Глава 23

Два дня прошли незаметно. Я беру отпуск на неделю, оставляю половину работы на Дашу. Та хоть и злится, негодует, но всё же принимает на себя весь удар. Входит в моё положение.

И у нас есть ровно неделя, чтобы сделать ремонт, устроить Славу на новом месте. И записать её в садик. Да, я хотела бы больше времени проводить с ней, но… Работа у меня. Это всего лишь на полдня. Я буду стараться освобождаться к трём-четырём часам, а потом проводить время с ней.

Плюс…

Общение со сверстниками – нужно. Она у меня дикая, привыкшая защищаться. В детском доме не так просто выживать. А в садике совсем другая атмосфера. Я уже подыскала один – частный, хороший. Ей нужно научиться именно дружить, а не воевать.

Вчера мы съездили и купили обои.

С одеждой пока проблемы… Купили только вещи первой необходимости вместо старых. Потому что в магазинах попросту нет ничего хорошего!

Конечно, в бутиках, где одна майка стоит больше трёх тысяч, выбор есть, но… Денег у меня пока таких нет.

Благотворительность – дело хорошее, но неприбыльное. Я никогда не расценивала эту деятельность как заработок. А сейчас, когда нас стало не двое, а трое, нужно этим озаботиться.

А ещё нужно сделать малышке день рождения. Он у неё сегодня. Но, кажется, она про него забыла. Абсолютно. Слава очень весёлая и радостная в последние дни. И сегодня такая же.

Но обычно дети же кричат о том, что они стали старше, да?..

Я решила устроить ей сюрприз. Сходить в детскую комнату. На батуты, с клоуном. Позвонила Дарине, пригласила их с Аришей к нам. И ещё нескольким знакомым, с которыми неплохо общаюсь и у которых есть дети.

Собираемся вечером. А пока езжу по делам. Алексей просил заехать в детский дом – узнать, как у нас дела, и подписать кое-какие бумаги. Пропустили в прошлый раз их. И чтобы ему не прилетело по шапке – приехали туда. Слава стала уверенней. Веселей.

И даже впервые сказала, что чего-то хочет. Мороженого.

Лето у нас жаркое, и я сама покупала ей рожки. А тут она сама предложила поесть мороженое!

Именно туда мы сейчас и направимся.

– Мам, а папа ещё не звонил, когда приедет? – с каким-то интересом спрашивает.

Чёрт… Чего это она?

Я ожидала любого вопроса, но не этого. У неё день рождения, новая страничка и чистый лист, а она… думает о папе, а не о празднике. А я и ответить не могу – ком в горле застревает.

Она о нём ничего не спрашивала все эти дни. А тут задалась вопросом. К тому же поинтересовалась, почему у нас нет ни одной фотографии.

В тот момент я запаниковала и чуть не показала Артура. Но это ведь ошибка. Как я бы потом объясняла всё это? Чёрт знает.

Но из-за этого теперь в мыслях уже появляется силуэт человека, который недавно вновь ворвался в мою жизнь. И так же внезапно пропал.

От него никаких вестей!

Я даже хотела съездить к нему ещё раз, но не было возможности.

Вот почему он не отвечает?

Я же волнуюсь.

Да, он поступил как настоящая скотина, но… Всё равно. Я переживаю.

Её вопрос выбивает меня из колеи, но я улыбаюсь и треплю её светлые волосы на макушке.

– У него очень важная командировка. Он пока не может сказать точно.

Что мне ещё ответить? Что мы одни, и папы у неё нет?

Надо!

Но ты врёшь ребёнку!

– Он ведь уехал давно? – чистые голубые большие глаза смотрят с интересом.

Э-э-э…

Не понимаю.

– Достаточно, – обрываю. Срочно меняю тему! – У нас сегодня праздник, ты не забыла? Пойдём поедим мороженого?

Она смущённо отводит взгляд и скромно кивает. Всё же помнит о своём дне, но решила промолчать. Снова уголки губ летят вверх от поведения маленького ангелочка. Все говорят, что она – сорванец, но это не так. Никто не видит светлой стороны Славы.

Не пытается к ней подобраться.

– О, – за спиной неожиданно раздаётся знакомый голос.

А, Лёша.

Я уже узнаю его, не задумываясь. Оборачиваюсь, встречая директора детского дома с улыбкой.

Надвигается на нас, сияя от счастья. Да, теперь у них будет меньше проблем, и спасибо большое…

Беркутову…

– Вы куда? – легонько щёлкает Славу по носику. Директор, казавшийся мне всегда серьёзным человеком и строгим с детьми, показывает себя с другой стороны.

– Мор-роженое есть, – едва не подпрыгивая, кричит малышка. От её настроения моё становится лучше. – Клубничное.

