Глава 25. Думаю, что люблю тебя

Москва встретила Сергея неприветливо: не по-летнему холодным проливным дождём и пробирающим до костей северным ветром. Терзаясь мрачными мыслями и нехорошим предчувствием, он не стал заезжать домой, а сразу отправился к дяде.

Несмотря на то, что рабочий день был в самом разгаре, Виктор Николаевич находился дома. Настроение его было под стать погоде.

Пройдя быстрым взглядом по племяннику, он взял со стола стопку каких-то документов и зашвырнул в горящий камин.

— Хрен они с моих контрактов поимеют, а не откаты! Я на них полжизни угробил, — зло процедил Виктор Николаевич. — Ну, чего стоишь столбом? Сядь!

Видя состояние дяди, спорить Сергей посчитал неуместным. Он устроился на краешке кресла, обтянутого коричневой кожей.

— Что происходит, Виктор Николаевич? — поведение всегда невозмутимого брата матери озадачило. И это ещё мягко сказано.

На ум Сергею почему-то пришли неприятные события, почти уже позабытые. Он использовал Ирину в качестве приманки, желая выяснить, кто же его таинственные недоброжелатели. Рискованный план сработал, и люди Сергея взяли пытавшегося похитить Ирину.

Ещё тогда брошенная похитителем фраза насторожила его, но потом… расставание с Ириной, чуть не толкнувшее её в объятия другого мужчины, бесконечные рабочие моменты, затем примирение с Ириной и накрывшее их обоих с головой чувство. Он забыл обо всём. А получается, ему давно прямым текстом сказали: ответы на все вопросы следует искать в Москве. И лучше поторопиться, иначе отвечать уже будет некому. В голове Сергея сложилась полная картинка.

Виктор Николаевич, какое-то время молча наблюдавший, как горят, превращаясь в пепел, плоды нескольких лет упорной работы с бизнес-партнёрами.

— Да ничего не случилось, — как-то устало выдохнул он. — Переводят меня… на повышение.

— На повышение? — не понял юмора Сергей. — Куда?

Какое ещё повышение может ожидать столичного чиновника?

Виктор Николаевич отошёл от камина и опустился в большое кожаное кресло напротив племянника.

— Буду теперь целым замом мэра, — улыбнулся он, и только глаза остались серьёзными.

— Здесь, в Москве? — уточнил Сергей.

Виктор Николаевич с укором или скорее даже с обвинением в глупости посмотрел на него. Но беззлобно, почти по-отечески.

— Ага, конечно! В Усть-Задрыпинске, не хочешь?! — покачал он головой. — У нас тут уже несколько месяцев собственность и сферы влияния делят. Вот и до меня добрались. Совсем ты отстал от жизни… со своей любовью.

— Но Вы же могли отказаться. Просто уйти, но остаться жить здесь.

— Дурак ты, Серёга, — в сердцах воскликнул дядя Сергея. — «Уйти-и…» Да кто бы отпустил? Меня же перед выбором поставили: либо в провинциальную глушь замом мэра, либо за жизнь мою и моей семьи гроша ломаного не дадут. Ну, да ладно, я не за тем тебя вызвал. Уехать тебе надо. Подальше отсюда. Отдохнёшь какое-то время. А эти… пусть себе грызутся, да собачатся. А когда перегрызут друг друга, вернёшься, и мы с тобой с новыми силами отстроим на их костях всё по-новому. По-правильному.

— А как же Вы один в какой-то деревне? Ну, можно же что-то сделать! Не отдавать же кому-то просто так всё, во что столько труда и средств вложено.

