

— Поедем — присмотрим машину.

— Знаешь, — говорю я, — из меня в этих вопросах советчик не очень. В прошлый раз, когда меня брали на эту роль, покупка не состоялась. Может, тебе лучше взять кого-то другого?

— Покупать уже ничего не придется. Только выбрать. Может, другая машина тебе покажется удобней, чем эта.

После завтрака я облачаюсь в брючный костюм и накидываю куртку. В ней очень комфортно. Даже не хочется думать, что я собиралась обойтись без нее.

Погода вторит моему настроению — солнечно, и я с удовольствием еду туда, куда везет нас Лука. Правда, чем его не устраивает эта машина, понять не могу. А потом припоминаю: он не сказал, что его что-то не устраивает. Он сказал, что мы присмотрим машину, более удобную для меня.

— Лука, а тебе все равно на какой ездить машине, потому что машина — не байк?

— Умница, — хвалит он, улыбаясь. — Нет, хорошая машина лучше, конечно. А так да, без разницы.

— А ты сильно скучаешь по байку?

— Ты говоришь так, будто я с ним простился. Он стоит у меня в гараже. И время от времени я сажусь на него.

— Но хотелось бы чаще?

Он задерживает на мне взгляд, и я вижу, как в его карих глазах появляются лукавые искорки.

— Ты зря переживаешь. Для того, что действительно нравится, всегда можно найти свободное время. К тому же, если ты не захочешь попробовать байк, я дождусь, когда это сделает Маша.

— Думаешь, ей понравится?

— С таким-то учителем? — хмыкает он. — Я в этом даже не сомневаюсь.

Нет, я не спорю на тему того, что байк — это опасно. Прекрасно понимаю, что ребенка он на него не посадит. Сейчас в его словах я слышу иное — это обещание или даже установка, чтобы мы будем с ним вместе — долго и я надеюсь, что счастливо.

Вот так, незаметно, за разговорами, мы выезжаем из города. Пустынная трасса, а потом элитный поселок.

— Ты здесь живешь?

— Нет. Отец. Наш дом я покажу тебе позже.

И вот даже не хочется ничего говорить на тему того, что не предупредил меня, не сказал, куда едем. Это не первая встреча с его отцом, так что я не волнуюсь. Ну, попьем чай — посиделки у нас хорошими получаются.

— Ничего себе… — удивляюсь я, когда мы притормаживаем у массивных ворот.

Но удивляют меня не они, а с десяток байков, припаркованных возле них. Если убрать обстановку, такое ощущение, что мы снова на пустыре, на байкерской сходке. Лука щелкает брелоком, ворота разъезжаются, и я вижу приличных размеров дом, а в стороне две машины.

— Будем из них выбирать?

— Боюсь, что эти нам никто не отдаст.

Лука загоняет машину внутрь, и пока мы медленно едем, я замечаю на огромной поляне с десяток, если не больше людей.

— Ну ты же предлагала, чтобы я позвал кого-то на помощь, — в ответ на мой вопросительный взгляд, поясняет Лука.

— Почему у меня ощущение, что они приехали посмотреть не на машину? — бормочу я, глядя на то, как они оборачиваются.

— Это интуиция, Наташ, — так просто отвечает Лука.

Ему приходится практически выуживать меня из машины, потому что я начинаю сомневаться: а вдруг костюм мой помялся? А вдруг стерлась помада? Стерлась, конечно. А среди гостей я вижу трех женщин, и не хочется на их фоне быть бледной молью.

— Вы что там, застряли? — раздается зычный голос папы Луки. — Отправить кого-то, чтобы потрусили машину?

— По-моему, твой папа только что назвал меня толстой…

— Он видит только мой зад. А что он думает по его поводу, меня не волнует, — Лука очерчивает костяшками пальцев мои скулы, и этот жест действует успокаивающе, а еще его голос, который звучит очень проникновенно, как будто он тоже немного волнуется. — Помнишь, ты как-то ушла, сказав, что это моя территория, мои друзья, моя жизнь и ты не хочешь мешать?

Я киваю. Да, помню. Прекрасно помню тот случай — это было в баре, когда впервые увидела его и Марину.

— Так вот, — продолжает Лука, — в мою жизнь и на мою территорию ты уже вошла. А сейчас я просто хочу познакомить тебя со своими друзьями.

Он протягивает ладонь, и я без раздумий принимаю ее.

Как-то уже не имеет значения, так ли я хорошо выгляжу, как бы хотелось, и что я не при полном параде. То, как на меня смотрит Лука, то, что он захотел ввести меня в свой ближний круг — гораздо важнее.

Когда мы подходим ближе, некоторых я узнаю. Нет, имен не знаю, но видела в баре. Взгляды доброжелательные, и я окончательно расслабляюсь. А Луку держу за руку, потому что так мне удобней, и нравится, как его большой палец поглаживает мою ладонь.

— Это моя Натали, — представляет он меня пестрой компании.

— Добрый день, — говорю я, стараясь улыбаться приличней и не показывать все свои тридцать два.

Трудная задача, с учетом того, какие эмоции у меня вызывают простые слова: «Моя Натали… моя…». И практически невыполнимая, когда я начинаю крутить головой, а Лука подает мне бумажный платочек.

Я смотрю на него с таким обожанием, что пропускаю момент, когда его друзья начинают представляться в ответ. Слышу отдаленно: Хищный, Лис, Кабан…

— Как ты догадался? — спрашиваю Луку, промакнув уголок глаза.

