Глава 18

После признания Димы все как-то стихло. Моя злость, ярость по отношению к нему, весь тот дикий эмоциональный коктейль, который кипел и бурлил, как-то неожиданно резко взял, да улегся.

Ночь мы провели мирно. Дима недолго ворочался на матрасе, затем тихонько засопел. Я повертелась, покрутилась и неожиданно поняла, что отвыкла от своей кровати и хочу обратно на соколовскую. Уж больно та оказалась удобной. Но не говорить же об этом вслух? Короче, повоевав с одной подушкой и уступив в неравной борьбе с Борзиком вторую, я, наконец-то, заснула.

А на следующий день все как-то пошло своим чередом. Дима проснулся раньше меня, успел заказать нам завтрак, сварить кофе и даже собрать Сашу в школу. И все это пока я сладко дрыхла, видя любимых единорожков во сне. Не дав возразить мне и слова, он заграбастал малого и сказал, что сам его отвезет, куда надо, и что я могу заниматься собой весь день.

Что ж. Я и занялась. Съездила в студию, пообщалась со своими клиентками в сети, записалась на плановый осмотр через неделю, после – зашла в магазин и купила продуктов. Все, что было нужно для тефтелек.

Что у нас были за отношения такие? Сам черт не знал! Любой бы на моем месте запутался. Дима был и мягким, и непреклонным одновременно. Внимательным и скупым на эмоции. Не хотел отпускать или уходить сам, но вместе с этим не верил ни одному моему слову. В нем будто бы жило две личности, и они были полными противоположностями друг друга.

И я поняла, насколько я права, когда вечером, уже приготовив ужин, погуляв с Борзым и сделав уроки с Сашей, я ненадолго прилегла у себя в комнате на кровать. Не знаю, как так вышло, видимо, я устала больше, чем думала, но я погрузилась в сон. Заснула и проснулась от того, что кто-то гладил меня. Точнее не меня, а мой живот.

Поначалу, я подумала, что это Борзый, по обыкновению, тычется в меня своей мордочкой, но уже очень скоро поняла, что это не так. Я лишь приоткрыла глаза, не давая понять, что уже проснулась. И стала свидетелем очень интересной сцены.

Соколов сидел рядом и мягко водил своей большой ладонью по моему животу. Нежно, аккуратно, почти невесомо.

— Я бы очень хотел, чтобы ты была моя. Я всегда хотел дочь, — очень тихо, едва различимо прошептал Дмитрий.

Я хотела было в очередной раз закричать, что это его дочь, его ребенок, но не стала. Не захотела рушить этот момент. Да и словами ничего не добиться, это я тоже поняла. Все по своим местам могло расставить только время. Только тогда я смогла бы доказать, что малышка – его.

И чем дольше я думала, тем больше понимала, что, да, я хочу, чтобы Дима узнал обо всем. Чтобы понял, что ошибался и был чертовски неправ. Чтобы попросил прощения.

Все потому, что я сама очень сильно хотела быть с Димой.

Вот только разве он мог поверить, что я могла полюбить его просто так и не изменять?

Конечно, нет. Тогда это был бы уже не Соколов.

Поэтому, как бы не было жаль, но оставалось мне только одно – ждать. Ждать и надеяться, что Дима все поймет и найдет в себе силы попросить прощения, а я, в свою очередь, смогу простить.

Неделя прошла мирно. На удивление, без ссор, скандалов, споров и препирательств. Дима больше не давил с переездом, а я потихоньку начала входить в свою обычную колею. Виделась с Марком, Вероникой, сама возила малого в школу, где общалась с другими мамочками и учителями. Провела две фотосессии и набрала запись на следующую неделю. Проще говоря, вернулась в социум и была этому бесконечно рада.

Все-таки, мне нравилось находиться среди людей, много общаться, что-то постоянно делать. Тихая и затворническая жизнь за городом мне не подходила. По крайней мере, на ближайшие сорок лет точно не подходила.

Соколов вел себя хорошо. Он готовил завтраки по утрам, отвозил ребенка в школу, по вечерам, если приходил не очень поздно, делал с Сашей уроки или проверял их, гулял с Борзым. Короче, не муж, а прямо идеал.

Вот только что-то подсказывало мне, что это неспроста. Сердце чуяло подвох. И я не ошиблась.

Сегодня был чудесный субботний день. Утро встретило нас солнцем и щебетанием птиц. Сашка проснулся спозаранку и носился по квартире на пару с Борзиком, будто в них вселился один бес на двоих. Они снесли столик в коридоре, опрокинув вазу с цветами, которые Дима принес вчера вечером, врезались в столешницу на кухне и поскидывали оттуда все мои баночки с приправами, которые я вчера по глупости не убрала. Короче, пришлось встать в семь утра, иначе к в восьми от квартиры уже и спасать было бы нечего.