Виктор Николаевич поднялся с кресла, подошёл к столу, на котором лежала целая стопка каких-то документов, и как ни в чём не бывало вернулся к прерванному занятию. Глядя, как рыжие языки пламени в камине пожирают плоды его трудов, он снова заговорил:

— О матери сейчас подумай! Что с ней станет, если тебя в ящике без башки ей привезут? Ну, и о себе, конечно, — Виктор Николаевич ухмыльнулся. — А как по мне, живой зам мэра Задрыпинска куда лучше, чем обгоревший труп неизвестного. Или у тебя на этот счёт иное мнение? — дядя внимательно посмотрел на горящие ненавистью глаза племянника. Взгляд Сергея ему не понравился: — На рожон не вздумай даже лезть! Слышишь меня?! Уезжай немедленно! Тебя здесь ничто не держит! Ты в отличие от меня, семьёй не связан…

Молодой мужчина, разумеется, дядю не послушал. Покинув дом родственника, он сел в автомобиль и поехал добиваться справедливости там, где, по его мнению, могли повлиять на ситуацию.

Сергей вскочил со стула, на котором просидел в коридоре уже, кажется, целую вечность. Во всяком случае, в том, что прошёл уже не один час, он не сомневался.

Тот, кто ещё относительно недавно сулил золотые берега вокруг денежных рек в качестве приятного дополнения к мягкому депутатскому креслу, судя по всему не слишком жаждал принимать своего протеже. Собственно, так же как и в прошлый раз. Нет, пожалуй, не так же! Пусть тогда встреча и не состоялась, но его хотя бы пригласили в приёмную, а не вынуждали несколько часов томиться в коридоре.

Заложив руки за спину, Сергей начал расхаживать вдоль похожих одна на другую дверей. Нет, это никуда не годится! Если он не предпримет решительных действий, проторчит здесь допоздна и вынужден будет уйти ни с чем.

Он решительными шагами подошёл к двери, вдохнул побольше воздуха и ворвался в приёмную. В душе поднялась невероятной силы буря вперемешку с обидой за дядю, которому был обязан всем. Он столько всего сделал для города, а с ним как… просто пнули ногой под зад, как шавку какую-то безродную. И кто? Все те, кто ещё вчера толпой шли к нему на поклон, просили помощи, заступничества…

Сергей подлетел к двери, ведущей непосредственно в кабинет, и схватился за ручку.

— Да что же Вы делаете? — со своего места взметнулась и бросилась наперерез секретарь. — Я же просила Вас подождать, он занят. Пожалуйста! Меня же уволят!

Она чуть ли не в молитве сложила руки и ошалевшими глазами уставилась на нетерпеливого посетителя.

— А мне плевать! — несмотря на то, что перед ним стояла молодая женщина, Сергей не выбирал выражений.

В груди в унисон с колотящимся сердцем клокотала ярость.

Он грубо отпихнул прочь преграждавшую ему дорогу секретаря и рванул ручку двери с золотистой табличкой, на которой было выгравировано имя хозяина кабинета.

— Господин Александров, прошу остановитесь, — хватая посетителя за рукав она вбежала в кабинет вместе с ним.

Сидевший за столом седой мужчина поднял голову. Множество глубоких морщин на красном лице, бесцветные слезящиеся глаза и залёгшие под ними тёмные круги визуально добавляли к его возрасту лишние лет десять.

— Николай Андреевич, я говорила, что Вы заняты, — испуганно поспешила оправдаться секретарь.

— Оставь! — всего одно слово, и секретарь выпорхнула, закрыв за собой дверь.

Хозяин кабинета удивлённо посмотрел на посетителя.

— Я слушаю Вас, господин Александров, — он даже не предложил присесть, давая понять, что разговор будет коротким.

Сергею действительно было плевать. Он и без приглашения уселся на диван.

— За что Вы с ним так? — спросил он.

— С кем, Сергей Иванович? — хозяин кабинета опёрся локтями о стол, сцепив пальцы в замок. — Вы сейчас спрашиваете о Викторе Николаевиче? Я не имею отношения к его переводу. Решение принималось другими людьми и на другом уровне.

Сергей почувствовал новый прилив злости. Ему хотелось наброситься на двуличного старика и задушить его, навсегда избавив от него мир. Сергей до хруста сжал пальцы. Он медленно, почти грациозно встал и, приблизившись к столу, за которым сидел оппонент, навис над ним, упершись ладонями в столешницу.

