Глава 22

– Вам ещё нельзя вставать! – эта надоедливая пигалица снова нажимает мне на грудь, укладывая на кушетку. Так и хочется взреветь от недовольства и злости, но рык вылетает из-за боли.

Башка трещит.

И я, будто слабый пацан, ей воспротивиться не могу. Девчонке!

– Говорю же! У вас сотрясение! Вы несколько дней без сознания валялись! Нельзя вам так резко вставать и тем более ходить! Лежите! Я капельницу поменяю!

Слышу топот ног.

И с трудом припоминаю, почему оказался здесь. В комнате, где до рвоты пахнет бесящими меня медикаментами. Я ненавижу этот запах с тех пор, когда потерял первую дочь. А теперь находиться здесь не могу.

Ещё и голова раскалывается. От вмиг нахлынувших воспоминаний.

Всё помню.

И от этого совсем хреново.

Испортить всё за одну секунду… Только я так умею.

Но сам виноват. Не нужно было давать Егору ключи от квартиры.

* * *

– Любишь поиграть, – утвердительно киваю.

– Очень, – она строит из себя ласковую и игривую кошку. Но на меня такие фокусы не действуют. Я настолько равнодушен, что меня не заводит ни вид на это попользованное тело, ни её фишки соблазнения.

Хватаю за руку. И всего за несколько секунд подтаскиваю к двери. Она вырывается, как припадочная.

– Ты любишь играть грубо?! – вопит за спиной.

Больная!

Как Мира с ней вообще связалась?

Открываю двери. И в этот момент придурошная прыгает мне на спину. Трётся своей грудью о мои лопатки и врезается губами в шею.

Ни черта это не похоже на игру!

Офигевшая баба.

Хватаю её за руки, которыми она вцепилась в меня, держась изо всех сил. Буквально скидываю со своего тела. И закипаю. Время идёт. У меня, твою мать, самая серьёзная встреча за эти годы.

И если эта сука мне всё испортит…

Оборачиваюсь, смотрю на девчонку на полу. Конечно, в таком состоянии не удержалась.

Елозит по белому ламинату. На губах пошлая улыбка. А в глазах жуткое желание и озорство. Она бухнула? По-другому не могу объяснить её поведение.

– Сама встанешь? Или выкинуть?

Как мусор.

Это я умею.

В ответ на мои слова только ноги раздвигает.

– Лучше возьми меня и…

Смотрю на время.

И рычу про себя.

Опаздываю!

Хватаю брюнетку за руку. И пока ничего не успела сделать – выкидываю на лестничную площадку. Мигом закрываю дверь. И стискиваю кулаки. Бьюсь лбом о металлическую преграду, остужая голову о холодную сталь.

Как я хочу схватить её за волосы и хорошенько потрепать! Привести её в чувство, а ещё лучше – вернуть мозги!

Считаю до десяти.

Но даже этого сделать она мне не даёт.

– Ну-у-у, Беркутов! – стонет за дверью. – Ты импотент? Если да – так и скажи. Я сгоняю в аптеку и…

Отлично. Пусть катится отсюда.

Возвращаюсь в зал, хватаю её шмотки. Беру двумя пальцами, брезгуя. Неизвестно, где она побывала в этих шмотках. В притоне или где-то ещё.

Подхватываю сумку. И только ключи оставляю на столе.

Ну, Егор…

Идиот!

Возвращаюсь, выкидываю вещи на лестничную площадку. Эта дура снова пытается кинуться мне на шею. Но в этот раз не сдерживаюсь – слабо толкаю.

– Иди проспись, умалишённая, – сцеживаю яд.

Надо сказать Мире, что у неё не самое лучшее окружение!

– А ты глаза протри! Какая красавица перед тобой!

Хватает себя за груди. И ведёт ладонью к талии.

– Или у тебя чёт со вкусом не так? Замухрышки вроде Миры нравятся? Тебя джинсы с футболками возбуждают?

Сцепив зубы, молчу. И не даю себе возможности всё же придушить её.

Разворачиваюсь, захожу в квартиру. Закрываю за собой дверь. Снова стук по металлу и крики.

– Да ты знаешь, кого потерял?!

Знаю. Время.

* * *

Вот же овца… Она настойчивая оказалась. Но, видимо, замёрзла стоять в одних трусах и лифчике на площадке. Ушла спустя несколько минут.

Как помню – собравшись, рванул в тачку. Я опаздывать жутко не люблю. А день важный…

Педаль газа в пол.

Проезжаю светофоры на красный.

Мельком смотрю на цифры на спидометре. Подсчитываю, на сколько опоздал. Думаю о Мире.

Спидометр за восемьдесят.

Перекрёсток. И «бэха», кажется…

Не заметил.

Попытался увернуться. Не успел.

А дальше всё. Удар. Резкая и острая боль. Темнота.

Всё это так смутно доходит до меня, что кажется обычным страшным сном. И сейчас я проснулся с чувством похмелья. Выпью таблетку – и опять живой.

Но нет.

Открываю глаза.

Белые проклятые стены. И снова этот вездесущий запах спирта.

Боль висок пронизывает.

Хватаюсь за голову и морщусь.

Не время валяться в кровати. Меня там Мира ждёт. Мне Славу потом из детского дома забирать. Дел куча. И плевать на какое-то сотрясение.

Постойте-ка…

– Несколько дней? – выпаливаю вслух.

– Ага. Поэтому постельный режим.

Дерьмо. Лютое дерьмо.

Значит, что свой план я просрал. Так по-идиотски. И в один миг. И Слава ещё в детском доме. Чёрт.

Может, это знак?

Не так начал? Не так подступился?

Попробовать что-то другое?

Медсестра улыбается, что-то там проверяет. И через несколько минут выходит из палаты.

Дверь хлопает – и я встаю.

Надо всё исправлять.

– Мужик, ты чё? – доносится откуда-то.

Не понял…

Поворачиваю голову.

Я в палате не один.

В что, лежу в общей?! Да я тысячу лет не лежал в общих палатах!

– Глухой? Говорят тебе, лежи. Потом спасибо скажешь, – говорит мне дед. Борзый с виду. На зэка похож. Забитый весь, и лицо пропитое. – Я такой же, как ты, был в молодости. А потом…

Мне неинтересно. Не стал дослушивать.

Встаю с кровати, выдираю капельницу из руки. Меня там Мира со Славой ждут. И пофиг мне, что там сказали. Жалко, в окно сразу не прыгну, чтобы сбежать – голова болит и немного кружится.

Придётся как-то выбираться. Просто так меня явно не выпустят.

И как?

Мысль приходит мгновенно.

Вроде сотрясение, а башка-то работает!

– Дайте телефон кто-нибудь, – протягиваю ладонь. Свой искать времени нет. – Позвонить надо.

Этот самый дед, закатив глаза, даёт мне свой телефон. Обычный «тапочек». По памяти набираю номер Егора. Урода этого. Накосячил – пусть выручает.