Глава 19

Дима уехал. Уехал и снова оставил нас с Сашей совсем одних.

Не скажу, что в этот раз все было плохо так же, как и в первый, по всей видимости, мелкий начал потихоньку привыкать к тому, что папа может часто отсутствовать, но грусть в глазах сына я бы ничем не спутала. Сашка тосковал.

А я… а что я? Я ревела в три ручья в первую ночь после отлета Соколова.

Не знаю, почему, не спрашивайте. Может быть, дело было в том, что я не попрощалась с ним по-человечески. Может быть, я чувствовала себя слишком слабой и уязвимой сейчас, чтобы оставаться одной. Может быть, мне очень сильно нужна была его поддержка и присутствие именно сейчас, когда дело постепенно начало близиться к родам. Может быть, я просто хотела больше времени проводить с тем, кто являлся мне мужем. А может, меня просто тяготило то, что в наших отношениях ничего не было ясно.

Сколько мы были вместе? Год? А были ли? Кем мы приходились друг другу? Стоило мне только собрать вещи и уйти, как Дима побежал вслед за мной и не пожелал отпускать ни на шаг. Но стоило мне только заговорить о нашем ребенке, как он отворачивался и начинал злиться, утверждая, что это не его малыш.

Сколько это еще собиралось длиться? Месяц? Два? Пока не родится наша дочь?

Только тогда, получив безоговорочные и неоспоримые факты Соколов успокоился бы?

А как же я? Как же мои гордость и достоинство? Как же то, что Дима унижал меня каждый раз, говоря, что ребенок не от него, что он готов «удочерить» ее, будто она была чужой.

Я запуталась. И еще очень сильно устала.

Поэтому решила, что нам сегодня стоит отдохнуть. Мне и Саше. Только нам вдвоем. Я расписала весь наш день. Сначала поход в ТЦ, в его любимый магазин игрушек, затем легкий перекус где-нибудь на фудкорте, после – прогулка, а затем обед в хорошем ресторане. Далее – парк аттракционов, на которой он давно просился.

Нужно было отвлечься и развеселить сына. Заодно развеяться самой.

И знаете, что? План сработал! Мы так повеселились с Сашей! Объелись сладкой ватой, покатались на машинках, скупили пол магазина игрушек, слопали по два бургера и, наверное, целое ведро вредной, но такой вкусной картошки-фри. В общем, замечательно провели время. Не зря я затеяла этот маленький поход.

Только вот, как и все хорошее, он довольно быстро подошел к концу. Мы с Сашей отправились домой и нам еще предстояло выгулять Борзого, несмотря на усталость.

Вот только я совершенно не ожидала того, что предстало перед моим взором по возвращению домой.

То, что что-то не так, я поняла почти сразу, стоило только створкам лифта разъехаться перед нами. Буквально через несколько мгновений я увидела то, что почувствовала – доказательство того, что что-то произошло.

Входная дверь была приоткрыта.

— Стой здесь, Саша, — велела я, оставляя ребенка на лестничной площадке. Не знаю, насколько это было правильно, но вводить его в квартиру мне совершенно не хотелось.

Чуть толкнув дверь я переступила ее порог. И почти сразу охнула.

Все было перевернуто. Все, чего мог коснуться мой взор, показывало сплошные разрушения. Под ногами валялись цветы, обломки мебели, стекла, но знаете, что? И это оказалось не самым страшным.

— Борзый… — прохрипела я, роняя телефон, когда увидела пса, лежащего в крови. — Борзый! — уже позже прокричала я, роняя сумку и кидаясь к собаке. Он поднял на меня жалобный взгляд сразу, как только я опустилась перед ним на колени. Чуть погодя он издал совсем тихий скулеж.

А я поняла, что надо шевелиться. Собака была ранена, но жива. Я обязана была ее спасти. Взяв его на руки, как можно осторожнее, чтобы не вызвать приступа боли или агрессии, я поспешила к выходу из разворошенной квартиры.

— Саша, быстро вызывай лифт, — скомандовала я.

— Что с ним?

— Мы едем в ветеринарную клинику!

— Мама, что происходит? — всхлипнул напуганный ребенок.

— Все будет хорошо! — громко и твердо оповестила я, стараясь не показывать сыну навернувшихся слез. — Все будет хорошо, — уже совсем тихо повторила я, изо всех сил стараясь себя в этом убедить и не впасть в истерику перед Сашей.

Я направилась в клинику, в которой мы обследовали Борзого вместе с Марком, когда только его нашли. Она как раз была неподалеку, я хорошо помнила ее адрес, а большего с меня было и не взять.

Саша сидел весь перепуганный на заднем сиденье. С собакой, в крови, но без истерики. Кажется, к ней куда ближе была я. Удивительно, но чем ты старше, тем все вокруг страшнее.

