Глава 5
У него большой…
Господи, какой же у него большой…
В мозгу Ивы что-то взорвалось.
Позже она оправдывала себя общим стрессом. Точнее, тем самым адреналином, который никак не желал падать в крови. Последние сутки у неё выдались очень активными.
Оно и понятно.
Переписать жизнь — это не в клуб с девочками сходить.
Кто-то наверняка скажет глумливо, что первое проще. А к выходу в свет готовиться надо!..
Это всё было неважно.
Всё это в прошлом.
Настоящее диктовало Иве другое.
То, к чему она оказалась совершенно не готовой.
Она намеревалась выйти из купе. Помня предупреждение Германа, далеко уходить не планировала. Так, у окошечка постоять, понаблюдать за проносящимися мимо пейзажами…
Самое противное заключалось в том, что Ива никак не могла отделаться от мысли, что она едет в купе не просто с мужчиной. А с мужчиной, у которого стоит!
Эта мысль снова и снова посещала её буйную головушку. Она прицепилась к ней. Бурлила в мозгу, подкидывая одну фантазию за другой.
Ива никогда не была озабоченной сексом. Есть он и есть. Нет — тоже хорошо.
Тогда что сегодня пошло не по плану?
Почему она зациклилась на этом мужике? Хорошо… На видном взрослом мужчине.
Хотя, опять же, Ива ничего не могла с собой поделать, и он у неё воспринимался именно как мужик. Знаете, такой, который спокойно и кран в ванной починит, и дрова при необходимости наколет. А судя по его парке, и внедорожник с лёгкостью вырулит по зимней «каше»…
Как ни старалась Ива на него не смотреть — тоже не получалось.
Плечи — офигеть, какие. Квадратные. Литые. И ещё джемпер шерстяной. Довольно тонкий, хорошего качества. Дорогой… Она отцу недавно подобный дарила. Тонкая шерсть облипала мужчину при любом движении, давая повод раскачивать воображение. Снова и снова.
Торс у него тоже мощный.
Иву в очередной раз кинуло в жар. Она хотя бы раз за свои двадцать четыре года рассматривала мужчину настолько подробно?
Нет. Ива такого не помнила.
Даже в спортзале, куда забегала с периодичностью раз в квартал, на неё не производили никакого впечатления качки. Те только и делали, что красовались перед зеркалами, снимали себя на камеру и наблюдали, смотрит ли за ними кто. Ива ни в коем случае их не осуждала. Люди следили за здоровьем, многие вели блоги и каналы, зарабатывали деньги. Почему бы и нет?… Просто подобные экземпляры были не для неё. И всё.
Тогда почему она зациклилась на Германе?
Из-за его признания? Из-за самого факта, что у мужика стоит?
Господи…
До чего она докатилась. Так сказала бы её мама… Сто процентов. Думать о том, что у мужчины эрекция! Причём мужчина не свой… Чужой. Скорее всего, женатый.
Ему же за тридцать. Какой процент у них в стране холостяков, которым перевалило за тридцать? Есть, конечно. Альфонсы, самовлюблённые мачо-чмо и маменькины сынки.
Хороших мужиков разбирают сразу. Это могла сказать её бабушка…
Кольца на безымянном пальце не было — Ива об этом помнила.
Только вопрос — зачем ей эта информация? Она не собирается ничего мутить с этим… Германом! Чей возбуждённый член она чувствовала даже через все слои одежды.
Её желание устроить променад обернулось провалом.
И ещё каким… Она бы непременно оценила джентльменские порывы Германа… При других обстоятельствах.
Пока же она оценивала другое.
И нет, чтобы реагировать быстрее. Она же, едва не открыв рот, впитывала в себя новые ощущения.
Которые крыли её снова и снова…
Как-то в универе она присутствовала при разговоре двух парней. Те обсуждали новую знакомую, с которой собирались замутить. Оба. Соперничество, честная дуэль. И так далее, и тому подобное. Тогда один из них и произнёс фразу: «Меня от неё кроет, башку рвёт». Почему Иве в голову засела фраза про «кроет», она не могла понять. Такое бывает. Что-то цапнет и не отпускает.
Её никогда ни от кого не крыло. Не бомбило. Не было в её жизни кипятка…
Был секс. Качественный или не очень — другой вопрос.
А вот сейчас что-то ёкнуло, щёлкнуло в голове, и Ива ясно осознала — вот оно…
То, когда реагируешь на совершенно постороннего человека. Не на близкого и любимого. Почти родного. Не на того, которого знаешь вдоль и поперёк. А на незнакомца. Сердитого, строгого. Умеющего чётко расставлять позиции.
И ведь к нему почти нельзя придраться!
Если бы Ива захотела, конечно, придралась бы. Вопрос в другом…
По спине побежали электрические разряды. Ухнули куда-то в поясницу. Потом вниз живота.
И лишь потом она осознала всю двоякость ситуации. Всю щекотливость момента!
Естественно, отреагировала. Но как-то с опозданием. Про то, что у Германа могли возникнуть закономерные вопросы, она даже думать не желала.
