Глава 17

— Знаешь, Рэйш, — с чувством сказал Эрроуз, когда земля под ногами перестала содрогаться. Мы с Мэлом доволокли-таки израненную тварь до безопасного места, и я с облегченным вздохом выронил покрытый язвами хвост. — Я, конечно, знал, что ты ненормальный, но чтоб настолько!

— Это еще что. Знал бы ты, чем я в свободное время занимаюсь…

— Даже гадать не буду, — зябко поежился начальник северного участка. — Но дел ты сегодня наворотил столько, что я замучаюсь Корну объяснительные писать.

Я только усмехнулся.

Это да. Думаю, у шефа наверняка случился удар, когда ему доложили, что все маги Смерти в столице вдруг безо всяких причин попадали, кто где стоял, и, судя по ряду признаков, дружно решили отдать Фолу душу. А уж какие чувства его охватят, когда он узнает, что такое творится не только в Алтире, но и по всей стране… а когда шпионы доложат, что и в соседних государствах происходит то же самое…

Не завидую я ему. Честно. И постараюсь не показываться на глаза до тех пор, пока он не успокоится.

И все же кое-что мне следовало сделать прямо сейчас.

Подняв голову, я оглядел образовавшийся на месте разлома уродливый бугор, чем-то напоминающий свежий шрам, и удовлетворенно кивнул. После чего взглянул на беспокойно переглядывающихся коллег, застывших в ожидании дальнейших указаний. Перевел взгляд чуть дальше, туда, где все колыхалась и волновалась собранная нами Тьма. После чего вскинул руку, привлекая к себе внимание, и мысленно попросил: «Отпустите, братья. Теперь уже можно».

Как это ни странно, они все поняли правильно и, пользуясь тем, что бешеный ветер утих, послушно разомкнули руки, а затем молча разошлись в стороны. Тьма же, словно только этого и ждала, освобожденно рванулась наружу, торжествующе завыла, загудела, заполонив на какое-то время собой всю округу. А когда она снова схлынула, мир вокруг нас заметно преобразился. Вместо пугающей пустоты в нем снова появились краски, звуки. Под скалами и в недавно образовавшихся трещинах залегли глубокие тени. Над озадаченно озирающимися магами появились темные облачка наших необычных аур. Тогда как призраки, которые все это время удерживали нас от падения в бездну, слабенько засветились и с тихим вздохом исчезли, словно их тут никогда не было.

«Спасибо, братья», — с чувством подумал я, когда плато наполовину опустело. А потом почувствовал, как в груди разлилось легкое тепло, и понял: меня услышали. Более того, эта связь никогда больше не прервется. По крайней мере до тех пор, пока я не натворю чего-то, что опозорит честь моего великого рода и заставит его от меня отвернуться.

— Мастер Рэйш, а что будет с ними? — отвлек меня от размышлений Роберт. — Им помогут?

Я глянул на сгрудившиеся над нашими головами неупокоенные души и кивнул.

— Леди, на ваше усмотрение…

Налетевший невесть откуда ветерок тут же подхватил уцелевшие осколки и, закружив их в недолгом танце, мгновенно унес с собой.

— Вот и все. Теперь о них есть кому позаботиться.

— А что насчет него? — кивнул Норриди в сторону безучастно лежащей твари, которую никто не пожелал отсюда забрать. — С ним-то что будет?

— Не с ним, а с ними, — поправила его Хокк.

Я прислушался к себе, но никакого отклика в кои-то веки не услышал, после чего подошел к распластанному на камнях монстру и, наклонившись, легонько стукнул его по кончику носа.

— Альтис, ты там живой?

— А? Чего? — оттуда тут же выпорхнуло крохотное серое облачко. — Что, уже можно вылезать?!

— Можно, можно, — хмыкнул я, изучающе глядя на его тусклую душу. — Все закончилось. Собственно, вы двое — последние, кто еще не ушел.

Шоттик активно закрутился на месте, а обнаружив, что, кроме него, поблизости и впрямь осколков больше не осталось, откровенно занервничал.

— Рэйш, что это значит? Куда все подевались?! И что теперь со мной будет?!

Я вместо ответа слегка приподнял зубастую пасть твари и почти не удивился, когда оттуда на свет божий выбрался небольшой, испускающий ровный белый свет шарик. Тот самый огонек, который я ему когда-то подарил.