— Вы же были его другом! Вы приходили в его дом! Он столько всего сделал для Вас и Вашей семьи! Почему Вы ничего для него не сделали? Вы же ведь могли.

— Видишь ли, новая метла всегда метёт по-новому. И ситуация сейчас такова, что каждый мало-мальски наделённый властью индивидуум сидит, затаившись, и ждёт, сметёт ли его эта метла ко всем чертям или же обойдёт стороной. Мои возможности си-ильно ограничены.

— Другими словами, Ваша задница Вам дороже, чем участь того, кто всю свою жизнь эту задницу прикрывал?!

— Мальчик мой, — Николай Андреевич свёл брови на переносице. — Если ты думаешь, что я ничего не сделал для него, то напоминаю, твой дядя всё ещё жив. В нынешней ситуации это уже не мало! И позволь дать тебе совет, так сказать, на правах друга семьи: не вмешивайся, пока тебя это не касается, — он смерил Сергея тяжёлым взглядом из-под густых седых бровей. — А теперь уходи, не вынуждай звать охрану.

Сергей заскрипел зубами и, выпрямившись, со всей злости шарахнул кулаком по столу. Да что б их всех!..

Пожалуй, дядя прав, нужно уехать на время в Австрию. Поживёт немного в Видене, развеется. Но есть ли гарантия, что не достанут и там? Над этим вопросом стоило поразмышлять. Но не сегодня, злость — плохой советчик. Завтра — на свежую голову. И ещё нужно позвонить Ирине. В идеале не мешало бы перебраться в Австрию навсегда и забрать девушку с собой, но для начала неплохо бы убедиться, что это безопасно.

Сергей, запрокинув голову на спинку сидения в авто, прикрыл глаза и задумался.

«Не вмешивайся, пока тебя это не касается», — всплыло в памяти предупреждение.

Николай Андреевич, безусловно лукавил и прекрасно знал это. Происходящее с Виктором Николаевичем напрямую касалось и господина Александрова. Уже хотя бы потому, что речь шла о его родном дяде. Именно он забрал Сергея в Москву, он поставил племянника у руля крупной компании, и он настойчиво двигал его вверх по карьерной лестнице.

Ни кто-то, а именно Сергей вместе с дядей, под его руководством и покровительством курировал вопросы поставки пшеницы не только по России и странам СНГ, но и на экспорт. Теперь же, когда этот бизнес идеально отлажен, его пытаются забрать. Просто пришли другие люди, и у них другие правила игры на рынке. И так уж вышло, что Виктор Николаевич и сам Сергей играть по чужим правилам не желают.

А может, он ошибается? Может, Николай Андреевич остался верен дяде и своей фразой хотел что-то сказать? Но что? Он из «старой гвардии». И если до сих пор на своём посту, значит… Его кабинет, наверняка, прослушивался. Возможно, своим советом он намекал на то, что за Сергея, его дела, контракты, партнёров и деньги пока не взялись всерьёз, и у него ещё есть время?

Необходимо как можно скорее обналичить контракты и перевести средства на специальный счёт заграницей. И ещё заехать в офис и забрать электронные ключи. В этом случае даже если из компьютера изымут жёсткие диски, информацию по контрактам и контрагентам всё равно не получат.

— Витёк, разворачивайся, — распорядился Сергей, — и мухой дуй в офис.

Водитель удивлённо посмотрела на отражение босса в зеркале. Ещё сегодня утром, на перроне вокзала на вопрос планирует ли господин Александров заезжать на работу, ответ был однозначно отрицательным…

Когда Сергей завершил дела, покинул офис и вышел на улицу, была уже глубокая ночь. С неба на щеку мужчине упала и горошиной покатилась вниз к подбородку первая капля дождя.

— Сергей Иванович, сейчас лупанёт, садитесь скорее в машину, — водитель открыл перед ним дверь автомобиля.

