Глава 47

Наталья

— Поздравляю, Пончик! — обнимая меня, трогательно бормочет Ира. — Ты ведь уже в курсе, с чем я тебя поздравляю, правда? Мне не солгали?

— В курсе, в курсе, — подтверждает Лука. — Уже как пару минут. Так что пора отмечать — пойдемте за стол!

Мы занимаем места по правую руку от папы Луки. Хозяин дома, понятное дело, сидит во главе. Один стул возле него пустует, и я уже собираюсь предложить Ире занять его, получится, что она будет рядом, но туда садится незнакомая девушка. Среди друзей Луки я ее не видела, но вопрос, кто это, отпадает сам собой, когда она приобнимает Матвея Сергеевича. Ее бы воля, она бы обвила его как лиана. Наверное, сдерживается исключительно ради нас.

— Светлана, — представляет Матвей Сергеевич. — Лука и Наталья. Остальных можешь не запоминать — все равно скоро разъедутся.

Девушка сверкает белозубой улыбкой, подает знак рукой, и на стол выносят еще блюда с едой. Значит, она здесь хозяйка? Красивая, как с модельного подиума. Лет двадцать, может, чуть больше. В любом случае, мне кажется, я старше нее. Забавно так получается.

Пока я ее рассматриваю, Ира уже занимает себе место. Да, не рядом со мной, но, думаю, ей там понравится больше. Потому что теперь по одну сторону от нее сидит Егор, а по другую — тот самый Гном, которого мы дважды с ней облапошили.

— Так, хватит жевать! — звучит над столом громогласный голос папы Луки. — У всех налито? Дайте сказать тост — за дрязгом ваших челюстей ничего не слышно.

Я обвожу взглядом стол, сомневаясь, что кто-то успел начать есть. Натыкаюсь на Егора, который взирает на меня честными-честными глазами и начинаю давиться от хохота. Да, бедняга, неделю держался без моих беляшей, его можно понять.

— Так, что я хочу сказать… — подняв рюмку, Матвей Сергеевич обводит нас с Лукой строгим взглядом, но конечно, это так, напускное. — Со свадьбой не затягивайте, чтобы не пришлось шить свадебное платье из шторы. С ребенком тоже… Нет, тут торопиться не надо — пусть будет все в срок. В общем, наконец-то! У меня в ваши годы… Ладно, главное не сказал — одобряю!

От его взгляда становится так тепло, как будто меня кто-то пледом укрыл. Сижу, улыбаюсь. И верю, и не верю, что все это происходит со мной.

Хорошая компания за столом собралась. Душевно и весело. Но когда Лука предлагает пройтись, я с удовольствием иду следом за ним.

— Так! — раздается у нас за спиной голос Сергея Матвеевича, и я уже думаю, что это наше бегство заметили, но нет. — А что это за группировка язвенников по правую сторону? Почему ничего не пьете?

Сквозь нестройный хор бормотания отчетливо раздается голос моей подруги.

— Я за рулем. Не могу.

— Если что, в доме можно заночевать, — неожиданно предлагает папа Луки. — О, вижу, у некоторых пошел процесс выздоровления!

Мы отходим от стола все дальше и дальше, и я перестаю обращать внимание на разговор за столом. Лука приводит меня к гаражу.

— Все, — видя, что он останавливается у входа, говорю я. — Я готова тебе помогать!

— Уверена? Справишься?

— Да!

А когда он открывает дверь, я начинаю смеяться. В гараже стоит такая же машина, на которой мы приехали, только белого цвета.

— Да, трудный выбор, — говорю я.

— Отец считает, что между ними огромная разница, — поясняет Лука, и я начинаю хохотать еще громче.

Отсмеявшись, осматриваюсь и замечаю байк. Лука тоже подходит к нему и ласково проводит рукой.

— Я думала, он стоит в твоем гараже, а не здесь.

— Это мой первый. Из-за которого я пересел из машины.

Он замолкает, будто погружается в воспоминания. А я посматриваю на него и на байк.

— Он на ходу?

— Да.

— Почему не продашь?

Пожимает плечами. Понятно — он ему все еще дорог. Я снова смотрю на байк, и решаюсь:

— Прокатишь?

Лука всматривается в меня. Опускает взгляд на живот. Снова смотрит в глаза. Ищет отголоски страха? Да, они есть, я боюсь.