– О-о-о. Я с вами. Надеюсь, никто не против? Мира?

Я отрицательно мотаю головой. Хотя, если честно, я хотела побыть с девочкой один на один. Мы бы зашли в магазин, купили ей что-нибудь ещё из одежды.

– Да, мамочка классная, – сияет моё солнышко. Грудь от счастья разрывает. И не только. – Мы часто едим мороженое.

Что есть, то есть. Щёки у неё выросли в разы. И всего за пару дней!

– Да, я заметил, – Лёша, будто в доказательство моих мыслей, легонько треплет её за щёчку, – что она у тебя хорошая. Если бы не она…

Знаю, что он скажет. Про детский дом. Поэтому отвожу взгляд и смотрю на асфальт, чтобы не давать Алексею надежду. Я же вижу, как он настроен.

Не хочу.

Больше никаких мужчин в моей жизни!

Вон – Артур!

Переспали, решили сделку заключить.

Ага.

И плюнул мне в лицо.

– Мама, а это папа?

Так непривычно слышать это от кого-то…

«Мама».

Вроде это должно приносить боль, но сейчас… Я ничего не чувствую кроме радости и восторга.

Пребывая в своих мыслях, бессовестно не слушаю её. И поднимаю взгляд туда, куда она тычет пальчиком, чтобы понять, о чём она спрашивала несколько секунд назад.

Постойте-ка…

«Папа».

Мне показалось, или?..

Застываю, не в силах сказать ни слова. Дыхание от его вида перехватывает, а кислорода начинает не хватать.

То ли от злости, то ли от её слов.

Он?..

Стоит напротив. Вид у него не очень. Тёмные круги под глазами. Ссадина на лице, губе и шее. Одет, как всегда, с иголочки, но что-то в нём не так.

Но неизменно одно.

Его глаза. Пронзает жалящим взглядом мою дочь. Машинально хочется спрятать её за спиной. Чтобы он не видел.

И на это есть тысяча причин, которые тут же возникают в голове, выстраиваясь по невидимым номерам. Всё по пунктам.

Он ведь не заберёт её у меня, да? – Это ведь папа, да? – снова переспрашивает Слава. Что она такое говорит? Кто ей такое сказал? Почему так называет его? Я ведь нигде и никогда не давала понять, что раньше мы были вместе.

Или это из-за того, что он делал ей подарки тогда? И она решила, что мы вместе, и он – мой муж?

Чёрт!

Она неправильно поняла! – Милая, – обрываю её. Пытаюсь всё объяснить, но… – Папа? – хмурится мужчина рядом. Чёрт, Лёша, сейчас совершенно не до тебя! – Ты сказала мне, что не замужем. Вы меня за дурака держите? Если вы вместе, то….

– Мира, – от моего имени из его уст потряхивает.

– Ты не так всё понял, – пытаюсь оправдаться. Он ведь не подумал, что когда он сбежал, поджав хвост, я вбила это малышке в голову? Нет? – Слава, она…

Девочка непонимающе смотрит на меня.

– Не папа? – голову наклоняет. – Мила сказала, что папа.

Сестра?

О, чёрт.

Она серьёзно?!

– И фотку показала.

Ничего не понимает.

Как и я.

Это было, когда я оставила их одних?

И что теперь делать?

Поднимаю взгляд на мужчин. В надежде, что мне хоть кто-то и как-то поможет. Но Лёша сам ничего не понимает. Только руки на груди скрещивает и требует ответов на его вопросы.

А Артур… Напрягается. Бледнеет. И внезапно кривится.

А в следующую секунду – его покачивает.

– С тобой всё в порядке? – злость куда-то улетучивается, стоит увидеть его состояние. Плечи опустились вниз, а сам он слегка сгорбился, хватаясь за голову.

Из-за этого все эмоции сменяются беспокойством.

Он же не упадёт?

Рефлекторно делаю шаг вперёд.

– Куда ты так стартанул, лось? – внезапно слышится из машины рядом. Егор выходит на улицу, хлопая дверью. И переводит взгляд на нас. – О, нашёл, реально.

От детского крика всех передергивает. Пугаюсь, не успев повернуться и узнать, почему малышка кричит.

Замечаю краем глаза, как Артур валится в сторону, хватаясь за фонарный столб.

Да что с ним такое?..

– Слава, постой здесь, – отпускаю маленькую трясущуюся ладошку. Быстро дохожу до Беркутова. Состояние у него хреновое.

Ладонью касаюсь лба. Горячий… И потный весь.

И даже в таком состоянии хватает меня за запястье.

Зло откидывает.

– Да все со мной в поря…

Сделать ничего не успеваю. Рядом стоящий Егор быстро подхватывает падающее тело.