Сергей, не обращая внимания ни на слова Виктора, ни на усиливавшийся с каждой секундой дождь, поднял голову.

Уличные фонари перед офисным зданием и свет из окон дома напротив создавали иллюзию, будто на небе совсем нет туч. Казалось, оно и не чёрное вовсе, а какое-то светло-серое.

Наверное, если хорошенько присмотреться, можно различить на нём сотни мерцающих звёзд. И пусть он их не видел ни сейчас, ни раньше, но Ирина… Ирина ведь видела, значит, они там, на небе. И никуда не денутся. И стоит уйти тучам, они снова будут сиять. И тогда он дождётся, пока одна из них сорвётся с небосклона. И прежде чем она потухнет навсегда, он успеет загадать желание. Как в тот вечер, когда они с Ириной возвращались от его родителей.

— Серге-ей Ива-анович, — голос водителя вернул в реальность.

Мужчина ладонью вытер мокрое от дождя лицо и сел в джип.

— Поехали! — приказал он, доставая из чехла на ремне брюк сотовый. — И не гони слишком быстро!

Без четверти два… Стоит ли звонить так поздно? Скорее всего Ирина спит, как обычно свернувшись калачиком в своей постели. Может быть, сейчас ей как раз снится он, Сергей? А почему бы и нет, ведь она снится ему довольно часто. И сны эти равносильны одновременно и раю, и аду, внезапно пересёкшимся в его жизни. Раю — потому что его малышка рядом, аду — потому что во сне.

Слишком глубоко врезался в память образ девушки, стоящей перед зеркалом и стыдливо прикрывающей полотенцем мокрое обнажённое тело. Слишком большую дыру в броне прожёг её взгляд и поразил в самое сердце, когда, отдавшись ему впервые, Ирина подняла на него свои болотные глаза. Уже не невинная девочка, а познавшая мужчину женщина. С того самого момента и навеки — его женщина. Единственная, подарившая ему незабываемый Новый год, позволившая почувствовать себя обычным человеком, искренне и по-настоящему любимым и заставившая поверить, что и в его жизни возможно счастье.

Он не может вот так просто взять и оставить её совсем одну. И он сделает всё, чтобы вернуться за ней. И он на всё готов, чтобы ещё ни один раз увидеть её улыбку, которую она будет дарить только ему. Он пойдёт на что угодно, перевернёт весь мир вверх дном лишь бы ещё раз почувствовать, как она впускает его в себя, отдаваясь вся без остатка, выгибается ему навстречу и дрожит в его объятиях. Как задыхаясь от страсти, шепчет его имя. Нет, он не оставит её… никогда.

Сергей нажал кнопку быстрого набора номера и приложил телефон к уху, слушая гудки.

— Да, — ответила девушка уже на третьем.

Язвить или откалывать неприличные шутки по поводу её «да» в этот раз не пришло и в голову.

— Малыш, привет. Я знаю, уже поздно, и ты наверняка, спала, — он ощутил, как руки и ноги начинают холодеть. И даже в висках стучала, словно и не кровь, а ледяная вода. — Извини, если разбудил.

— Привет, я не спала. Почему-то совсем не хочется. Вот стояла на балконе и смотрела на небо. Представляешь, у нас идёт дождь, а на небе всё равно видно звёзды, — щебетала в трубку Ирина.

Причин для веселья у Сергея было не так уж и много, но он всё же улыбнулся.

— Представляю, малыш. В Москве сейчас тоже идёт дождь, — он замолчал, слова застревали и терялись по дороге. Сегодня как-то по-особенному остро ощущалось расстояние, разделявшее его и Ирину.

— Я уже соскучилась, — она, будто прочитала его мысли и произнесла вслух то, о чём он сам не решался сказать. Одним словом очень чётко сформулировала всё то многое, что испытывал Сергей.

— Я ведь только вчера уехал, малыш, — не нагонять же ещё большую тоску признанием, что и ему её не хватает.

— Серёжа, у тебя всё в порядке?