— Надо же, сберег… Эй, Лот, хватит изображать из себя бледную немощь! Я прекрасно знаю, что ты в порядке.

Тяжелое кожистое веко неохотно дрогнуло, приоткрывая хищно прищуренный глаз. Какое-то время мы молча играли в гляделки, после чего бывший жрец тяжело вдохнул, его тело стремительно ужалось, а еще через миг он поднялся с земли уже в человеческом обличье и скептически на меня посмотрел.

— Ну и как это понимать? Почему из всех умерших только мы двое остались без посмертия?

— Может, потому что ваши грехи оказались чересчур тяжелы для перерождения? — предположил я.

— Зачем же ты тогда меня спас?

— Да просто все спросить хотел: кто выпустил тебя из клетки?

«Двойной» убийца выразительно скривился.

— Когда во Тьме прозвучал твой зов, мне дали понять, что вам понадобятся все темные, кто еще не забыл, ради чего мы вообще живем. Я тоже когда-то был магом, Рэйш. Поэтому мне предоставили выбор: помочь тебе или же остаться гнить в тюрьме на целую вечность.

— И что же тебя заставило помочь старому врагу?

Лот вместо ответа поднял руку, а когда на его ладонь спланировал мой искрящийся чистейшим Светом шарик, тихо вздохнул.

— Наверное, вот это?

Я вопросительно приподнял одну бровь.

Да ну? Так быстро?

— Знаешь, Рэйш, — тем временем продолжил он. — Когда годами сидишь в абсолютнейшей тишине, где даже поговорить не с кем, то на удивление быстро обнаруживаешь, что первыми у тебя почему-то заканчиваются ругательства. Какое-то время тебя поддерживают злость и мечты о мести, но вскоре тускнеют и они. Потом ты по инерции еще продолжаешь ворчать и жаловаться на жизнь, стенаешь, жалеешь себя… пока не понимаешь, что это попросту скучно. После этого приходят сомнения. Затем они сменяются равнодушием. И вот когда ты вплотную подойдешь к черте, за которой начинается безумие, то чтобы не сойти с ума, ты поневоле вспоминаешь все, что ты когда-либо сделал, и все, что кому-либо сказал. До последнего слова, до самых мельчайших подробностей. Порой даже споришь с собой и с теми, кто был для тебя значимым. А когда раз за разом не получаешь ответов, то волей-неволей начинаешь думать, сопоставлять, анализировать, смотреть на произошедшее глазами противника. И вот какая штука получается, Рэйш… Вот это…

Лотий легонько подбросил на ладони шар.

— Почему-то перестало обжигать меня практически сразу, как только я сообразил, что мы с тобой на самом деле не враги. Просто мы шли к одной и той же цели разными путями. Причем раньше мне казалось, что методы не важны, но когда я смотрю на тебя, то понимаю — Тьма это не то, что мы всегда считали. А живет она ровно по тем законам, которые мы в нее принесли. Она никогда не убеждает, не отговаривает, не мешает… она просто отстраняется и терпеливо ждет, пока к нам вернется то, с чем мы в нее пришли. Тьма… она как зеркало, Рэйш. Наверное, мы поэтому так не любим смотреть на свое отражение?

Я усмехнулся.

Это точно. Некоторым из нас в зеркала вообще лучше не смотреться. Рассудок целее будет.

— Так что с нами, Рэйш? — остро на меня взглянул Лотий, за спиной которого ненавязчиво пристроился Альтис Шоттик.

Я пожал плечами.

— Это не мне решать. Но если бы спросили моего мнения, то я бы сказал, что первый шаг всегда самый трудный, и тот, кто на него отважился, гораздо мудрее того, кто даже носа из дома не высунул. Да, дорога не будет легкой. Да и быстрой ее нельзя назвать, но чтобы идти было не так скучно, быть может, стоит поискать того, с кем ее осилить?

— Какая еще дорога? Куда?! — не на шутку заволновался Шоттик. — Я никуда не пойду! Тем более с ним!

— Спасибо, Рэйш, — спокойно отозвался Лотий, одним щелчком отправив засуетившегося светлого в полет. — Одиночество убивает быстрее тишины, поэтому если твое пожелание исполнится, я буду благодарен.