Коллективным решением стала прогулка. Эти двое должны были выбеситься и оставить свою энергию на улице. Тем более, что позволяла и погода, и выходной день.

Завтрак у нас получился легкий, а мы с Димой и вовсе обошлись чашкой кофе с тостами. Все для того, чтобы как можно скорее покинуть жилплощадь, которая была под угрозой. А по озорным глазам сына и собаки я понимала, что ждать они будут недолго. Поэтому уже через час после пробуждения, мы с Димой были готовы к прогулке – облачены в спортивные костюмы, а также не забыли взять игрушки Борзого.

— Все, готовы? Идем? — Кажется, Соколову-старшему тоже уже не терпелось покинуть тесное пространство коридора. Ну, извините, на что заработали. Не его хоромы, конечно, но уж потерпеть можно было!

— Сейчас, — недовольно выдохнула я, вручая супругу рюкзак. Предстояло самое сложное – надеть обувь. Не то, чтобы живот у меня был уже очень большим, но он уже был и мешал спокойно наклоняться, чтобы совершать какие-то привычные действия.

— Погоди, — бросил Соколов, опережая меня. Усадив на мягкий пуф, он вручил мой рюкзак сыну и опустился передо мной на колени. — Давай я.

Не знаю, почему меня это так сильно смутило. В этом действии не было ничего интимного, ничего предосудительного, но в нем было столько заботы и домашней теплоты, что сердце вдруг защемило.

Дима надел на меня любимые кеды, завязал их бантиком и поднялся, подавая мне руку, чтобы помочь подняться.

Все-таки, ему это удавалось. Смутить меня. Растрогать. Задеть за живое, но в хорошем смысле слова.

Если бы не его броня, видимо, выращенная из-за родителей и трудного детства, сейчас передо мной мог быть практически идеальный мужчина. Но он сопротивлялся. Дима сопротивлялся всему хорошему, что ему встречалось на пути. Не верил мне, моим словам, моим чувствам, которые, к слову, давно уже были. Не верил, что у нас может родиться дочь. Не верил в свое собственное счастье. Потому, что, как я предполагала, считал себя недостойным его.

— Поиграем на площадке или отправимся в парк?

— Лучше в парк, — ответила я. Мы спустились вниз, и улица встретила нас солнышком и теплым ветерком. — Там больше возможностей наиграться этим двум. — Я кивнула на нетерпеливо идущих перед нами Сашу и Борзика.

— Тоже верно. После прогулки отправимся куда-нибудь все вместе?

— В каком смысле? — Мы мерно зашагали рядом. Я засунула руки в карманы, наслаждаясь хорошей погодой и немного щурясь от солнца. Жаль, не взяла с собой солнечные очки. Рюкзак мне не отдали, Дима оставил его себе. Благо, он был не женским, а спортивным, а то я хохотала бы в голос.

Мне нравилась такая забота. Я не привыкла к ней, она была неожиданной и незнакомой, но такой приятной.

Было приятно ощущать рядом мужчину, который мог помочь, подстраховать, снять с тебя часть ответственности. Я и не понимала, как это важно и ценно, пока у меня это не появилось.

— Ну, можно было бы пройтись по магазинам, порадовать мелкого. — Дима бросил на Сашу теплый взгляд. — Он давно просит велосипед.

— Мы это обсуждали, у него куча троек по чтению, — заметила я. Был уговор. Саша исправляет свои отметки, больше читает, и тогда получает от нас с папой новую игрушку.

— Да ладно тебе, жалко пацана, он старается, ты же видишь.

— Канючить решил? Спелись, — хмыкнула я.

— Ты плохой коп, я хороший, — улыбнулся Дима.

— Удобно устроился, — констатировала я.

— Ну, так что, согласна? После магазинов можем где-нибудь пообедать…

— Дима, надо было раньше предупреждать, я бы оделась по-другому, ну, что ты в самом деле? — Я ткнула в себя пальцем, мол, посмотри на меня.

Я была в спортивном костюме, кедах, а волосы были собраны в небрежный пучок, из макияжа – только минимум. В таком виде я могла только выйти и прогуляться где-нибудь неподалеку от дома. Скажем, сбегать в магазин или погулять с псом. Но никак не отправиться на шоппинг и по ресторанам.

— А, по-моему, ты всегда красивая, — как бы про между прочим, выдал Дима, даже не повернувшись ко мне. И слава богу, потому что, кажется, я покрылась румянцем. Нервно поправила выпавшие прядки волосы, и продолжила шагать рядом, глядя куда-то в бок. Только бы Дима не заметил моего смущения.