— Еду домой в автомобиле, — расплывчато ответил Сергей, — слышу голосок моей Маленькой, моей сладенькой девочки. Значит, всё не так уж плохо.

— У тебя неприятности, да? — раскусила ложь девушка. — Ты просто не хочешь расстраивать меня.

Что он мог возразить? Да и какой смысл? За время их общения Ирина, кажется, слишком хорошо научилась чувствовать его внутреннее состояние. По паузам ли между словами или по неровному дыханию. Какая сейчас разница?! Он позвонил, чтобы обсудить совсем другие вещи.

— Знаешь, так много всего хотел сказать тебе и вот… не понимаю, с чего начать, — голос дрогнул, но Сергей быстро взял себя в руки. — Маленькая, скажи, несмотря на все неприятные моменты между нами, несмотря на мой характер и на то, что могу быть рядом гораздо реже, чем тебе хотелось бы, ты всё ещё любишь меня?

— Люблю, — не задумываясь, коротко шепнула девушка в трубку. И её ответ, словно обжёг, отозвавшись пожаром во всём теле. Впервые. А ведь такие признания он слышал и раньше, от других женщин, но тогда они вызывали только сожаление.

— Ирина, ты ведь уже и сама поняла, какую жизнь я веду, — душа металась между желанием одним словом закрыть неосторожно начатый роман раз и навсегда и желанием читать его снова и снова до конца своих дней. — Я не обладаю качествами, за которые можно любить. Объясни, что же ты нашла во мне? Почему до сих пор со мной?

Какое-то время Ирина молчала. Молчал в ожидании её ответа и Сергей. И с каждым мгновением, наполненным лишь взволнованным дыханием девушки, на сердце мужчины становилось всё тревожнее. Но он не торопил, позволив Ирине собраться с мыслями — сейчас ему было важно знать правду. Иначе весь этот разговор, да и сам звонок не имели никакого смысла. Как не было бы его и в борьбе за дальнейшую жизнь.

Сергей чувствовал, как летит в бездну. И лишь от ответа Ирины зависело, разобьётся он о землю или за спиной вдруг вырастут крылья.

— Потому что ты мужчина с большой буквы. Ты сильный, — слова Ирины заставили его усмехнуться, а девушка покачала головой и попыталась объяснить, как умела. — Нет-нет, не только физически. Сила мужчины в другом — в способности сделать свою женщину счастливой, не лишать возможности чувствовать себя слабой рядом с ним; дать уверенность, что он всегда защитит и никогда не предаст. И в готовности принять ответственность не только за себя, но и за женщину. За них обоих.

Сергей вздохнул и, наверное, если бы был способен плакать, по его щеке скатилась бы скупая мужская слеза.

— Маленькая моя, я сейчас правильно тебя понял? Ты говорила, что счастлива? Со мной? — в его голове не укладывалось услышанное.

Женщинам, с которыми спал до неё, он столько всего давал: деньги, драгоценности, шубы, машины, работу, бывало, даже знакомил с друзьями, за которых те потом выходили замуж. Но они всё равно не были довольны. Постоянно требовали больше… ещё больше. Ирине лишь однажды в честь окончания университета он подарил какую-то милую безделушку из золота, да ещё цветы. Так почему же она чувствует себя счастливой?

— Ну, а с кем же ещё, Серёжа? — она засмеялась так заразительно, что Сергей невольно тоже улыбнулся.

— Малыш, ты определенно влюблена в меня и потому чересчур идеализируешь. Так же как, когда наши отношения только начались.

— Возможно, идеализирую. Но это не меняет моего отношения к тебе, — в её голосе не было фальши или наигранности. По крайней мере, Сергей их не услышал.

Неужели она, на самом деле, чувствует себя счастливой лишь потому, что уверена в нём?

Настала пора сказать, в конце концов, то, что решил.

— Знаешь, малыш, я очень много думал о тебе, о нашем общении и о нас с тобой.