— Просто я готовился к твоему возвращению, — улыбается он.

Я прикладываю платочек к другому глазу. К счастью, утонуть в слезах мне не позволяет папа Луки.

— Такое ощущение, что мы не на лужайке, а в диком лесу! Предупреждаю, если сейчас Наташа подумает, что мы собрались на охоту и попросит ружье, я ей его дам! — практически рявкает он. — И пусть выбирает из списка зверья, которое вы перечислили. Беременной женщине я отказать не смогу, а тем более той, которая собирается родить мою внучку. Так что давайте, принимайте человеческий облик и вспоминайте свои имена.

Друзья Луки, солидные на первый взгляд люди, начинают невпопад улыбаться. А кто-то откровенно хохочет, как я.

— Это Лев, — берет в свои руки инициативу Лука и кивает на высокого брюнета, который стоит к нам ближе всего. — Это Алла, его жена. Отличились тем, что родили сразу двойню и втюхали их мне в крестники. Теперь под предлогом, что нам с малышней нужно чаще видеться, чтобы они не перестали меня узнавать, устраивают себе романтические выходные.

— Ты забыл добавить, что это твои любимые крестники, — вставляет с улыбкой Алла.

— Малой здесь с другим моим крестником нет, так что можешь считать, что забыл, — великодушно позволяет Лука.

— Сразу двойню, — восхищенно выдыхаю я, рассматривая стройную и красивую женщину. — Вам повезло.

— Еще как! Лев гордится, что установил недостижимый рекорд.

— Ничего-ничего, — вклинивается в разговор другой мужчина, который тоже пришел не один, а с пухленькой и хорошенькой женщиной. — Мы с Люсей постараемся вас скоро догнать. Я — Паша. А это Люся, моя жена.

— Пока не родится двойня — не считается, — возражает Лев. — По одному несложно родить.

Обе женщины оборачиваются и внимательно рассматривают того, кто сделал такое смелое заявление. Я тоже, кстати, смотрю, и с надеждой интересуюсь:

— Правда несложно?

— Ну, — смеясь, отвечает Алла. — Мне было значительно проще, чем врачу, которого Лев тряс как грушу, чтобы он как-то ускорил процесс.

— Ничего, — отмахивается Люся, — Пашка им в клинике за десять часов своим хождением по коридору так полы отполировал, что они не в накладе.

— Кстати, Лука, — на полном серьезе говорит Лев, — дам тебе координаты этого врача. Реально мировой мужик. И врач отменный, и если потом хорошо заплатить, быстро забывает про все обиды.

Лука кивает. Я тяжело вздыхаю. Десять часов… целых десять часов…

— Так, это что тут за ужасы? Терпеть не могу этот жанр! — слышу над своим ухом голос Матвея Сергеевича. — Если моя невестка сейчас сбежит, знайте, я все-таки схожу за ружьем!

Многие, кто прислушивался к нашему разговору, начинают хохотать. Те, кто знает папу Луки чуть похуже, на всякий случай отходят подальше, делая вид, что любуются видом. А я оборачиваюсь к нему и… смотрю на него.

— Что? — Он недоуменно приподнимает бровь, потом переводит суровый взгляд на своего сына. — Ты что, ей еще ничего не сказал?! Какого черта я тогда вас всех здесь кормлю?!

— Ружье только не доставай, а? — Обнимая меня, просит Лука. — Сами с Натали разберемся.

— Ладно, живи, — после паузы милостиво соглашается Матвей Сергеевич. — Только давайте, определяйтесь: нам надо знать — мы что-то отмечаем или так побухать собрались?

Отвернувшись, он машет рукой мужчине, который стоит у мангала:

— Ты не уснул там? Просыпайся скорее. Даже здесь уже горелым смердит!

К нам подходят другие друзья Луки. Представляются. Он представляет меня. На столах добавляются блюда, гости занимают места. А мы так и стоим, напротив друг друга.

— Ну что ты так удивляешься? — журит ласково Лука и обнимает меня, будто загораживая от всех. — Призналась мне в любви, соблазнила, причем не один раз. Так что готовься восстановить мою репутацию и прошагать со мной под руку под марш Мендельсона.

Я изумленно моргаю.

Нет слов.

Вот просто нет слов у меня. Зато хорошо, что платочек имеется.

— Знаешь, — говорю я, — это самое странное предложение, которое я когда-либо слышала.

— Твое признание в любви тоже было… оригинальным, — припоминает Лука. — Но я ведь без претензий.

Он хочет добавить что-то еще, по крайней мере, мне так кажется. Ну или я надеюсь — пусть так. Так будет честнее. Но ворота распахиваются одновременно с возмущенным воплем:

— Смотри! Я же говорил: надо скорость добавить! Мангал пустой — они без нас все мясо сожрали!

Первым я замечаю Егора. Ну его я могу узнать и не видя. А следом за ним заходит и Ира.

— О, опоздавшие! Ну теперь-то все в сборе, — встречает их папа Луки. — Давайте, давайте, поторапливайтесь, нальем вам штрафную!

Я кошусь в его сторону. Штрафную придумал, а ведь никто из нас еще не садился за стол.

По-моему, он планирует еще раз попробовать и соблазнить мою подругу пойти работать к нему. Иначе с чего бы он так стремился ее напоить?