Что это было? Кто это был? Зачем? Почему? Какие цели преследовали? Чего хотели? Кто им был нужен на самом деле? Я? Мой сын? Дима? Все мы вместе взятые?

Всю дорогу я лихорадочно, но безуспешно размышляла о том, что случилось.

— Вячеслав, помогите нам! — прокричала я с порога ветклиники, только лишь завидев знакомое лицо. Молодой мужчина, стоявший на стойке ресепшена, обернулся к нам и тут же его глаза расширились.

— Алена? Что произошло?!

— Не знаю! Ничего не знаю! На него напали! — Я держала на руках собаку, ревела в три ручья и с каждой секундой контролировала себя все хуже и хуже.

— Так-так, все, — быстро произнес Слава, сориентировавшись в ситуации. — Вань, бери собаку, в операционную, быстро, — скомандовал мужчина, кивнув своему помощнику.

Пса у меня забрали и быстро унесли.

— Мила, сюда, — снова скомандовал он, подзывая девушку с ресепшена. — Дай ей воды и на секунду не оставляй. Станет плохо, ты знаешь, что делать и сразу звони в скорую. И малого не упускай из виду. Все поняла?

— Да, Вячеслав Васильевич, все будет сделано, не переживайте.

Вскоре Слава исчез, а девушка по имени Мила провела меня с Сашей к диванчику. Заботливо усадила, принесла холодной воды и принялась утешать.

— Все будет хорошо, пожалуйста, успокойтесь. Подумайте о ребеночке. Ваша собака в надежных руках. Она обязательно поправится. Ну давайте, давайте подышим, нужно успокоить дыхание…

Не знаю, сколько со мной возилась Мила, но спустя какое-то время стало полегче. И дышать, и вообще, соображать. Помощница отвела меня в уборную, дала умыться, а еще через какое-то время я, оставив ей под присмотром Сашу, вышла на улицу. Подышать воздухом. И позвонить Диме. Нужно было сообщить о случившемся, но не при ребенке. Он и так был перепуган. Мной, собакой, кровью, тем, что творилось вокруг.

Соколов ответил не с первого раза. Первые гудки вообще не прошли, абонент был не абонент. Потом он не взял трубку, но я была настойчиво. Когда, Дима, наконец, ответил, я заставила себя говорить без срывов на плачь и истерику. Нужно было донести до него то, что произошло.

А именно – в нашу квартиру кто-то влез. Зачем? Не знаю. Что взяли? Я тоже не знала. Ранили пса, видимо, он пытался защищать территорию от враждебных чужаков.

А еще нам нужна была защита. Как можно больше. Как можно скорее.

— Мне страшно…— прошептала я в трубку.

— Зачем я только тебя послушался?! Надо было запереть тебя в коттедже! Идиот! — эмоционально выдал Соколов после моего короткого, но очень яркого рассказа о том, что произошло. — Значит, так, слушай меня внимательно и не смей перечить, это ясно?

— Ясно. — Желание спорить с Димой у меня отпало еще в тот момент, когда я увидела, что дверь моей квартиры вскрыта. Уже тогда я поняла, что пришла беда.

— Мои люди следят за вами, но у них был приказ делать это тихо, издалека и не тревожить вас. Действовать только в случае прямой угрозы.

— Ты все же приставил ко мне людей?

— Конечно, приставил! Они сейчас должны быть где-то неподалеку. Я позвоню им сразу, как мы договорим. Ты должна взять Сашу и поехать с ними, ты меня поняла? Номер машины я тебе скину, фото ребят тоже. Автомобиль бронированный, внутри бояться будет нечего.

— Да… хорошо… — Куда мы поедем?

— В безопасное место. В мою квартиру в самом центре города, где до тебя будет сложнее всего добраться. Загород сейчас плохой вариант. Мои люди будут находиться с вами рядом двадцать четыре часа. Они будут охранять квартиру и внутри, и снаружи. Ты не должна покидать ее пределов, тебе ясно?

— Да…

— В свою квартиру ни за чем не возвращайся, все, что будет нужно, тебе привезут ребята.

— Поняла.

— Где ты сейчас?

— В ветклиники.

— Рядом с тобой кто-то есть?

— Да, здесь много людей.

— Отлично. Старайся держаться к ним как можно ближе. И на секунду не отходи от Саши.

— Я сделаю все, как ты сказал, — произнесла я, заходя внутрь, направляясь к Саше.

— Умница. Ничего не бойся, слышишь? Я вылетаю к вам первым же рейсом.

— Спасибо…

Последние слова, произнесенные Соколовым, почему-то успокоили меня больше всего остального, сказанного им. Он приедет… Дима все бросит и приедет, чтобы быть рядом с нами. Значит, все обязательно наладиться… должно наладиться.