Эпилог

— Ты знаешь, наверное, лучше и правда было просто взять шторы! — говорю я, посмотрев на свое отражение.

Вроде бы что такое месяц? Не так уж и много. Но теперь я кажусь себе необъятной и думаю, что мы только зря потратили столько денег на платье. А ведь Матвей Сергеевич сразу предлагал экономный вариант!

— Нет, — вздыхаю я, — это точно никуда не годится. Наверное, я не поеду.

— Угу, — поддакивает Ира, — можно подумать, ты не знаешь, что если не поедешь — тебя донесут?

И все, и настроение тут же снова хорошее. Стою, улыбаюсь. Потому что знаю, уверена, что все так и будет. Ну и зачем мне создавать такие сложности для Луки?

— Наташ, — Ира с улыбкой обнимает меня, — ты выглядишь великолепно. Платье чудесное. Луке очень понравится, не переживай.

— Ты права, — соглашаюсь я, снова взглянув на свое отражение. — Я просто немного волнуюсь.

— И совершенно напрасно.

— Согласна.

— Ну что, значит, выходим? Готова?

— Да.

Но только когда я вижу, как Лука на меня смотрит, когда мы спускаемся по лестнице, я окончательно успокаиваюсь. У меня самое лучшее платье на свете, но даже если и нет — какое это имеет значение? Если для него я выгляжу самой красивой и самой желанной.

Черный джип, кортеж из байкеров — все настолько трогательно, настолько прекрасно, что не хватает эмоций и слов. И мы просто молчим. Достаточно взглядов. А слова… что слова? Поступки говорят куда больше.

Мы проезжаем мимо салона, на котором красиво выбито всего две буквы «N. Y.»

— Нью-Йорк? — спросила я, впервые увидев ее.

— Наталья Ярова, — ответил Лука.

Байкеры сигналят, и девчонки успевают выскочить на порог, чтобы нам помахать. Я тоже машу им. У нас подобрался хороший коллектив, дружный, мастера один лучше другого. Так что на какое-то время я могу и правда отойти от дел, а то Лука переживает, что я слишком много работаю и у меня слишком много клиентов.

Ну а как иначе? Работа мне нравится. А клиентов у нас и правда хватает. Сработала реклама Иры в соцсетях, по которой меня нашли многие из моих старых клиентов. Сработало сарафанное радио и рекламная кампания, которую сделал Лука. Я, честно говоря, подозревала, что у нас будет только салон для мужчин: он отправлял ко мне своих приятелей — не знаю, может быть, шантажом и угрозами. Но это очень поддержало моральный дух в самом начале. А потом дело пошло все лучше и лучше.

Думаю, роль сыграло и то, что первым и постоянным моим клиентом стал Матвей Сергеевич.

Из размышлений меня вырывает входящее сообщение на смартфон. Я решаю посмотреть на него просто так, не надеясь, что там что-то важное. Пока достаю телефон, приходит второе сообщение, и оба повергают меня в небольшой шок.

В одном сообщении банк сообщает, что на мой счет поступила приличная сумма, а второе с незнакомого номера, и в нем всего одно слово: «Прости».

Я сразу понимаю, от кого сообщение. И не питаю иллюзий насчет проснувшейся совести. Прижимаюсь к боку Луки, а он тут же меня обнимает, защищая от всех.

Мы приезжаем в дом Матвея Сергеевича, где и состоится церемония. Можно было у нас, но Лука сказал, что из своего дома будет трудно всех вытолкать. А так мы уедем, когда захотим.

Его отец решение поддержал. А может, помогло и то, что ему самому хотелось как-то отвлечься. Светлана каким-то образом умудрилась сломать ногу и отдыхала где-то в санатории. Возможно, ему стало одиноко в таком большом доме? Не знаю, но я благодарна, что он принял этот удар на себя.

Нас встречают.

Ждут.

Гостей много, хотя я поначалу и хотела скромную свадьбу. Но куда там! У Луки и его отца столько знакомых, друзей! Мы даже Михалыча пригласили, потому что это ж охрана важного, стратегического объекта! И у них с Лукой свои отношения. Мама с дядей Славой, сводная сестра Луки с мужем, Егор…

Мой взгляд скользит по знакомым и любимым лицам, на которых улыбки или слезы — ответные теплые чувства.

Белый… белый… так много белого, что я невольно чувствую, как у меня растут крылья. Даже хочется взмахнуть ими, усилить ощущение полета, когда сотрудник загса что-то зачитывает, а мы с Лукой стоим напротив друг друга, соединив наши руки.