Я кивнул, отступив на шаг. И чуть наклонил голову, когда мне в лицо ударил еще один порыв ветра, на этот раз гораздо более холодного, который и унес с собой две последние неприкаянные души. Не знаю, правда, что решит по этому поводу Ферза, однако она всегда была не только справедливой, но и милосердной богиней. И если Лотию дадут возможность сделать еще один шаг на том пути, что он выбрал, надеюсь, однажды он все-таки вернется к Свету. А заодно и Шоттика выведет, которому еще не год и не два придется расплачиваться за совершенные при жизни грехи.

— Рэйш, а как же мы? — окликнул меня Эрроуз.

Я слабо улыбнулся, почувствовав, что ветер снова набирает силу.

— Вам тоже пора, Грэг. Живым не место на темной стороне. Ты ведь знаешь.

Он открыл было рот, чтобы мне возразить, но резко усилившийся ветер буквально сдул его душу с плато, унеся заодно с собой всех наших коллег. Действительно всех, за исключением меня, связанных поводками душ Мэла, Роберта, Йена, Триш, Хокк, Тори и… леди Натали Корн, которую поднявшийся ветер почему-то даже не задел.

Когда мой взгляд остановился на ней, леди отчего-то смутилась и явно занервничала, словно действительно была в чем-то виновата. Но вместо того, чтобы задавать вопросы, я всего лишь протянул ей руку.

— Пойдемте, Натали. Пора и нам вернуться домой.

— По-моему, вы и так уже дома, — прошептала она, глядя на меня снизу вверх широко раскрытыми глазами, на дне которых уже вовсю плескалась и переливалась прекрасно знакомая мне Тьма.

— Это верно, — не стал отрицать я. — Здесь мне действительно хорошо. Но есть кое-что, что заставляет меня раз за разом возвращаться обратно.

— И… что же это?

— Вы. Но вам пока не стоит здесь надолго задерживаться.

У нее слегка зарумянились щечки, однако руку она мне все-таки подала. А затем все вокруг затопила явившаяся на мой призыв Тьма, бережно подхватив наши души и отправив туда, где, по ее мнению, нам было самое место.

***

Когда Тьма рассеялась, я обнаружил, что нахожусь один, в абсолютно незнакомой комнате. Судя по всему, в чьей-то гостиной. Причем лежу себе спокойно на кушетке, полностью одетый и, что удивительно, даже грязные сапоги с меня никто не снял. При этом за окном снова (или все еще?) царили легкие сумерки. На стеклах дрожали крохотные водяные капельки, так что на улице, вероятно, недавно прошел дождь. И это было хорошо — это означало, что во Тьме я не слишком задержался, а вот если бы в Алтире успел выпасть снег, мне было бы гораздо сложнее объяснить начальству свое отсутствие на рабочем месте.

Впрочем, долго гадать, что и почему, мне не пришлось. Потому что, как только я определился со временем года и, покрутив головой, огляделся более внимательно, то подметил сидящий в кресле рослый мужской силуэт, который в отчаянном жесте держался руками за голову и почти неслышно что-то бормотал.

— Э-э… шеф, надеюсь, вы не заупокойную по мне читаете? — осторожно поинтересовался я, принимая вертикальное положение.

Корн вздрогнул и резким движением отнял руки от лица.

— Р-рэйш…

— Добрый вечер, — на всякий случай решил проявить вежливость я. — Не подскажете, какое сегодня число?

— Ч-четвертое.

— Хм. А месяц?

— Сейчас середина осени, Рэйш, — отчего-то прошептал Корн, медленно поднимаясь с кресла.

Я приятно удивился.

— То есть меня не было всего пару дней?

— Нет! Демон тебя задери! — неожиданно взорвался светлый, и на его физиономии появилось воистину зверское выражение. — Ты, между прочим, умер пару дней назад! Вместе с половиной моих сотрудников! Только в отличие от них вовремя не очнулся! И, к слову, не ты один!

— Папа! — в дверях появилась запыхавшаяся Натали. Слегка растрепанная, откровенно встревоженная, но при виде меня на ее лице расцвела совершенно бесподобная улыбка. — О, Артур… вы тоже вернулись?

Корн в шоке обернулся и замер, когда Натали, одетая абсолютно так же, как и два дня назад, порывисто его обняла и с чувством расцеловала.

— Прости, папочка. Я сама не знала, что так получится. Прости, что тебе пришлось переживать за меня. Артур ни в чем не виноват.