— Отпустил…
Голос, раздавшийся совсем рядом с её ухом, был ниже ранее слышанного. С той самой хрипотцой, от которой у Ивы снова поджались пальчики на ногах.
Да что же это такое происходит?!
Может, это не Герману по ошибке тестостерона вогнали, а в воздухе что-то этакое распылили?
Ива выдохнула.
…и вскочила.
Да! Поднялась и сделала шаг вперёд.
Всё! Она больше его не чувствует!
Так какого фига у неё горит пятая точка, и трусики хоть выжимай?
Такого с ней ни разу не было.
Никогда.
Она считала себя не то что фригидной… Просто в какой-то момент поняла, что без секса можно прекрасно прожить.
И потом в какой-то момент передумала.
Когда это было?
Да, когда?!..
Позавчера…
В тот день всё и началось.
А сегодня?…
Это что — насмешка судьбы? Или кто-то свыше дал ей понять, что она на правильном пути?
Господи…
И как теперь смотреть в лицо этому Герману?
Она же почти на его члене вертелась! Да не почти, а вертелась! Давайте уже называть вещи своими именами.
— Не надо меня трогать, — выдавила из себя Ива, чуть выставляя руку вперёд.
Тошно — сил нет!
И стыдно.
Очень-очень.
Зачем, вот зачем, спрашивается, её воспитали настолько правильной? Другая бы на её месте радовалась. Взять ту же проводницу. И глазками Германа ощупала, и про кольцо замечание выдала. Нормальная взрослая женщина с естественными физиологическими потребностями.
Почему она выросла с дефектами в этом плане?
Или нет…
Сердце не билось, а просто грохотало в груди.
И было совсем непонятно, как выйти сухой из воды…
Особенно, если одна часть гардероба уже промокла.
— Я не трогаю. Всё! Видишь?
Ива готова была поклясться, что Герман усмехнулся. А потом, гад, быстро подавил усмешку.
Правильно…
Он-то взрослый мужчина! И отлично понял суть её задержки.
— Почему мы встали? Мы же стоим? — быстро сменила тему Ива, хмурясь.
И почему она произнесла «стоим»?! Почему не «остановились»?!
А вот её попутчик оказался сообразительнее.
— Кто-то дёрнул стоп-кран, и поезд остановился. Станций в ближайшие два часа не предвиделось.
Брови Ивы медленно поползли кверху. Ладони вспотели.
Она вроде и понимала смысл услышанного, но никак не могла поверить, что такое может быть.
Чтобы кто-то левый взял и дёрнул стоп-кран! Разве за это не прилетит? Потом, в виде штрафов, исков.
Ива растерялась… Почему она не может собраться и мыслить здраво?
Виной тому оказался один конкретный индивид.
Который начал тоже подниматься.
Зачем?.. Пусть сидит!
Им тут не развернуться вдвоём! Пространства слишком мало…
И его вид…
Он хмурился. Постоянно.
Это тоже немного раздражало девушку. Нет, чтобы улыбнуться… Хотя нет-нет! Не надо ей, чтобы он улыбался и заигрывал.
В свете обстоятельств…
Господи, да что за сюрреализм такой! Куда ни глянешь, дрожь берёт.
Ива упёрлась в стол.
Не хотела она больше тереться о Германа. Хватит…
Но какой же он, зараза, фактурный! Она снова невольно залипла на его плечах.
Герман, заметив её нехитрые уловки, недобро скривил губы. Мол, всё он видит и понимает. Захотелось ему врезать. От души. По тем самым плечам.
Кожа на ладонях вспыхнула, и соски защипало.
— Это же ненормально, — выдохнула Ива и быстро добавила: — Дёргать стоп-кран.
Ухмылка мужчины стала шире.
— Новогодняя ночь… Пьяных и весёлых полно.
— Хорошая шутка, ничего не скажешь.
— Каждому своё.
Ива не разделяла мнение мужчины.
У них всегда проще. Белое и чёрное. Иногда серое. Это у женщин миллион оттенков. И каждый день они разные. Да что день… Здесь за полчаса Ива испытала столько оттенков чувств, сколько за всю жизнь не испытывала. Оттого становилось немного горько.
Зато ехидный голосок пропел — а не этого ли она хотела, лихо покупая билет и садясь в первый же поезд? Едва не зажмурив глаза?
Что хотела, то и получила.
Но если бы Иву спросили, поступила бы она точно так же, зная результат, она бы, не задумываясь, ответила «да».
Так да.
Иногда уверенность идёт изнутри. Без всякой логики и обоснований.
О последствиях она подумает потом…
Когда-нибудь.
Желательно через лет сорок, а то и пятьдесят, греясь у камина и смотря на яркие языки пламени.
Из коридора послышался шум. Возмущённые крики. Сначала кто-то один крикнул что-то недружелюбное, потом присоединились другие голоса.
Герман открыл дверь и остановился в проёме, загораживая обзор.
Или… оберегая?
Ива вскинула брови кверху. Какие только дурные мысли не приходят в голову.
Её голову. Не его.
