Глава 12

Она не просто сошла с ума.

Она…

У Ивы слов не было, чтобы охарактеризовать себя и то, что происходило.

По-хорошему, стоило просто отключить голову и игнорировать все эти мысли разные.

Ни к чему они. Что сделано, то сделано.

К тому же впереди новогодняя ночь. Надо расслабиться…

Но какое там! Её всю колошматит едва ли не в прямом смысле. По крайней мере, руки нет-нет, да дрогнут. И низ живота приятно тянет, напоминая, что с ней делали недавно.

Организм требовал повторения. Ива была не против.

На самом деле она прогнала Германа, чтобы хотя бы немного собрать себя в кучу. Он, кажется, понял это без лишних уточнений.

Мужчина вышел из кухни, а она всё ещё его чувствовала. Кожей. И внутренностями.

Разве так бывает?

Ива покачала головой и сняла плёнку с кочана капусты. Будет сооружать салаты из подручных продуктов. Их не так уж мало по итогу.

Про сауну она ничего не сказала.

Они уже были в душе, ополоснулись. Но ведь сауна — это другое. Там не только для тела, но и для души. А в варианте с Германом — и то, и другое.

И они будут оба голые…

Интересно, а в его программе ныряние в снег предполагается?

Ива опустила голову и мотнула ею, прогоняя навязчивые идеи и картины, не желающие оставлять в покое. Лучше бы подумала, как будет дальше выбираться из ситуации.

Или не стоит думать?.. Она уже наворотила дел, поэтому пара дней ничего не изменит. Сутки — без вариантов. Не сорвётся же Базиль завтра по делам.

Девушка поджала губы. Сейчас стоило сосредоточиться на еде. Есть-то хотелось. А судя по тому, что ночь только начиналась…

Ива видела в кухонном шкафу орехи и семечки. Добавит к капусте. Если ещё найдутся огурцы — будет просто и со вкусом. Под стейки — самое то.

Неужели у неё будет настоящий Новый год?.. С праздничным столом, вкусным мясом. Она почему-то не сомневалась, что мясо у Базиля выйдет идеальным.

А ещё… У неё будет мужчина. Самый что ни на есть настоящий.

Илью она не могла упрекнуть в отсутствии мужественности. Он тоже был настоящим. Для кого-то. Да и понятие «настоящий мужчина» какое-то немного неправильное. Анахронизм. Ей же не понравится, если к ней применят определение «идеальная девушка».

Ива снова улыбнулась. Хватит, она уже была хорошей ученицей, примерной дочерью.

Побудет плохой девочкой.

Хорошие не разгуливают по дому без трусиков.

А как Герман трогал её… Боже! Именно так, как должен трогать мужчина. Как она и представляла себе. По-собственнически.

Подошёл и прикоснулся.

И не потому, что её надо немного погладить, приласкать, поцеловать перед сексом. Разогреть. Чтобы она возбудилась.

Ива знала едва ли не по минутам очерёдность прикосновений Ильи. Сначала поцелуй в шею. Потом губы. Грудь. Одна, вторая. Снова шея. Рукой коснуться лобка. И чуть-чуть ниже. Не более. А дальше уже не шло…

План полностью выполнен, можно приступать к основному. Девять, иногда десять фрикций. И вопрос: «Ты кончила?»

Конечно, чёрт возьми! Аж два раза!

Ива налила себе вина. Хм… Ещё один грешок в коллекцию. Бабушка дала бы ей по рукам. Негоже дамам наливать себе алкоголь.

Но иногда же можно. Правда?

Когда пускаешься во все тяжкие.

— Пить одной — неправильно, — низкий голос с хрипотцой пробрался ей под кожу.

Герман вернулся, а она даже не услышала его шагов.

— Нехорошо — хочешь сказать?

— Нет. Я хочу сказать лишь то, что сказал.

— Тогда наливаю и тебе.

Ещё одно нарушение правил. Пряча улыбку, Ива снова взяла бутылку.

— Будешь?

— Всё буду.

Он поставил на стол большой контейнер с мясом.

— Через два часа Новый год.

— Успеем?

— За два часа дофига всего можно успеть.

Как так получилось, что он снова оказался почти вплотную к ней?

У Ивы изумлённо распахнулись глаза. С этим что-то надо делать. Не с глазами, конечно, а с собственной реакцией. Она же заявляет, что едва ли не опытная девица, которой в жизни не хватало лишь куни.