— Согласны ли вы… — доносится до меня женский голос.

— Да, — перебивает Лука.

— Согласны ли вы…

Она говорит, говорит, а я смотрю на Луку. Поверить не могу, что бывает вот так. И что он волнуется, ожидая ответа.

— Да, — говорю я уверенно и без страха, потому что его больше нет.

С Лукой я ничего не боюсь.

Ни домового — теперь у меня есть свой, который каждую ночь ложится в постель рядом со мной. Ни одиночества — потому что я не одна. Ни признаться в своих чувствах первой или еще один раз — потому что, когда любят двое, это не страшно.

И сбежать с собственной свадьбы так быстро и незаметно, как это делаем мы, тоже не страшно.

— Люблю тебя… — шепчу, когда мы оказываемся в нашем доме, в нашей комнате, только вдвоем.

— Знаю. — Лука сверкает улыбкой и, целуя меня, принимается раздевать. — Но все равно хочу, чтобы ты доказала.

Невозможный.

И мой.

— Очень хочешь? — спрашиваю его, отдаляясь на шаг.

Нет, на слова он все-таки скуп. Молча делает шаг ко мне, догоняет и целует так, что и не нужны они, эти слова…

— Очень… — слышу его горячечный шепот, который заставляет меня задрожать от сладкого предвкушения. — Хочу и люблю…

Мы засыпаем поздно, и потому я с трудом просыпаюсь от звонка телефона. Удивленно смотрю на экран. Ира.

— Да? — шепчу я, потому что Лука еще спит.

— Наташка, ты спишь?

— Уже нет.

— Ага, — говорит она невпопад и молчит.

Я тщетно жду, когда она что-то скажет, а она молчит и молчит.

— Ир, что-то случилось?

— Да нет, — вздыхает она. — Или да. Тут как посмотреть.

— Не томи!

— В общем, кажется, я переспала с вашим дедом. Случайно.

Я уверена, что у меня глаза становятся как два блюдца. А ведь и правда, припоминаю, они с Михалычем быстро спелись, стояли рядом, потом танцевали…

— Как это получилось?!

— Случайно.

— Боже. Ира… Нет, я все понимаю — дело вкуса, опять же случайность… кому, как не мне, это знать… — Я кошусь на Луку, который по-прежнему спит, хотя я и повысила на эмоциях голос. — Но ты не могла присмотреть кого-то другого? Все-таки у него уже такой возраст! Он там жив хотя бы?

— Ты за меня лучше переживай, — обижается она. — Это я еле жива. Ломит все тело. Да я ходить не могу!

— За тебя я тоже переживаю, — тут же убеждаю ее. — Но если тебе так плохо, то я не представляю, что сейчас с ним. Михалыч хоть жив?

— Откуда я знаю?

— Ты что… — я судорожно глотаю… — оставила его и не проверила пульс? На шее лучше всего, так надежней.

Кровать начинает подрагивать, но я на это не обращаю внимания. Не до того. Тут такая трагедия.

— Знаешь, ваш Михалыч на свадьбе познакомился с какой-то женщиной. Вряд ли бы ей понравилось, что я его щупаю.

Кровать начинает практически дергаться. И вот эта качка, как ни странно, помогает сосредоточиться. Дед… и если это не Михалыч, у которого закрутился с кем-то роман…

— Ир, — говорю я с придыханием, — ты говоришь о Матвее Сергеевиче, да? То есть ты и он…

— Угу, — бормочет она. — По-моему, да. Я мало что помню. В общем, ладно, Пончик, я пока с тобой говорила, чуть-чуть отдышалась. Теперь, наверное, даже до кухни дойти смогу. Увидимся позже. Если я выживу.

Я слышу тяжкий вздох, стон, а потом связь прерывается.

Ложусь на подушку обратно, прижав телефон к груди. Приподнявшись, Лука отнимает у меня телефон и подгребает меня к себе под бок.

— Ну что ты переживаешь? — улыбается он. — Даже если и правда что-то было… Даже если будут последствия после этого их «случайно»… Ну будет у меня случайная мама, подумаешь!

Я успокаиваюсь. И правда, он все так хорошо расписал. Это вообще все может быть на самом деле не так.

— Хотя знаешь, — продолжает Лука. — У отца не бывает случайностей. Он всегда просчитывает на пару шагов вперед.

— То есть…

— То есть сами разберутся, — говорит он. — А мы посмотрим, как они справятся.

Конец