9 Глава

В этом чëртовом лифте, полтора на полтора метра, тесно и душно. Я устала, хочу есть и выпить стакан воды, потому что от кофе, который я вливала в себя весь день, меня опять мутит. Голова чугунная, глаза от компьютера слезятся, и вполне вероятно, что я могла словить слуховую галлюцинацию. Поэтому сначала даже ничего не отвечаю Богдану, просто медленно моргаю.

Он точно решит, что я идиотка.

– Это был не вопрос, Олеся. Я тебя отвезу.

Полянский сводит брови на переносице, подняв руку, двумя пальцами почесывает подбородок, на котором уже виднеется вечерняя щетина. Обычно в офис он приходит гладко выбритым, а по вечерам я с ним никогда не сталкивалась. И вообще стараюсь на него не смотреть лишний раз. Он кобель и изменник, который ещё и скоро женится.

– Это неуместно, – всё, что получается выдавить из себя.

Этот мужчина умеет подавлять чужую волю! Смотрит на меня, опустив подбородок, давяще и выжидающе. Ждёт, когда сама соглашусь и прыгну с разбегу к нему в машину. От него исходят дьявольский магнетизм и сила власти, недаром он является биг боссом такой огромной бизнес-машины, как компания “Полян-групп”. Но сейчас работа закончена, мы больше не в офисе, и я не намерена ему уступать. Пусть идёт катать свою Илону Шпак. Может даже на себе её прокатить. Мне нет до этого никакого дела.

Вру. Есть.

– Ты правда так думаешь? – тихо спрашивает Богдан.

У меня от его голоса волоски на теле шевелиться начинают. Стены и потолок лифта давят. Воздуха становится мало. Не хватало ещё в обморок грохнуться при нём. Но именно такое у меня сейчас состояние – пограничное. Ещё чуть-чуть и свалюсь к его ногам в прямом смысле этого слова.

– Я в этом уверена. Ты несвободный человек, Богдан. А я не хочу портить себе репутацию ещё больше.

– Ты знаешь, – не вопрос, утверждение.

Он даже не пытается сказать что-то в своё оправдание.

Ты знаешь.

Знаю и не одобряю измены. Кто их вообще одобряет?

Пойти и изменить женщине, с которой собираешься связать себя узами брака: создать семью, нарожать детей, воспитывать детей, завести собаку, приходить на ужин после работы и есть её стряпню. Это… по меньшей мере мерзко и подло.

Меня опять тошнит. На этот раз от Полянского.

Мне хочется на него посмотреть, но вместо этого я разглядываю носки его начищенных туфель и своих сапог. А ещё пол. Он серый, в мелкую блестящую крапинку.

– Всё в порядке?

Да. Нет. Я не очень уверена. Однако всё же киваю и хватаюсь рукой за поручень лифта. Как раз вовремя. Звуковой сигнал сообщает о том, что мы всё-таки доехали до подземной парковки. Сейчас Полянский уберётся из кабины, а я нажму свой этаж.

Но этого не происходит.

Полянский вдруг делает шаг ко мне, и его теплая, большая ладонь ложится на мой локоть, отчего я непроизвольно вздрагиваю.

От Богдана это не скрывается, он немного опускает голову и смещает руку на моё запястье. Забирается руками под манжеты пальто и блузки, касается горячими, немного грубыми подушечками пальцев моей кожи.

Я всё же поднимаю к нему лицо и вижу, как его обеспокоенные голубые глаза сосредоточенно изучают меня.

– Твой этаж…

– Я тебя отвезу. Ты бледная и еле стоишь на ногах. Мне потом не нужны проблемы с твоим отцом: скажет, совсем загонял девчонку, – говорит Богдан. – На выходных домой поедешь? Постарайся отдохнуть.

Девчонка.

Вот кем он меня считает.

Вспыхиваю от его слов и делаю слабую попытку высвободиться из захвата. Всё тщетно.

– Ты ничего не скажешь моему отцу, – выпаливаю я, всё ещё пытаясь выдернуть руку и вернуть её себе. – И вообще, я запрещаю тебе с ним меня обсуждать. Только как своего рядового сотрудника. Не стоит делать мне поблажек и выделять среди других.

– Я этого и не делаю. Идём.