— Не виноват?! — на мгновение растерялся шеф. — Позавчера мне сообщили о несанкционированном применении магии в моем же собственном доме! Когда я все бросил и примчался, то оказалось, что входная дверь выбита, один из моих слуг обгорел до неузнаваемости, в холле вовсю полыхает пожар, а в огне без движения лежишь ты и мертвый маг, у которого во время осмотра не только была раздроблена голова, но даже аура не определялась! А пока я пытался понять, что произошло и кого из вас придется хоронить в первую очередь, мне вдруг сообщили, что у нас половина сотрудников внезапно слегла без признаков жизни, да еще и на неизвестный науке срок! И поскольку только один темный маг во всем Алтире способен на такие фокусы… Что я, по-твоему, должен был подумать?!

— Олвина спалила я, — торопливо пояснила фея, крепко держа разгневанного отца за руки. — Он был марионеткой. Напал на моего гостя… со спины… подло… а когда Артур упал, я не сдержалась и потеряла контроль над магией. В доме вспыхнул пожар. Оставшиеся силы я бросила на то, чтобы его погасить. Но не смогла. Истощилась раньше. А потом услышала зов, и мы… и меня…

Она беспомощно оглянулась.

— И ее утянуло во Тьму следом за мной, — закончил ее сумбурный рассказ я. — Просто потому, что в роду вашей супруги испокон веков передавался скрытый дар, поэтому на темной стороне Натали при желании тоже может чувствовать себя как дома.

У Корна вытянулось лицо.

— К-какой еще дар?

— Самый обычный. Темный.

— У моей дочери?!

Я тяжело вздохнул.

— Вот именно. Но давайте я расскажу все с самого начала, а вы потом дополнительно спросите, если я что-нибудь упущу…

Спустя полторы свечи шеф с растерянным видом остановился у окна и, нервно одернув ни в чем не повинную занавеску, недоверчиво посмотрел сперва на дочь, а затем на меня.

— Вот, значит, как. Хаос… куклы… Тьма и боги… и опять этот проклятый Лотэйн! А родня моей жены, получается, все эти годы тихонько хранила тот самый скрытый дар?

Я кивнул.

— Отец Гон подтвердит. Да и Фол, я думаю, тоже. Это ведь его дар. И его алтарь, который, между прочим, первым почуял пробуждение Натали.

— Так она поэтому смогла удержать тебя на этом свете? — нахмурился шеф. — И ее поэтому не тронул никто из твоих новых… друзей?

Я снова кивнул.

— Тьма ее любит и уже давно ожидает ее возвращения. Династия лотэйнийских жнецов не должна исчезнуть бесследно. Сейчас в мире осталось всего три ее представителя: Роберт, Натали и я. Но я поговорил с отцом-настоятелем и готов повторить: если ваша дочь не захочет отказаться от светлого дара, если ей не по душе променять профессию целительницы на звание могущественной темной магини, Ал поможет оставить ее дар скрытым. По наследству он, разумеется, все равно перейдет. Только уже не сыновьям, а дочери.

— Вы мне об этом не говорили, — тихо сказала Натали, когда в комнате стало оглушительно тихо.

— Я открыл вам свой разум, — возразил я.

— Это было слишком личное. Я не стала бы заглядывать так глубоко!

— Но кое-что вы ведь все-таки подсмотрели, правда?

Под моим пристальным взором Натали снова смутилась и отвела глаза.

— Простите. Зато теперь я понимаю, почему вы все это время от меня отстранялись.

Я аккуратно взял ее за руку.

— Я не отстранялся, Натали. У нас с вами одинаковые сны. И чувствуем мы друг друга с равной силой. Наличие общего дара притягивает наши души, как магнитом, особенно во Тьме, где очень трудно оставаться неискренним. Но я хотел, чтобы у вас было чуточку больше времени определиться с решением. Ведь одно дело, если вы полностью осознали и приняли свою судьбу, и совсем другое, если вы хоть на мгновение усомнились в себе или тем более во мне.

Она сердито на меня покосилась.

— Я не передумала, если вы это хотели сказать! И знаю, что наша встреча была предопределена задолго до нашего с вами рождения! Но все-таки тогда, во дворце… Скажите, мастер Рэйш, вы верите в любовь с первого взгляда?

Я тихо рассмеялся.

— Я вообще мало во что верю, Натали. Но я совершенно точно верю в вас. И в те чувства, которые вы во мне вызываете.

— Это значит да? — с подозрением прищурилась она.