— Эй, проводница! Мы чё стоим?…
Услышав последнее слово, Ива хмыкнула. Непонятно, как будет дальше, но в ближайшие сутки при этом слове у неё будут возникать вполне конкретные ассоциации.
— Да… Я не понял… Мы не едем? Будьте так уж любезны, объясните нам, что тут у вас происходит…
— А где станция?
— Что вообще случилось?
Голоса пассажиров раздавались всё громче и требовательнее. У Ивы появилось нехорошее предчувствие.
Происходило что-то не то.
Она посмотрела в окно. Кругом лежал снег. Много снега. И с этой стороны поезда не наблюдалось никаких построек. Получается, они отъехали от города. Но почему остановились? Неужели реально кто-то перепил настолько, что дёрнул стоп-кран?
Жесть, если честно.
Пьяных Ива предпочитала обходить стороной. Она и сама могла выпить, но не помнила ни единого случая, чтобы напивалась до такой степени, чтобы не контролировать свои действия.
А ещё…
Герман был прав, намекнув, что молодой девушке, едущей в одиночестве, не стоит мелькать перед публикой, если она не желает бурной ночи.
Конечно, в контексте его второго заявления про излишки тестостерона вопрос бурной ночи оставался открытым.
— Герман, что там?
За его спиной ничего не было видно.
— Херня какая-то, — отозвался мужчина.
Это она и без него поняла.
— Может, объясните, наконец, что происходит? — в коридоре продолжали галдеть взволнованные пассажиры. — А?! Нам продолжать пить или шмотки на вынос готовить?
Ива интуитивно сделала несколько шагов вперёд. К двери. И к Герману.
Тот, обернувшись и удостоверившись, что она идёт к выходу, посторонился.
Но не отошёл с пути.
Он же не специально?
Или… выходить не комильфо и ему?
Ива высунула голову, стараясь не замечать реакцию собственного тела на близость Германа. Тот хоть и подвинулся, всё равно находился непозволительно близко. Ноздри щекотал приятный аромат парфюма, на несколько секунд перекрывший запахи, разносящиеся по коридору из других купе.
— У нас ЧП!
Проводница, поспешно ставя бутылки и вытирая ладони о крутые бёдра, посмотрела в сторону пассажиров.
Ива напряглась сильнее…
— Какое ЧП? — выдохнула она.
Для неё то, что кто-то дёрнул стоп-кран, уже было чрезвычайной ситуацией. А это, получалось, ещё не всё?
Проводница находилась далековато, и Ива не могла рассмотреть детали. Плюс поднялась очередная волна шума и возмущения. Все требовали подробностей, не осознавая, что тем самым мешают ответить.
Из соседнего вагона появилась вторая проводница. Не менее взволнованная. Она подбежала к коллеге и о чём-то быстро начала говорить ей.
Ива прикрыла глаза…
Весело, ничего не скажешь.
— Путь преграждён…
— Что?…
— На путях авария…
— Вы о чём?
Некоторые пассажиры не стеснялись в выражениях.
Ива молча прижала пальцы к губам.
Герман посмотрел на неё.
— Не переживай, сейчас дадут нормальные объяснения.
Ива была настроена куда как скептически.
— Сказали, что на путях авария. Почему диспетчер не сообщил заранее? И, наверное, есть же способы…
Её прервал очередной хамский пьяный выкрик с требованием немедленно начать движение.
— У меня, между прочим, встреча!
— Ой, помолчите вы уже!
— Да, заткнулись все!
— Ты мне?
— Пожалуйста! Пожалуйста! Успокойтесь! Дайте нам минуту, и мы всё узнаем! И объявим вам!
Не желая смотреть на разгорячённых парней, Ива сделала шаг назад.
Получается, стоп-кран дёрнули не потому, что кто-то резвый решил пошутить. И неизвестно, сработал ли именно стоп-кран, или затормозил машинист поезда…
От нарисовавшейся картины становилось дурно.
Теперь по-настоящему.
Если сосед-мужчина воспринимался Ивой как некий элемент, выбивающийся из привычного хода событий, дезориентирующий и крайне волнующий, то внезапная остановка поезда шокировала. Ива растерялась. Нет-нет, скоро поезд обязательно начнёт движение, потому что…
Что — потому что?
Ответа не было.
Она быстро облизнула губы.
И они непривычно закололи…
Ива подняла голову и увидела, что Герман смотрит на неё.
Точнее — на её губы.
Шумно выдохнув, мужчина потянулся за паркой.
— Пойду узнаю, в чём дело.
Ива стиснула руки, впилась ногтями в ладони. Потом порывисто выдала:
— Я с тобой!
Мужчина не без удивления на неё посмотрел:
— Зачем?
— Я тут не останусь! — решительно заявила Ива и тоже потянулась к вешалке.
Схватив короткий пуховик, она быстро просунула руки в рукава. Кое-как попала, и хорошо. Волнение резко скакануло в груди.
Герман, естественно, ждать её не собирался…
Не застёгивая куртку, радуясь, что она не успела переобуться, Ива ринулась за ним, как за маяком.