21 Глава

Богдан

Весь ужин поглядываю на двустворчатые двери на входе в ресторан. Жду, когда они в очередной раз откроются и зайдет Леся. Но её всё нет. На ужин вышли все сотрудники, кроме Земцовой.

Отдыхает? Неголодна или просто специально избегает именно меня?

Германа и Даньку не избегала, вполне комфортно им было всем вместе.

Нервно постукиваю пальцами по коленке.

– Пап, а мы в баню пойдём? – спрашивает с набитым ртом сын.

Он сегодня на удивление очень болтлив. Забросив свой гаджет, общается с Германом весь вечер, не забывая уплетать за обе щеки картофельное пюре с котлетой.

– Собирались. Ты плаваешь в бассейне, окей?

– Окей. Планшет возьму… а Лесю позовём?

– Видишь, даже пацан шарит, – хмыкает Герман, сосредоточенно разделывая ножом свой стейк.

В кармане начинает вибрировать мобильный. Несколько секунд смотрю на экран и решаю не отвечать. Илона знает о корпоративном выезде моей фирмы. В начале октября, когда эта поездка только обсуждалась, я подумывал и её пригласить. Это было бы логично и правильно.

Только вся логика и все правила полетели к чертям собачьим, когда Олеся сообщила мне о своей беременности.

Смотрю на сообщение от клиники, в котором говорится о моём отцовстве, и встаю на ноги.

Герман и Данька синхронно поднимают головы, с удивлением глядя на меня.

– Ты куда?

– Салат не будешь?

Брат не теряется и двигает ближе к себе мою тарелку.

– Нужно позвонить. Отведёшь Даньку в номер?

– Без проблем.

Поднимаюсь на третий этаж и быстро нахожу нужную комнату. Заношу кулак и несколько раз стучусь. За дверью гробовая тишина, к которой я напряжённо и слишком внимательно прислушиваюсь, чуть ли не припав к полотну ухом.

Уехала? В ванне лежит?

Земцова постоянно ходит на обеды с одной и той же девушкой из отдела Левского, живёт тоже, наверное, с ней. Можно спросить у неё, куда делась Олеся, но для этого нужно опять спуститься вниз. Стучу ещё раз и, не получив ответа, хочу пойти на поиски этой Айсель, когда вспоминаю о телефоне.

Идиот.

Упираюсь рукой в стену и набираю номер Олеси, слушая длинные гудки и грохот собственного сердца. Из номера по-прежнему не доносится никаких звуков, но потом я слышу шорох и стон.

– Леся? Открой!

Дергаю несколько раз за ручку и стучу кулаком по деревянному полотну. Надо будет – вышибу к чёрту эту дверь.

Но этого не требуется.

Она распахивается, и на пороге, кутаясь в длинный светлый кардиган, появляется Олеся. Сонно прищурив глаза, пытается сфокусироваться на моём лице. В ответ ощупываю её взглядом с ног до головы. Цела.

Коса съехала набок, около лица так вообще растрепалась. Леся поднимает руку и пытается пригладить лезущие в рот пряди. Заостряю внимание на её алых приоткрытых губах дольше, чем нужно, представляя, как раскрываю их языком, а потом врываюсь в её теплый влажный рот…

Какого…

Скольжу взглядом ниже. Под кардиганом у неё тонкая маечка. Грудь, не скованная бельём и чуть больше, чем в моих воспоминаниях, быстро опускается и поднимается. Стройные ноги упакованы в чёрные лосины, а на ногах розовые носки в красный горох.

На ужин выходить она явно не собиралась. Сжимаю кулаки, возвращаясь взглядом к её лицу. Леся смотрит на меня внимательно и слегка настороженно.

– Что случилось? Ты чего ломишься? – спрашивает тихо.

– Ты не пришла на ужин.

– Я уснула…

– Я вижу.

– Прилегла на секунду отдохнуть и думала, сейчас встану, переоденусь и спущусь, а потом уже ты звонишь и стучишь, – говорит она и, потянувшись, зевает, прикрыв рот ладошкой.

Её майка задирается вверх, и я вижу полоску бледной кожи, россыпь родинок на её пока ещё плоском животе и аккуратный маленький пупок.

Твою мать…

– Есть хочешь?

– Чаю хочу, – говорит девчонка и, отвернувшись, щёлкает рукой по выключателю.

В номере загорается мягкий свет. Олеся, бесшумно ступая, уходит от двери, продолжая кутаться в свой кардиган. Смотрю на её спину до тех пор, пока она не скрывается за углом.

В глубине комнаты слышится звук льющейся воды, затем щелчок и тихий шум электрического чайника.

Она не приглашает меня войти. Снуёт где-то там внутри, что-то двигает, покашливает и зевает. Я стою несколько секунд в абсолютно пустом коридоре. Внутри меня происходит борьба. Она жива и здорова, ей не нужна помощь и уж точно не требуется моя компания. Мне лучше свалить от этой девчонки подальше и набрать своей невесте, звонки которой я игнорирую весь день.

Только вместо того, чтобы уйти и присоединиться к брату и сыну, я оглядываюсь по сторонам и захожу в номер, аккуратно прикрыв за собой дверь и провернув несколько раз замок.