Такое бывает, да-да. Наверное…

Но стоит ему оказаться рядом, нависнуть над ней, как вся собранность и уверенность катятся куда-то вниз. В прямом смысле. Весь её жизненный опыт, достижения, багаж знаний растворяются в жажде, пылающей в мужских глазах.

Которую он и не думает скрывать.

С мужчиной случился казус, что-то там ему вкололи неверное. Ива помнила, да-да. И всё равно у неё в голове не укладывалось…

Разве можно настолько открыто демонстрировать своё желание?

Одним лишь взглядом…

Она хотела кипятка?

Не обжечься бы…

Её родители никогда не демонстрировали физическую потребность друг в друге. Они хорошо общались, почти никогда не ссорились. По крайней мере, при ней. Но и не целовались, не обнимались.

Герман сделал последний шаг, преодолев расстояние, разъединяющее их. И наклонился с хищной улыбкой на лице. Хотя улыбкой назвать то, что он выдавал, было нельзя. У Ивы задрожали ноги. Самым что ни на есть натуральным образом.

Воздух в комнате изменился. Загустел.

Скажете, что такого не бывает? Бывает! Ива теперь точно знала.

Как знала и то, что от одного взгляда этого мужчины нутро начинает дрожать, а пульс — зашкаливать. А ещё — пылать… Там, внизу… Ныть от нестерпимого желания.

Продолжая не то улыбаться, не то кривить губы, Герман приблизился вплотную. И снова опустил руку на бедро Ивы, бесцеремонно сграбастав футболку. Мужская ладонь опалила кожу. Ива интуитивно подалась корпусом назад, во все глаза смотря на Германа.

Что-то сейчас будет. Сто процентов.

— Да что же ты шугаешься, как трепетная лань? — хрипло, понизив голос до полушёпота, лениво поинтересовался он, смещая руку.

И ребром ладони провёл прямо по голому лону Ивы.

Она приподнялась на носочки.

И вовремя.

Потому что Герман продолжил действовать. Не успела она моргнуть, как он подхватил её под бёдра и усадил на стол, чудом не сметя бутылку с бокалами.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Вклинился между её колен и, продолжая искушать пылающим взглядом, наклонился, вынуждая Иву или вцепиться ему в плечи, или упереться руками в стол.

Она пока выбрала второе.

Шумно сглотнув.

— Шугаюсь, ага, — призналась девушка. — Это плохо, да?

— Почему же плохо?.. Всё, что мне надо, ты даёшь.

Брови Ивы медленно поползли кверху. Она пыталась контролировать свои эмоции, чтобы не показаться неумёхой, но получалось откровенно плохо.

Его это забавляло или что?..

— А если перестану… давать?

Последний глагол она пока относила лишь к горизонтальной плоскости.

— Я возьму, — ещё глуше ответил Базиль. — Сам.

Ива не выдержала. Прикрыла глаза.

Её жгло. Прямо изнутри.

Сколько раз при ней велись пошлые разговоры? Сколько раз мальчишки и парни отвешивали в её сторону сальные шуточки? Она всегда реагировала ровно, даже хвалила себя за выдержку и нейтралитет.

На самом деле ей было всё равно. У неё был Илья. Всегда, сколько она себя помнила. Сдержанный, уверенный в себе мальчик. Сын друзей семьи. Родители часто говорили, что они будут идеальной парой.

Они и стали.

Оба такие из себя правильные…

Илья никогда не опускался до низменных шуточек. Сын профессора, интеллигентная косточка и всё тому подобное. Надо было держать лицо. И у него отлично получалось.

Они поцеловались впервые, когда Иве исполнилось шестнадцать. Стыдно вспомнить. Девчонки знакомые уже вовсю рассказывали, как их щупают парни, а ей приходилось придумывать подробности… А как же? Тоже надо было держать лицо. В подростковом возрасте иногда и не такое чудишь. Потом, конечно, Ива к подобным вопросам стала относиться проще.

Как оказалось, зря.

Нельзя зажимать и прятать в себе то, что рвётся наружу.

Слова Германа подействовали на неё похлеще любого горячительного.

Провокационные слова, с двойным смыслом.

Тогда отчего Ива завелась сильнее? Оттого и завелась.