— И что же в итоге надумал? — её голос изменился. Стал более серьёзным… взрослым что ли…

Сергей ответил не сразу, давая себе время взвесить каждое слово и, возможно, передумать… Нет, врать самому себе, убеждать себя в том, будто ему безразлично, будто ему это не нужно, он больше не хотел.

— Ирина, я думаю, что люблю тебя, — выдал он и замолчал, ожидая реакцию девушки.

Оказывается, признаваться в любви очень тяжело. Не в порыве оргазма, когда рассудок помутился от внезапной необузданной страсти, когда не контролируешь себя, а вполне осознанно, когда чётко понимаешь смысл и последствия каждого сказанного слова. И чем сильнее любишь, тем с большим трудом даются простые слова. Особенно, если до этого ни разу никому их не говорил. Если от ответа зависит дальнейшая судьба.

— Любишь? — удивлённо переспросила Ирина, как если бы сомневалась, не шутит ли Сергей.

Его не обидела подобная реакция. Он, конечно, помнил, как и раньше несколько раз признавался в своих чувствах. Но учитывая, что каждое из таких признаний вырывалось у него в момент оргазма, не удивительно, что девушка не склонна была верить в их реальность.

Мужчина кивнул, будто собеседница могла увидеть. Он снова вздохнул, но уже беззвучно, зная, что сейчас ему предстоит впервые произнести самые главные и безумные слова в своей непростой жизни.

— Люблю. И как бы не сопротивлялся, понимаю: от этого чувства уже никуда не деться. Мне не нужны другие женщины — только ты, малыш. И ночью я не могу уснуть, пока не услышу твой голос и не пожелаю тебе сладких снов. Стоит закрыть глаза — вижу тебя. Повсюду. Мне впервые настолько хорошо с женщиной, и настолько плохо, когда её нет рядом. И я не могу думать ни о чём, кроме того, чтобы этой женщине тоже было хорошо. И секс впервые не определяющий фактор. Я не знаю, как ещё это назвать, если не любовью, — он выдержал паузу между словами, настраиваясь на продолжение разговора, и неожиданно для Ирины спросил: — Положа руку на сердце, малыш, скажи, ты хочешь быть со мной?… Всегда.

— Предлагаешь стать твоей вечной любовницей и содержанкой? — девушка не поверила тому, что услышали её уши.

— Опять отвечаешь вопросом на вопрос, — мягко упрекнул Сергей. Тяжёлый у них с Ириной получается разговор, несмотря на всю его позитивность. — Да, моя лапушка, я предлагаю тебе быть любовницей, другом и соратником во всём. Не только в хорошем, но и в плохом. А ещё предлагаю быть женой и, надеюсь, матерью наших детей. Как минимум троих. Если, конечно, ты хочешь этого так же, как я.

— Больше всего на свете, — девушка готова была расплакаться. За всю жизнь никто никогда не говорил ей таких красивых слов, какие она услышала от Сергея за одну ночь.

— Тогда запомни, что я сейчас скажу. Не знаю, сколько пройдёт времени, но когда всё плохое закончится, и я смогу вернуться, мы будем вместе — навсегда. А до тех пор, просто знай, ты не одна. Где бы я ни находился, ты всегда будешь под моей защитой. Где бы ты ни была, мысли мои и моя любовь всегда будут с тобой. Я дам тебе всё, что захочешь, лишь бы видеть твою счастливую улыбку.

Сергей не мог видеть, как Ирина рухнула на колючий ковёр голыми коленками, но услышал, как она, едва сдерживая слёзы, тихо проговорила:

— Я знаю, Серёжа, но мне ничего не нужно. Только чтобы ты был рядом.

Мужчина тяжело выдохнул.