Богдан подталкивает меня в спину и выводит из лифта. Здесь повсюду камеры, и я очень, очень надеюсь, что здешняя служба безопасности не особо болтлива. Иначе к утру понедельника весь офис будет в курсе того, что Олеся Земцова покинула лифт под ручку с главным акционером.

Несмотря на смятение, я всё же позволяю Полянскому усадить меня на переднее сиденье его машины. Отмечаю, что сегодня он без личного водителя, сам садится за руль.

Включает для меня подогрев кресла и настраивает поток теплого воздуха от кондиционера тоже так, чтобы он дул прямо на меня. Кладёт телефон в подставку на приборной панели и, наконец, берется за руль. Всё это молча.

Я понимаю, что возражать бесполезно, он уже решил поиграть в благодетеля. Беру ремень безопасности и обреченно втыкаю его в замок, отворачиваясь к окну.

– Довези меня до метро. Я выйду там. У меня здесь прямая ветка.

Я ëрзаю, устраиваясь удобнее, насколько это возможно, потому что моя спина прямая как доска, и стараюсь расслабиться.

Он же не будет затаскивать меня в постель? Нет?

Я и не лягу… пусть даже не надеется!

Ну подвезёт один раз. До метро. Ничего смертельного ведь не случится?

Я очень устала и разнервничалась.

Когда я собиралась домой, на улице начинал накрапывал мелкий ноябрьский дождь. Зонта у меня с собой, конечно же, нет. А в машине тепло, сухо и пахнет елью.

– Леся, – вдруг мягко окликает меня Полянский.

Кошусь на него одним глазом, не меняя напряженной позы.

– Что?

– Немного расслабься. Мы не в офисе, и я не собираюсь к тебе приставать.

– А.… спасибо, что сказал.

– Адрес?

– Мне до метро!

– Хорошо. Какого метро?

– Ближайшего!

Полянский хмыкает и распахивает полы пальто, откидываясь на спинку водительского сиденья, а затылком расслабленно упирается в подголовник. Мы медленно выезжаем с подземной парковки.

Богдан тормозит у пропускного пункта, и в этот момент его телефон начинает звонить.

Не удерживаюсь и бросаю косой взгляд на экран, внутренне сжимаясь, боясь увидеть там входящий от его невесты. Я почти на сто процентов уверена, что он не станет при мне с ней разговаривать. Это было бы низко.

Но ничего примечательного я не вижу. Ни смеющейся фотографии Илоны Шпак, ни её фото в купальнике там нет. Чёрный экран, красная трубка, зеленая трубка и имя. Мужское.

– Да? Что ты хотел, Данил?

Тихонечко выдыхаю от облегчения и отворачиваюсь обратно к окну, считать мокрые капли на стекле.

– Пап, а ты когда домой?

Моё сердце останавливается, как и весь мир вокруг, и ухает вниз.

***

За окном машины мелькает вечерний город, подсвеченный тысячами огней.

В Москве невероятная иллюминация, на которую тратятся миллионы бюджетных средств. Наших налогов. Вроде красиво, глаза радуются и останавливаются на мерцающих бликах, но в душе понимаешь, что это всё бесполезно. Лучше бы на эти средства построили несколько детских больниц, оснащенных передовым оборудованием, или отправили их на изучение и борьбу с раком.

Такими занудными мыслями, от которых мне вдруг хочется плакать, я забиваю свою голову, лишь бы не слышать, как Полянский беседует с сыном.

Богдан почти сразу выключил громкую связь и прижал телефон к уху, бросив на меня выразительный взгляд. Но в машине тихо, поэтому я слышу каждое слово, которое говорит мальчик на том конце трубки. И никакие мысли о мире во всём мире и налоговом бюджете не могут меня отвлечь. Как и новогодние огни за окном. Середина ноября, а уже кое-где поставили ёлки. Тем временем мальчик… Данила продолжает что-то беспечно рассказывать своему отцу.

– Ты обещал, что придёшь ко мне на тренировку. Тебя Василий Петрович ждёт, хочет поговорить, – я слышу обиду в голосе ребёнка и непроизвольно поворачиваю голову к своему водителю.

Богдан включил поворотник и перестроился в правый ряд, останавливаясь на светофоре. Я вижу значок метро и сажусь ровнее. В машине тепло и слегка укачивает, отчего хочется спать. Я могла бы ехать так и дальше и уже не особо возмущаться по поводу его порыва меня подвезти. Но слушать его разговоры с сыном – это уже слишком.