Где-то глубоко внутри, там, где заканчивалась цивилизованность, затаилась другая девушка. Та, которой не нужны от мужчины розы, комплименты и расшаркивания. Для которой важно доминирование. Над ней… Чтобы мужчина пожирал её глазами, заявлял на неё права. И открыто говорил: «Возьму».

Страха не было. Ни капельки. Что угодно, но только не его она испытывала. Откуда у неё взялась уверенность, что этот большой грубоватый мужчина не причинит ей вреда — тот ещё вопрос.

Интуиция? Чёрт её знает…

Или безбашенность? Чудить — так до конца…

Не будет она думать-размышлять о том, что происходит.

Будет чувствовать.

Его.

И себя.

— Думаешь… получится?

Это она?.. Она сейчас с ним кокетничает, подливая масла в огонь?

— Не сомневаюсь даже.

Герман ещё шире развёл ей ноги.

Прохладный воздух коснулся влажного лона. У Ивы сбилось дыхание.

Она. Сидит. На. Столе.

В одной футболке…

И мужская рука вычерчивает замысловатые узоры на внутренней стороне бедра, намеренно не прикасаясь к нежным набухшим складкам.

— Меня очень занимает один вопрос, Ива.

Герман мог в эту минуту что угодно спрашивать. Оказывается, вот как плывут мозги.

— Спрашивай.

Нет, конечно, что касается личного — она не расскажет.

Наверное…

Но личное — понятие растяжимое.

Очень, как выяснилось.

— Ты минет тоже никому не делала? — спросил Базиль, прищуриваясь.

Верхняя губа у него предвкушающе дёрнулась. Точно перед ней стоял не мужчина, а дикий хищник, вышедший на охоту.

Ива прикрыла глаза. Всего на секунду.

Чтобы тут же услышать продолжение.

— Ни у кого не брала член?..

— Ты специально… пошлишь?.. Да?

— Мне нравится наблюдать, как алеют твои щёки, Ив. Так что? Брала? Нет?

Он провоцировал.

И тем самым заводил себя. И её тоже.

— Нет, — призналась она.

Глупо строить из себя ту, которой не являешься.

— Но ведь возьмёшь?

Базиль прощупывал почву. Аккуратно так.

Или, наоборот, напористо. С какой стороны смотреть.

Пока же он смотрел прямо на Иву.

— Возьму, — негромко сказала девушка, отталкиваясь от стола.

Раз пошёл такой разговор, то…

Она распластала руки на груди Германа. Хорошо, что у того хватило ума одеться, а не продолжать сверкать бицепсами-трицепсами. Одну ладонь положила на сердце.

Иве принципиально важно было знать, что уносит не одну её.

Физиологическая потребность Германа в ней, как в женщине — не в счёт. Стояк отнесём к врачебной ошибке. А вот ускоренное сердцебиение взрослого красивого мужчины говорит куда больше любых слов.

Ей понравилось, как оно стучит. Почти в унисон с её сердечком.

Она надавила на грудь Германа, отталкивая его. Тот повёл головой, не сразу подчинившись.

Такого сложно подчинить — факт. Но Ива и не ставила перед собой подобной цели.

Сегодня — это сегодня. Почти что понарошку. Так принято говорить в детстве? Дети играют, точно зная, что в любой момент игру можно прервать, и никаких последствий не будет.

Точно! Вот, оказывается, в чём прелесть и смысл одноразовых встреч. В отсутствии последствий.

Тот самый эффект попутчика. Встретились два человека. Понравились друг другу физически. По-взрослому. Провели вместе пару часов и разбежались, чтобы потом никогда не встретиться.

Один раз в жизни стоит поддаться безумию.

Герман сделал шаг назад, демонстративно вздёрнув бровь. Ива больше не смотрела на него. Потом… Минуту спустя… И то — может быть.

Она соскользнула на пол и опустилась на корточки.

Не передумать…

Довести дело до конца.

Или хотя бы начать.

То, что она собиралась сделать, выходило за все её рамки. Она член-то толком не потрогала! А тут собирается взять его в рот… Но её тело реагировало куда быстрее, чем разум. Во рту образовалось неприлично много слюны, соски напряглись, заныли.

— Ива…

— Молчи.

Да-да, пусть молчит. Пока — так точно.

Потом что-нибудь скажет, снова спровоцирует её. Но это будет потом.