— Моя маленькая сладкая девочка… — он и так давно уже знал всё, о чём она только что сказала. И всё равно её последние слова, подействовали, как волшебный бальзам. После них хотелось обнять весь мир. Оказывается, не такой уж он безжалостный и несправедливый, если дал Сергею возможность испытать любовь. — Не думал я, что судьба когда-нибудь сведёт меня с такой, как ты, моя Маленькая. Помни, я люблю тебя. И прошу, дождись моего возвращения. Что бы ты обо мне не услышала, в чём бы тебя не старались убедить, никому не верь и не думай о плохом. И не плачь из-за меня. Просто жди. Ты обещаешь?

— Обещаю, — еле слышно ответила Ирина.

Душой, сердцем, всем своим нутром они оба предчувствовали, что уже никогда не увидятся. Слишком похоже на сказку снаружи. И слишком — на прощание изнутри.

Автомобиль остановился возле въезда в закрытый двор, и водитель, приоткрыв окно, высунул руку с брелоком, отпирающим ворота.

— Мне уже пора, малыш. Скажи что-нибудь приятное на прощание, — попросил мужчина.

Он был уверен, Ирина заговорит о том, как сильно будет скучать, но она снова удивила, напомнив, что никогда он не мог предсказать её поступки.

— Возвращайся домой, постучи в мою дверь.

Я открою тебе, обниму как и прежде,

Всё, что было ДО НАС мне неважно теперь,

Я осыплю тебя поцелуями нежно.

Ты подхватишь на руки, закружишь по дому;

Наши встретятся взгляды, и губы сольются.

Мне всё это из снов моих давних знакомо.

Мысли, чувства, признания вскачь понесутся.

Мы друг другу простим всё, что было ДО НАС,

Где-то там…в прошлой жизни, не с нами,

И исправим ошибки, и в тысячный раз

Посмеёмся с тобою над ними упрямо.

Я с дороги тебя уложу отдохнуть,

В спальне свет погашу и прилягу сама.

Всё же ты изменился немного…чуть-чуть.

Как же я без тебя жить так долго могла?!

Мы друг другу простим ожидания муки,

Всех других, кто был рядом ночною порой.

Мы друг другу простим бесконечность разлуки

И уже не расстанемся больше с тобой.

Ирина дочитала стих и замолчала.

Водитель давно уже припарковал автомобиль возле подъезда, но прервать телефонный разговор хозяина не посмел.

Сергей сглотнул слюну и хрипло произнёс:

— Я обязательно вернусь, малыш. Верь, как верю я. Я не прощаюсь. До встречи, — он отключился, не желая больше терзать ни сердце Ирины, ни своё собственное. Он и так знал, девушка сейчас сидит в комнате на полу и горько оплакивает разлуку.

Сергей так и не смог открыто сказать Ирине, насколько серьёзные у него неприятности. Не потому что не доверял. Просто хотел оградить от излишних переживаний. Теперь, когда Ирина не с ним, её никто не тронет — она не представляет интереса. Те, у кого Сергей увёл из-под носа деньги и информацию, даже ради смеха никогда не вообразят, будто он поставил в известность о своих действиях покинутую любовницу. В этом мужчина не сомневался.

Искать будут в первую очередь его. И пока никто не хватился, ещё есть время. Использовать которое нужно на то, чтобы в момент обнаружения пропажи оказаться очень-очень далеко. При желании, конечно, найдут даже заграницей. А желание такое непременно возникнет, если учесть о сумме со сколькими нулями на конце идёт речь, и посчитать даже очень примерные упущенные выгоды от потерянных контрактов. Реалии жизни крайне суровы — жестокая расправа ждала и за меньшие «проделки».

Идеальное решение проблемы — постараться, чтобы никому и в голову не пришло искать его… среди живых. Ну, конечно! Исчезнуть навсегда… из жизни — вот ответ на вопрос «что делать?» С мёртвого ведь какой спрос? О том, где находятся деньги и информация знает он один. Без Сергея их никогда не найдут! А если будут уверены, что он мёртв, попсихуют немного, подёргаются, но через какое-то время забудут. Ко всему прочему его мнимая смерть обезопасит и родных. Ибо шантажировать их жизнями, чтобы получить интересующие сведения, будет просто некого…