— Ладно… велик, так велик. Уговорил, — буркнула я. Лишь бы отстал и перестал заставлять краснеть.

Набегались. Через полтора часа метаний по всему парку, Саша сидел рядом, запыхавшийся, уставший и очень счастливый. Борзый сидел в ногах, высунув язык и тяжело дыша.

Слава богу, отпустило.

— Пап, — неожиданно начал Саша. Мы с Димой сидели на лавочке и мерно потягивали латте, купленный в ближайшем киоске. Соколов долго кривился, отнекивался, но потом согласился выпить «какой-то кошмар». Не знаю, что пила аристократия, а мы, простые люди, могли побаловаться и таким кофе.

— Что, Саш?

— А куда мы поселим сестренку?

— В каком смысле? — поинтересовалась я.

— Ну, ей же нужна будет своя комната, у нее появятся свои вещи…

— Ааа… ты об этом, сынок, — задумчиво протянул Соколов. — Это, надо, конечно, подумать, — он покосился в мою сторону, ухмыляясь, — но без маминых котлеток мне очень плохо думается.

— Какой тонкий намек, — хмыкнула я. Дима еще ни разу не попросил меня приготовить ему что-то напрямую. Все в шутку, да в шутку. А я что? Я готовила. Мне не жалко. И в отличие от Жерара не просила зарплату в долларах, чем экономила Соколову семейный бюджет. Вот только где была благодарность?

— Так где? — решил не униматься мелкий.

— Я надеюсь, что когда к моменту, когда родится твоя сестренка, мы переедем обратно в загородный коттедж. Тебе ведь там нравилось?

— Да, — кивнул Саша. — Там у нас свой двор и не нужно идти в парк, чтобы побегать с Борзиком, — резонно выдал ребенок.

Я лишь вздохнула, поймав взгляд Димы, мол, «вот видишь, даже малыш понимает, а ты, взрослая тетя, нет».

— Сашенька, еще рано об этом думать, твоя сестренка родится нескоро, еще несколько месяцев ожидания впереди.

— Ну, ладно…

Вскоре Саша, набравшись сил, вновь поскакал по парку играть с собакой.

— Малой дело говорит, — тем не менее, продолжил говорить его папочка.

— Нет, Дима, и мы это уже обсуждали. Я не могу и не хочу от тебя зависеть. Твои перепады настроения… то я изменница, то тефтелек моих тебе подавай.

— Но… — Дима усмехнулся и покачал головой. — Так было бы проще. И лучше для вас.

— В каком это смысле? — Я повернулась к мужу и серьезно на него посмотрела.

— Я уезжаю, Ален. На две, может быть, на три недели. В Пекин. У меня там переговоры, встречи, заключение контрактов. Мне бы совсем не хотелось оставлять вас одних.

Я сглотнула и онемевшими пальцами отставила недопитый кофе в сторону.

Как так? Опять?

— Снова бросаешь нас?

— Алена, пойми, я не могу иначе.

— Почему? Тебе остро нужны все деньги мира, которые ты так рьяно пытаешься заработать? — Вышло резче и громче, чем я хотела. Но факт оставался фактом, я была права. Соколов снова собирался смыться на неопределенное количество времени, бросив Сашу. А мне предстояли недели пыток, когда нечего сказать ребенку, нечем оправдать отца и нечем утешить сына, который снова начнет думать, что его бросили, потому что он какой-то не такой. — Неужели ребенок для тебя вообще ничего не значит? Ну, ладно, допустим, ты не веришь, что дочь твоя, плевать на меня, беременную, но Саша опять будет мучиться! Тебе его не жаль?

— Алена, постарайся не злиться. Бизнес, он как живой организм, если его не развивать, он умрет. Я должен.

— Кому? Что? Своему отцу? Своему деду?

— Тебе меня не понять.

— Ну, да, разумеется. Куда мне? У меня ни образования, ни происхождения.

— Я не это имею в виду, ты прекрасно это знаешь.

— Знаешь, что я знаю на самом деле?

— Что же?

— Что не ахти, какой из тебя отец! Я знаю наверняка, что тебе дороже и важнее бизнес, чем семья и собственные дети. И я понимаю, что так будет всегда. — Я поднялась со своего места, подняла рюкзак, закидывая его на плечо. Саше крикнула, чтобы бросал палку и шел с Борзым ко мне. Мы собирались уходить. — Сам ходи по своим магазинам, по своим ресторанам. Сам переезжай в свой дурацкий коттедж, а мы с сыном прекрасно справимся без тебя. Ты нам не нужен!

— Алена, перестань, пожалуйста, ты ведешь себя, как ребенок!

— И котлет не приготовлю! Заказывай какие-нибудь суши и начинай к ним привыкать, — бросила я через плечо уже на ходу. — Не ходи за нами!