34 Глава

Богдан

– Не всё так страшно, как казалось вначале, да Илья? – говорю, похлопывая по спине Левского.

Совещание затянулось на несколько часов, и сейчас мы не спеша выходим из опустевшего офиса на морозную тёмную улицу. Рабочий день давно закончился, но я доволен проделанной работой. Завтра юристы ещё раз отчитаются о наших возможных потерях, и вопрос со слиянием будет решён. Останется только поговорить со Шпак и сделать так, чтобы мы не расстались врагами. До Илоны решаю доехать завтра в течение дня. Время пока терпит.

– Как сказать, Богдан. Я всё равно не уверен в благополучном исходе, – качая головой, выдыхает мой коммерческий директор.

Он держит в руках неоткрытую пачку сигарет и устало трёт виски. У меня тоже голова квадратная. Все цифры перемешались и слились в одну. Нужно поспать. С утра я планирую опять набрать Лесе. Маловероятно, что я получу в ответ что-то большее, чем длинные гудки в трубке. Однако так просто отставать от этой девчонки я не собираюсь.

Да, она не Лиза, замену ей я никогда не искал. Леся вообще на мою первую жену ничем не похожа: ни внешностью, ни характером. Но именно рядом с ней впервые за несколько лет я ощущаю себя живым. И дело вовсе не в ребёнке, которого она носит под сердцем. Не знаю, сколько бы мы смогли проработать вместе в одном офисе, пока однажды я не набросился бы на её мягкий податливый рот.

– Всё будет нормально. В лучшем случае пойдем по миру, – говорю, успокаивая Левского, и оглядываюсь по сторонам в поисках служебной машины, которую вызвал для себя.

– Так себе перспектива. Всё равно я не понимаю, с какого перепуга тебя бешеный петух в жопу клюнул. Земцова, конечно, шикарная. Всё при ней, но это не повод пустить коту под хвост слияние со Шпак и её Инвестиционным центром. Они нам нужны. Мы нужны им. Отличная, мать твою, сделка вылетела в трубу!

– Можешь жениться на ней сам.

– Я пас, люблю женщин помоложе.

– Леся беременна, и я хочу хоть раз в жизни сделать всё правильно. По совести и так слишком долго ждал, – признаюсь наконец честно и в ожидании новой порции яда смотрю на Левского.

При разговоре изо рта вырывается клубок пара. Я дико устал и хочу принять горизонтальное положение, упав на диван как можно скорее, но стою здесь, около своего офиса, и впервые открыто говорю кому-то, кроме Земцова-старшего, что стану отцом второй раз.

– Поздравляю, быстрые ребята и рисковые. Я считал, вы просто чпокаетесь время от времени, – ошарашенно произносит Левский и опускает руку мне на плечо, сжимая. – Всё серьезно?

Кулаки чешутся прописать ему за подростковый сленг по смазливой роже, но я держусь. Он только что на совещании подкинул дельную идею, мозги у него работают что надо.

– Да. Всё серьёзно.

Стало вдруг серьёзно, когда Леся отправила меня в пешее и далёкое. Когда я только на секунду представил, что она достанется кому-то ещё. Будет засыпать с кем-то другим в постели и готовить ему завтраки по утрам. Кому-то улыбаться, теребить кончик своей косы, глядя кому-то другому в глаза, и облизывать губы. Кровь вскипает в венах мгновенно.

– Шпак в лучшем случае расцарапает тебе лицо, – качая головой, усмехается Левский.

– Спасибо за поддержку, Илья, – улыбаюсь и киваю ему за спину. – Тебя, кажется, ждут.

Около машины Левского уже несколько минут мнётся Айсель, закутанная в тёмную шубу. Она с опаской поглядывает на нас и в нерешительности заламывает руки.

– Увольнять мы её не будем, – неожиданно серьёзно произносит Илья и, отправив сигареты обратно в карман, идёт в сторону девушки .

В машине первым делом набираю Лесе. Моя упертая беременная женщина не отвечает, а второй вызов и вовсе нагло сбрасывает.

Пишу сообщение: “Как себя чувствуешь?”

Леся: “С твоим ребёнком всё нормально.”

Ещё в самом начале нашего знакомства мне показалось, что у Олеси мягкий и покладистый характер. При второй встрече на дне рождения её отца это подтвердилось, никаких истерик и даже косого недовольного взгляда от девушки не было, а уж я на неё смотрел, не мог себе отказать в этом удовольствии. На собеседовании понял, что она рассудительная, упёртая и очень умная. Иначе бы не взял её просто так на работу, ориентируясь лишь на красивую мордашку и длинные ноги. Сейчас же у меня возникают некоторые сомнения по поводу собственных выводов.

Я: “Я спросил про тебя.”

Леся: “Со мной тоже всё хорошо. Ем. Лежу.”

Я: “Кидаешь дротики в мою фотографию?”

Леся: “Спасибо за цветы, Богдан. Спокойной ночи.”

Я: “Я позвоню тебе завтра снова.”

Леся: “А я опять не возьму трубку.”

Улыбаюсь, смотря на экран. Провожу языком по зубам и выключаю мобильник. Моя милая и пушистая Леся превратилась в колючего обиженного дикобраза. Я сделаю всё, чтобы вернуть милую девочку назад.

Откинувшись на спинку сиденья, прикрываю глаза. Этот день был долгим и выматывающим, но решающая битва ещё впереди.

***

– Пап, – робко начинает с утра Данила. – Пап, ты меня слышишь?