— Хочу попробовать. С тобой. — Он медлит, и я поспешно добавляю. — Правда, как я и говорила, я не умею ни сидеть на нем, ни держаться, и только мешаю водителю, поэтому если ты скажешь…

— Забудь, — обрывает Лука. — Забудь весь этот бред, который тебе кто-то внушил.

Он говорит жестко, и как-то вот спорить не хочется. Хочется и правда забыть. Поэтому я киваю, а он усмехается. Какое-то время с сомнением смотрит на байк, а потом соглашается.

— Недалеко и недолго. Просто прокатимся по двору.

Дождавшись, когда я согласно кивну, он поясняет, как садиться, держаться и каждым словом, каждым жестом убеждает меня не бояться. И я понимаю: а ведь это и правда нестрашно, когда рядом с тобой правильный, именно тот человек.

— Поехали, — усмехнувшись, Лука выкатывает из гаража байк уже вместе со мной, садится впереди, а я его обнимаю.

Крепко. Так, как он меня научил. Предвкушая, что будет дальше.

— Далеко собрались?

— Нет, тут у тебя по дорожке прокатимся и обратно. Наташа захотела попробовать, и я ее поддержал.

— Это вы поторопились. Как-то даже на вас не похоже. Еще бы пару месяцев подождали, и катались вокруг дома втроем.

У меня начинают болеть щеки от смеха. Лука замечание родителя игнорирует. А тот и сам быстро отходит и уже спустя секунду благосклонно дает разрешение:

— Ладно. Прокатитесь тогда уж за домом по газону с рыжими цветами. А то тут садовник начудил, высадил эту чухню, сказал, что будут благоухать, когда расцветут. Вчера расцвели. Садовник появится только в следующую субботу, а мне уже надоело гадать: то ли он слепой и не то посадил, то ли сумасшедший, то ли удобрял их этим вашим фирменным чаем.

Лука едет медленно, поэтому я успеваю крутить головой и рассмотреть огромную территорию. Здесь очень красиво, зелень с вкраплениями любимого цвета осени — желтого. Страшно ли мне? Нет. Наоборот, мне настолько нравится, что кажется, в легких перестает хватать кислорода.

— Мы что, — спрашиваю я, заметив чуть поодаль участок оранжевого, — правда растопчем их?

Лука останавливает байк, оборачивается с хитрой ухмылкой.

— Естественно, нет.

— А как же… запах, который так не нравится твоему папе?

— Он мужчина — пусть терпит.

Я смеюсь, дышу в полную силу, впитываю в себя этот день, солнце, улыбку Луки, его взгляд.

— На самом деле садовник — давний приятель отца. Еще более ворчливый, чем он. Не хочу потом выслушивать долгие жалобы от него, что кто-то уничтожил шедевр.

— Думаешь, это правда шедевр?

— Э, нет, — заметив мой взгляд в ту сторону, предупреждает Лука. — Мы туда не поедем. А то вдруг тебе их запах понравится. У нас в этом вопросе иногда вкусы не сходятся.

— Наговариваешь ты все, — ворчу я и, прижимаясь, вдыхаю его запах, от которого давно впала в зависимость.

Мы так и сидим. Долго. Без малейшего желания шевелиться. В небе лениво плывут облака, деревья неспешно сбрасывают листву, кажется, я даже вижу пару белок, которые суетливо мечутся с ветки на ветку.

— Наверное, надо вернуться? — спрашиваю я, услышав смутные голоса гостей.

— Не обязательно. — Лука встает с байка, помогает слезть мне и обхватывает мою ладонь. — Пойдем. Кое-что тебе покажу.

Мы обходим дом. Я посматриваю на рыжие цветы, но меня тут же тянут в другую сторону. Пожалуй, он доверяет папиному вкусу в этом вопросе. Ну ладно, ладно, мне самой любопытно, что он хочет мне показать.

Лука толкает дверь, и мы оказываемся в просторном холле. Получается, мы вошли в дом с черного входа. Интересно, зачем? Поднимаемся по лестнице. Лука идет неспешно, давая мне время осмотреться и даже выразить свое восхищение. Стильно. Красиво. Со вкусом. Чувствуется мужская рука.

Лука согласно кивает, когда я так говорю, и ведет меня выше. На втором этаже толкает третью дверь и пропускает меня вперед.