Ива накрыла ладонью выпирающий бугор на ширинке. Впечатляет. Очень даже. В ладонь точно сотни мелких иголочек впилось и приятно защекотало. Иву поражала собственная реакция — любое прикосновение, даже маломальское, находило отклик.

Член под рукой Ивы зашевелился. Дёрнулся. Ещё увеличился в размерах?..

Она быстро взглянула на Германа.

Охренеть…

Смотреть на мужика вот так, снизу.

Находясь у его ног …

В этом есть что-то дикое, первобытное. Такое, от чего волоски на коже встают дыбом.

Ива добралась до резинки домашних штанов.

И потянула вниз.

Сначала неумело, скованно.

Желваки на скулах Германа заходили ходуном, ноздри раздулись, выдавая напряжение, бурлящее в мужчине. Он мог говорить какие угодно пошлости, провоцируя её. Но и сам при этом не оставался равнодушным.

Она справилась с поставленной задачей. Член покачнулся, высвобождаясь.

У Ивы сердце ухнуло куда-то вниз. Что она творит?..

Только то, что хочет.

Пах Германа был напротив её лица. Мужчина стоял, не говоря ни слова. Не делая абсолютно ничего. Давал ей право выбора.

А она смотрела.

Наслаждалась…

Большой, увитый набухшими венками, с крупной головкой… Именно такой, каким его представляла Ива в своих фантазиях. О каком временами думала…

Для кого-то её мысли покажутся бредом. Оно и понятно. Молодая красивая девушка, имеющая перспективного, со всех сторон положительного парня, бывшего до недавнего времени женихом, зациклилась на минете. На оральных ласках в целом. Большинство засмеются — и будут правы. Никто в двадцать с хвостиком не сдерживает себя в сексуальных порывах. Когда экспериментировать и заниматься сексом в своё удовольствие, как не в молодые годы?

Иву этого лишили. Нет, не так. Она когда-то сама себя этого лишила, согласившись на меньшее.

Подавшись вперёд, она дотронулась до гладко-розовой головки губами. И сразу — больше и дальше. Смелее. Она интуитивно упёрлась руками в мускулистые бёдра, ища опоры.

О нет… Она по-прежнему где-то в поезде. Только скоростном и, кажется, с отказавшими тормозами.

В ушах зазвенело. В затылке потянуло. Воздуха стало катастрофически мало.

— Осторожнее, — послышалось сверху.

Ива вскинула глаза. И утонула.

Невероятная картина — смотреть на мужчину снизу, осознавая, что трогаешь языком его член. Что он в тебе… Внутри.

Это помешательство в чистом виде. Но какое же яркое! Мощное!

И терпкое…

Она повторила движение, насадив себя на него.

Боже… И вот этого она была лишена…

Серьёзно?..

В глазах защипало, на что Ива не обратила внимания. Ещё чуть-чуть… Совсем немного. Проверить, сможет ли она уместить весь целиком…

Не смогла.

Она выдохнула, часто-часто заморгала и почувствовала, как на её затылок опустилась мужская рука. Ива была готова к тому, что сейчас её волосы соберут в кулак и снова направят лицо к паху. Она видела подобное в порно. Даже ждала, что Герман так поступит. Мышцы внизу живота сжались. Стало страшно. И жутко. Немного. Или много. Ива не могла понять. Она снова поплыла…

Хриплое дыхание рвалось изо рта, где только что был крупный эрегированный член.

Он по-прежнему был рядом. Одно покачивание вперёд — и всё-ё… Это осознание выбивала почву из-под ног.

До волос Герман дотронулся. И в кулак тоже собрал.

Но лишь для того, чтобы нагнуться и прижаться губами к её губам.

… которые только что ласкали его…

Ива упала бы. Точно. Прямо лужицей растеклась бы у его ног. Постыдно и безвольно. Чтобы ждать, что будет дальше. Ведь дальше обязательно последует продолжение?

О да… Это ей пообещали потемневшие серо-зелёные глаза. В них бушевал огонь, дикое пламя.

— Я… могу…

Ива говорила с трудом. Речевой аппарат напрочь отказывался ей повиноваться. Как, впрочем, и другие части тела. Она даже не поняла, как её рука оказалась на члене Германа.

— Нет, не можешь, — усмехнулся мужчина, распрямляясь и поднимая её за собой.

Она открыла рот, чтобы снова что-то брякнуть. И снова ей не позволили, притянув к себе и вторично поцеловав.