– Сук, а я говорил – лось, – шипит сквозь зубы, держа его. Непонимающе смотрю на обоих.

– Мама? А что с…

Слава не решается вновь назвать его папой. Но голос малышки отрезвляет. Сразу замечаю на чёрной рубашке что-то мокрое. Почти не видно.

Дотрагиваюсь – на пальцах остаются красные следы.

Мамочки…

Рука тянется к сумке, к телефону.

– С-скорую н-надо вызвать, – теряюсь. Тело бьёт мелкой дрожью. Ступор не даёт набрать несколько цифр.

Я никогда не боялась крови. Не тряслась при виде неё. Относилась равнодушно. До одного момента. Пока сама не оказалась вся в крови возле того столба, в траве на дачах. В крови моей девочки.

Воспоминание бьёт током. Пошевелиться не могу. Едва не роняю телефон из рук.

– Мир, – отдалённо слышу свое имя из уст Егора. – Не звони. Я сам отвезу. Скорую долго ждать. Я не хотел, чтобы он ехал, но я так накосячил… Отказать ему не мог.

– Мам, у тебя пальчики красные…

Один вопросительный и обеспокоенный детский голос заставляет прийти в себя. Вытираю ладонь о тёмные джинсы, смахиваю слезы.

– Все хорошо, зайка.

Грозный и злой взгляд бросаю на Северянина.

– И что ты стоишь? – шиплю на Егора. Спешно обхожу их, открываю двери его авто. И стараюсь не смотреть на Артура. Да, я обижена на него. Но сердце при виде его состояния и крови болит. – Придурки.

* * *

– Вы идиоты, – кидаю от гнева. И тут же бью себя по губам, вспоминая, что помимо Егора напротив больничной палаты прижухла моя малышка.

Что мы имеем?

Придурка с сотрясением, сбежавшего из больницы благодаря своему дружку. И с раной в плече, из-за которой он по пути в больницу потерял сознание!

Да еще на улице толком на ногах стоять не мог. Но приехать в детский дом нужно было! Славу удочерить!

Чем он думал? Чуть не свалился на землю, пока стоял.

И ребёнка мне напугал.

– Да не злись ты. Я тут при чём? – говорит так, словно не он привёз больного человека.

Да они сбежали! Два идиота!

Как тут не злиться?!

Мало того, что я стрессанула, он Славу напугал!

Она до сих пор мою ладонь сжимает и ни на шаг не отходит. Обеспокоенно смотрит на дверь одиночной палаты, где Артуру делают перевязку.

Хочется услышать объяснения, но не хочу пугать малышку. Откуда сотрясение, рана на плече?

Мы не смогли поговорить – я поехала на своей машине за ними. Лёша все же остался там, решив не ехать. Я хотела попросить его приглядеть за мелкой, но та напрочь отказалась. Поехала со мной. И ничего теперь не говорит.

– При том! – снова выплевываю.

Почему в день рождения Славы мы должны стоять в коридоре больницы и ждать объяснений?

Будто в ответ на мои мысленные жалобы из палаты выходит врач.

Подбегаю к нему, прося малышку посидеть на месте.

– Что с ним? – начинаю без прелюдий.

– Жить будет, – кивает, поглядывая в открытую дверь палаты.

– Жаль, – хмыкает за спиной Егор. Я его юмор понимаю, а врач – нет.

– Рану обработали. Перевязали. Жить будет.

– А чем его так? – спрашиваю, скривившись. Он ведь из этой же больницы сбежал, да? Он должен знать!

– Поступил к нам несколько дней назад, – как робот начинает. – Открытая черепно-мозговая травма. Кровотечение. Попал в аварию, и… фонарный столб стекло пробил. Задело.

Нервно смеюсь.

Недавно столб его чуть не убил, а сегодня он уже держался за него, чтобы не упасть.

– Можете зайти, он в сознании, – показывает на дверь.

Оу…

Стоит ли?

Да, я жутко переживала за него и очень хочу проведать его, узнать… хоть что-то. Из первых уст.

Слова врача явно от полиции.

Теперь я понимаю, почему он не пришёл. Не отвечал на звонки. И не открывал дверь квартиры. Потому что он был здесь. Без сознания. Пока я материла и ругала его.

Видела в нем только зло.

А по итогу оказалось… что я отношусь к нему предвзято. После того, как он соврал мне про мецената, это вполне логично, но…

Просто нервы шалят.

Мне нужно немного отдохнуть. Перестроить мозг. И все переварить.

К тому же у Славы праздник. Скоро нам нужно быть на детском утреннике. А не тут…

– Мы, наверное, зав…

Я не успеваю договорить, как мимо меня проносится светлая макушка. Молниеносно скрывается за дверью палаты.

Хах…

Меня опередили.