Эта комната разительно отличается от того, что я видела раньше. Много света, очень просторно, нежные розово-голубые тона — это бросается в первую очередь. А потом мой взгляд цепляется за кроватку. Детскую кроватку с розовым балдахином вверху. Он распахнут, и я вижу плюшевого зайца, который сидит в ней, как будто ждет, когда его сменят.

У меня нет слов. Их просто нет, как бы я ни старалась найти. В горле образуется ком, я пытаюсь дышать глубоко, чтобы не расплакаться. Вот еще — нашла время для слез! Но когда я отрываю взгляд от кроватки и осматриваюсь, замечаю и другие игрушки.

Горячие ладони ложатся на плечи, и я с благодарностью откидываюсь назад, потому что чувствую, что могу от радости грохнуться в обморок.

— Дед готовится к встрече, — говорит Лука. — Еле уговорил его не сметать все подряд в магазине игрушек.

Я дышу… дышу… и не плачу. Ну разве что самую малость, и эти слезы никто не заметит, потому что я тут же их смахиваю.

— У тебя чудесный отец, — наконец произношу я, разворачиваясь в объятиях Луки. — Машеньке с ним повезло. Думаю, она тоже будет рада с ним познакомиться.

Он тепло улыбается, проводит пальцем у меня по щеке. Ой, ну вот, заметил, а я ведь держалась! Такой светлый момент! Но расстроиться по этому поводу не успеваю.

— Хочешь увидеть детскую в нашем доме?

Я знаю, что на самом деле означает этот вопрос. Он предлагает мне не просто экскурсию. Он предлагает войти в его дом. Наш дом. И остаться.

— Да, — говорю я без тени сомнений. — Я очень хочу.

Лука больше не медлит. Как будто все же опасается, что я передумаю. Выводит меня из дома и сразу к машине.

— А гости? — спрашиваю его. — Как-то неудобно их оставлять здесь одних.4f7b7c

— Мы сделали главное — собрали их и дали повод хорошо отдохнуть. Дальше сами.

Мы действуем так быстро, что мне даже кажется: нашего бегства, а это похоже именно на него, никто не увидит. Гости и правда заняты — что-то друг другу рассказывают наперебой, смеются. Но я все-таки пишу сообщение Ире, пока Лука обходит машину. И получаю ответ: «Отпускаю».

Все, теперь можем ехать!

Но едва Лука заводит машину, кто-то стучит к нам в окошко. Матвей Сергеевич. Когда окно опускается, он окидывает нас строгим взглядом, я прям готовлюсь морально, что он что-то выскажет по поводу того, что мы оставляем гостей на него. Но он неожиданно мне подмигивает.

— Куда вы так ломанулись? Праздновать увольнение Наташи?

Я в шоке.

Минуту так точно.

— Лука, — говорю, — я же у тебя отпросилась!

Он благосклонно кивает мне и поворачивается к отцу.

— Она пока не уволена. После свадьбы. Не хочу идти против приметы, которая уже столько раз отлично срабатывала.

Я снова в шоке.

Но сказать ничего не успеваю, потому что теперь стук раздается с моей стороны. Оборачиваюсь и вижу возле машины целую делегацию — Аллу, за ней Людмилу, Иру, которая мне вовсю улыбается, Егора, который усиленно машет рукой с бутербродом, перетягивая внимание на себя.

Опускаю окно. Их улыбки становятся шире, все желают нам отлично добраться и отдохнуть. Нет, ну вот как с ними можно обойтись без салфеток?

— Лука, — наклонившись, зовет его Алла. — Если что, я готова взять тебя в напарники!

Тот улыбается и выглядит как-то особенно довольным собой. Но от предложения тут же отказывается.

— Нет уж. Нелегкое это дело. Да и занят я буду. Так что давай и дальше сама.

— Матвей Сергеевич, — говорю я, — спасибо большое. Детская комната… Она чудесная!

— Ладно уж, — ворчит он, но по-доброму, — езжайте. А то отрываете нас от веселья долгими проводами.

И мы уезжаем.

В наш дом. В котором детская комната еще лучше. Хотя бы потому, что там на стенах нарисован смешной мамонтенок. А еще потому, что Лука снимает с запястья шнурок (и когда его взял?) и завязывает его в изголовье кроватки.

— Думаю, — говорит он, — здесь ему самое место.

— Скажешь, что там написано?

Лука улыбается, испытывая мое терпение. А потом обнимает меня, целует в висок и выдает долгожданную тайну:

— Там написано то, что я чувствую. Одна любовь, одно сердце, одна судьба.