Я не могу оставить эту девчонку в покое, хотя должен сделать именно это. Нас ничего не связывает, кроме ребёнка, растущего и развивающегося в её теле, который должен родиться не раньше, чем через шесть месяцев. Каких-то полгода, и моя налаженная жизнь изменится. Да что там – она уже неуловимо изменилась. У меня будет ребёнок. Он уже есть. Я буду заботиться о его матери, буду ждать его появления, буду участвовать в его жизни. Только сейчас меня здесь быть не должно. В номере отеля, где мы наедине, где комнату озаряет лишь тусклый свет прикроватного бра и светильника из коридора.

Я должен быть с Данилой и Германом. Удостоверился, что Земцова в полном порядке, и могу уйти. Только не ухожу.

Засунув руки в карманы джинсов, прохожу в номер и смотрю на девушку.

Леся молча наливает себе чай и устраивается в кресле, подбирая под себя ноги. На меня демонстративно не смотрит, задумчиво поглядывая в окно, за которым покачиваются ели в снегу.

Не знаю, на что я надеялся, когда сюда пришёл, но точно не на холодное безразличие, которым так и веет с её стороны.

Лесе словно всё равно, одна она здесь или нет. Медленно подносит кружку к губам и дует на горячий напиток, вытянув трубочкой полные алые губы. Я до сих пор помню их вкус и не прочь был бы ещё раз к ним прикоснуться своими. Припасть в поцелуе. Пройтись по ним языком, вбирая в себя её тихие ответные стоны.

Чёрт.

Я чувствую шевеление в паху и перевожу взгляд на убранство номера.

Обычный стандарт, такой же, как и все, в которых сегодня ночуют десятки моих сотрудников. Но для Олеси хочется чего-то другого. Вытащить её отсюда и сейчас же переселить в более комфортные условия.

– Там есть ещё чайные пакетики, – говорит Леся, чем отвлекает меня от пошлых мыслей, где главным действующим элементом является её рот. – Ты зачем пришёл?

Делаю несколько шагов и опускаюсь перед креслом на корточки, чтобы привлечь к себе её внимание. Это удаётся. Леся переводит на меня удивленный взгляд и чуть приподнимает брови.

– Я получил письмо из клиники. Тебе тоже должны были прислать результаты, – говорю я, шаря по её красивому и правильному лицу глазами.

Олеся несколько раз моргает. Ещё не до конца проснулась, прихожу я к выводу. А потом торопливо отставляет чашку с чаем на столик и вскакивает на ноги, восклицая:

– Да? Я не проверяла почту. Не до этого было. Что там было написано насчёт генетических заболеваний?

Она нервничает. Её глаза приобретают лихорадочный блеск, полы кардигана расходятся, демонстрируя мне быстро вздымающуюся грудь. Через тонкую обтягивающую майку мне отлично виден каждый сантиметр её плоти. Сглотнув слюну, возвращаюсь взглядом к её глазам и, сжав своими ладонями её руки, хрипло прошу:

– Сядь, – жду, пока она послушается, бесшумно опускаясь в кресло. – С генетикой всё нормально. У нас будет здоровый крепкий малый.

– Мальчик? – тихо переспрашивает. – Это мальчик?

Киваю.

Я не могу сдержать улыбки, пока наблюдаю за ней. Она бледнеет, тут же её щеки окрашивает румянец, губы складываются в идеальное “о”, и её взгляд опускается на собственный живот. Олеся всхлипывает, чуть сморщив нос, и сжимает мою ладонь.

– Ты не рада?

– Я? Ты что… я со школы мечтала о мальчике, – вдруг смеётся она и выдергивает свои руки, чтобы обмахнуть ими лицо. – Тогда анкеты такие ходили… мы заполняли, какие цвета нам нравятся, какие качества нам хочется видеть в парнях, какие фильмы мы смотрим и скольких мы хотим детей. Даже имена писали. И, как сейчас помню, мне отчетливо пришёл образ мальчика. Светлые волосы, голубые глаза. И имя… Тимофей. Инна, моя подруга, решила, что я чокнутая…

– Мне нравится это имя, – произношу тихо и удивляюсь тому, как хрипло звучит мой голос.

– И мне до сих пор нравится, – скромно улыбаясь, произносит Леся. – ДНК…?

– Он мой. Наш.

Она улыбается ещё шире. Хотя я знаю, что, в отличие от меня, она ни секунды не сомневалась, чей это ребёнок.

– Наш. Тим?

– Тим.

Мы смотрим друг на друга несколько секунд, не моргая. Воздух вокруг словно наэлектризовывается, атмосфера меняется. Я подаюсь вперед, опуская руки на подлокотники, и заключаю Лесю в капкан.

Жду, что она отодвинется. Хоть на сантиметр. Но девчонка, глядя мне в глаза медленно облизывает свою нижнюю губу. Мой взгляд тут же приклеивается к её рту.

Она делает короткий и быстрый вдох, приоткрывая губы и медленно выдыхает. Кладет свои руки рядом с моими, так что наши пальцы разделяют какие-то долбаные миллиметры, и мне до одурения и мушек в глазах хочется сдвинуться с места и прикоснуться к ней.

– Эй, Земцова! Ты там? Я не могу попасть в номер!

Момент упущен. Олеся дёргается и одним рывком откидывает мою руку, вскакивая с места. Задевая бедром небольшой столик, отчего её чашка с чаем опасно качается, разбрызгивая горячий напиток.

– Это Айсель, – произносит Леся, протискиваясь мимо меня. – Тебе лучше уйти, Богдан.