– М? – вопросительно приподнимаю брови, отрывая взгляд от экрана ноутбука.

Время ещё совсем раннее, но работа в офисе, кажется, не прекращалась всю ночь, потому что в почте у меня полно писем с итогами и таблицами, о которых я просил всех вчера.

Данька сидит напротив меня за столом, ковыряясь вилкой в омлете. Вика ещё не пришла, а я из еды умею только яйца жарить да варить пельмени, сверяясь с инструкцией на упаковке, на этом всё.

– Я говорю, у меня тренировка завтра. Может быть, ты мог бы прийти? – спрашивает сын. – Там ничего особенного не будет, но я хочу чтобы ты посмотрел, как я тренируюсь, хотя бы раз. Это последнее занятие в этом году будет. Пожалуйста…

В груди что-то сжимается. Я столько пропустил в жизни этого парня. Недодал должного внимания, где-то недолюбил. Работой заменил его присутствие в своей жизни и, когда забрал к себе, тоже первым делом нанял помощницу по хозяйству, няню.

– Во сколько? – уточняю, бросая взгляд на часы.

Борюсь с комом, образовавшимся в горле оттого, как начинает сиять лицо мальчишки.

– В четыре! Я знаю, что ты обычно в это время в офисе, но вдруг получится? Я буду тебя ждать! Как думаешь, мне можно позвонить Лесе по видео? – быстро перепрыгнув на другую тему, уточняет ребёнок.

Запихивает в рот кусок яичницы и интенсивно жуёт, не сводя с меня вопрошающих глаз.

– Думаю, Леся будет не против, но лучше сначала напиши ей и уточни, не занята ли она.

На мои сообщения утром девчонка опять не ответила. Это меня злит и забавляет одновременно.

– Она написала, что не против! Но сказала сначала спросить у тебя, не против ли ты. Пап, она тебе нравится? Мне вот нравится.

Спелись за моей спиной и общаются, значит. Молодцы. Одобряю. Может, и мне на звонки наконец отвечать начнет.

– Кхм, – мне приходится прокашляться, пока определяюсь с ответом, но в итоге решаю больше не юлить. – Нравится.

– Сильно?

– Вполне.

– А ты ей? Ты ей тоже нравишься, ведь так?

– Скорее всего, так.

Напрямую Леся мне ни разу в своих чувствах не признавалась. Да это и не нужно было, я видел её отношение и без всяких слов.

– Тогда почему ты хочешь жениться на той тётке белобрысой? – возмущается Даниил и крепче сжимает вилку. – Почему не на Лесе?

– Я работаю над этим вопросом, Дань. И всё сложнее, чем кажется на первый взгляд. Не всегда люди могут себе позволить жениться на том, кого любят. Понимаешь?

– Ты не любишь Илону. Она мерзкая. Её не за что любить.

– Скорее всего, кто-то с тобой не согласится. Доел? – Поднимаюсь из-за стола и забираю тарелки.

Опускаю их в раковину и, взглянув на часы, поторапливаю сына в прихожей. Он долго копается, медленно надевая ботинки, натягивая шапку и куртку, возится с перчатками. Стараюсь не раздражаться из-за такой мелочи. Сегодня из дома мы тоже выходим вместе, такое бывает нечасто.

– Она хочет отправить меня в интернат, подальше от тебя, – вдруг произносит Даня, когда мы едем вниз в кабине лифта.

– Кто? Леся? – недоуменно произношу я, глядя на сына сверху вниз.

Он с интересом разглядывает металлические кнопки на панели и ковыряет пальцем внешний шов на кармане.

– Нет. Леся супер. Если ты на ней не женишься, это сделаю я, когда вырасту. Илона сказала, вы поженитесь и отправите меня в интернат. Типа я о маме напоминаю, и ты расстраиваешься. И всё такое. Короче. Вот.

– Когда? – спрашиваю глухо, ощущая, как сердце начинает набирать обороты, а злость медленно красной тряпкой застилает глаза.

– Ну в тот самый первый раз, когда ты нас в ресторане познакомил и отошёл, тебе вроде позвонили, – мямлит Даня, с опаской поглядывая на меня.

– Продолжай, пожалуйста, что она ещё говорила?

Я всего лишь представляю, каких моральных сил стоит ему сказать мне это, а внутренности тут же иголками пронизывает. Почему молчал и не сказал раньше? Не доверял? Думал, отправлю его назад к своей бывшей свекрови или правда отошлю в интернат?

Сын набирает в грудь побольше воздуха и, удостоверившись, что я не собираюсь на него орать, уже более уверенно произносит:

– Много всякого, неприятного. Что я тебе не нужен, недостоин, чтобы не рассчитывал остаться рядом с вами, что она отправит меня подальше. Я тебе намекал, а ты меня не слушал! Но я её послал, невежливо. Прости.

– Это ты меня, сын, прости. Никуда я тебя отправлять не собираюсь, даже не переживай об этом. Никуда и никогда больше.

Обнимаю Даньку за плечи и притягиваю к себе. Нежности обычно себе не позволяю, даже не помню, когда последний раз его целовал. А сейчас прижимаю к себе со всей силы, вкладывая в эти объятия всю любовь, которая живет во мне к этому ребёнку. Мой первенец. Мой сын. Мой уже большой и в то же время такой маленький мужчина. И какая-то дрянь, набитая зелёными купюрами словно денежный мешок, решила, что сможет распоряжаться его жизнью. Обидела десятилетнего пацана за моей спиной. Убью, суку.