Где мама этого мальчика? Богдан разведён?

Скорее всего, да, он ведь женится. Илона Шпак. Меня мысленно передёргивает от этого имени.

– Данил, у меня было важное совещание. Я уже на пути к дому. Приеду ещё до того, как ты ляжешь спать. Тогда и поговорим.

– У тебя всегда совещания. Даже в мой день рождения тоже были, – продолжает гнуть своё мальчик.

Богдан тяжело вздыхает и, повернув голову вправо, ловит мой взгляд. Смотрит, не таясь, прямо на меня, прижимая телефон к уху. Я тоже смотрю на него в ответ, не в силах отвести глаза. Он красивый, взрослый мужчина. Старше меня на тринадцать лет. И он мне нравится, несмотря на то что изменил своей невесте со мной. Я не знаю, как это объяснить. Может, оправдываю себя тем, что мы не должны были встретиться вновь? Я никогда не должна была узнать об этой невесте, а он никогда не узнает, что я его тоже использовала, стараясь залечить собственные раны и поднять самооценку.

Нравиться такому мужчине приятно.

– Я приехал к тебе на день рождения.

– Под конец праздника! Спасибо, папа, что успел к торту!

– Даня, – строго говорит его отец. – Дома.

У Полянского за плечами определенно есть прошлое, а от прошлого бывают последствия. Я в его жизнь не лезу, как и он в мою. Мы случайные попутчики, которые по велению судьбы пересеклись. Несколько раз.

Мы встретились в ночном клубе, я хотела утешиться, а он, видимо, искал легкую добычу. А теперь я работаю на него, узнаю, что он скоро женится на влиятельной бизнесвумен и у него есть сын.

Он был женат? Любил свою бывшую жену? Любит невесту? А если бы мы встретились при других обстоятельствах?

Сжимаю ремешок сумки сильнее. Опускаю ресницы, разрывая этот затянувшийся зрительный контакт первой.

Я не должна задаваться такими вопросами, но всё равно думаю об этом чаще, чем должна. Я вообще не должна о нём думать… он чужой мужчина. Не мой.

– А я не хочу тебя ждать! Я лягу спать! Чтобы хоть раз ты меня подождал так же, как я жду тебя постоянно!

Моё сердце сжимается. Данил кричит на своего отца с таким отчаянием, болью, что мне хочется обнять его, хотя я никогда его и не видела. Успокоить. Поговорить.

Сколько ему лет? По голосу уже не малыш.

– Тебя никогда не бывает! Зачем ты меня забрал от бабушки? Верни назад! Тебя никогда нет! Я так больше не хочу… папа, не хочу.

Мои уши начинают полыхать, как и лицо. Этот разговор точно не для меня.

Мальчик вдруг всхлипывает, а Богдан дышит чаще. Мне даже кажется, я слышу, как он стискивает зубы, и они скрипят.

Мне нужно уходить. А ему ехать домой. К ребёнку.

– Даня, успокойся, я уже еду, и дома мы обязательно поговорим. Позови к телефону Вику. Я уже еду. Еду, – несколько раз глухо повторяет Богдан.

Я ни слова не скажу об этом разговоре в офисе. Ни с кем не буду обсуждать. Это не моё дело. И меня совершенно не касаются разборки отца и сына. Но мне почему-то физически больно оттого, как плачет на другом конце трубки мальчишка, а его отец просто молчит.

Не отдавая себе отчета, я трогаю Богдана за руку, которой он крепко сжимает руль. Пытаюсь ненавязчиво обратить на себя внимание своего босса, но он, видимо, так глубоко в своих мыслях, что не сразу откликается на моё прикосновение. На смену сигнала светофора тоже не реагирует. Сзади начинают гудеть, и Богдан, чертыхаясь, дёргается.

– Богдан… Алексеевич, остановите, пожалуйста, здесь. Я всё-таки на метро, – прошу тихо, отдёргивая руку от его ладони.

Мои пальцы покалывает, и я зажимаю их между колен.

Полянский рассеянно кивает, выкручивая руль, стараясь припарковаться, не нарушив правил дорожного движения.

Я вроде сказала тихо. Шепотом. Стараясь, чтобы ребёнок на другом конце телефонного провода не услышал лишнего, но внезапно тишина салона взрывается новым криком Данилы:

– Ты что сейчас с ней? Ненавижу тебя!