— Это значит, что если бы не ваш отец, я сделал бы вам предложение немедленно, — совершенно серьезно признался я. — Боги и без того уже одобрили наш союз, так что при желании обряд можно было сделать и тайным. Но поскольку это было бы нечестно по отношению к вашему отцу, которого я, несмотря ни на что, уважаю, то я все же должен спросить: шеф, сколько времени вам понадобится смириться с тем, что однажды ваша дочь сменит фамилию с Корн на Рэйш?

— Да иди ты! — с расстроенным видом отмахнулся от меня глава главного столичного Управления сыска. — Тоже мне, нашел аргументы: предопределено… предназначение… божественные знамения…

— А если я просто скажу, что люблю ее, вы поверите?

Корн обернулся.

— Ей сперва это скажи!

Мы на мгновение скрестили взгляды, как уже не раз бывало. После чего я спокойно повернулся и, глядя Натали в глаза, так же спокойно сказал:

— Натали Корн…

— Я согласна, — твердо ответила она, а в ее глазах снова появились восхитительные смешинки. — И даже брачный контракт с вас требовать не буду, представляете?

— Вот видите, шеф, — с невозмутимым видом обернулся я к Корну. — Брачный контракт нам не нужен. И вообще она вся в вас: я еще даже сказать ничего не успел, а Натали и так все прекрасно знала.

— Род, ну за что мне все это, а?! — обреченно вздохнул шеф. — А ты, дочь моя… да неужели тебе нужен этот упрямый, насквозь прожженный, несносный грубиян неизвестного происхождения, который вообще не в курсе, что такое субординация?! И который только что имел наглость сообщить, что отныне тебе суждено стать не лучшей целительницей Алтира, а какой-то там магиней Смерти?!

— Я пошла за ним во Тьму, папа. Неужели ты думаешь, что я побоюсь выйти за него замуж?

Шеф снова посмотрел на подчеркнуто невозмутимую дочь, затем на меня, на ее зажатую в моей руке ладошку, а затем с горечью отмахнулся.

— Да ну вас… хоть воскресли, и то ладно.

И с самым расстроенным видом направился к выходу. Однако уже у самой двери все-таки выпрямился, расправил плечи и совсем другим тоном бросил:

— Помолвка через две недели. Свадьба через месяц. Натали, матери сама все объяснишь. Еще тебе вменяется обязанность стать самой ослепительной невестой на свадьбе. А ты, Рэйш, только попробуй мне опоздать! Подведешь Натали, я тебя с того света достану, понял?

— Так точно, шеф, — усмехнулся я. — Установку принял — на том свете без вашего разрешения не появляться!

— Вот именно, — проворчал Корн. — Мертвый зять мне не нужен.

— Не волнуйся, папа, — успокоила его Натали. — Если он умрет, я его воскрешу. Я знаю надежный способ.

Шеф на это даже оборачиваться не стал — просто ушел, по пути сокрушенно качая головой и, по-видимому, готовясь к худшему дню в своей жизни. А когда он скрылся из виду, я искоса глянул на свою… теперь уже официальную невесту и вопросительно приподнял одну бровь.

— Что еще за способ?

Натали загадочно улыбнулась.

— Ферза подсказала… перед тем, как отправила нас обратно. И еще она посоветовала хотя бы одному из наших сыновей дать имя Артур, чтобы династия не прерывалась.

Я от таких новостей слегка подвис.

Как это? Нам что, надо ждать теперь не двоих, а троих наследников?! Но потом рассудил, что буду решать проблемы по мере их поступления, и вернулся к предыдущему вопросу.

— Так что это за волшебный способ, о котором даже я ничего не знаю?

Натали мягко улыбнулась и осторожно меня поцеловала.

— Как думаете, сработает?

Ух, как меня в этот момент тряхнуло. Аж искры из глаз брызнули. Хорошо еще, что рядом никого больше не было, а то не думаю, что смог бы уберечь посторонних от повреждений.

Я ошалело тряхнул головой, силясь успокоить взбунтовавшуюся Тьму, но комнату все равно заволокло густой черной пеленой, из глубины которой послышался тихий женский смех.

— Фолова бездна, это было нечестно… Натали!

— Я здесь, — снова рассмеялась она, выныривая из Тьмы, словно настоящая фея из сказки. А когда я наклонился и наконец-то произнес те самые слова, которые предназначались лишь ей одной, Натали прильнула в ответ и, положив голову мне на плечо, вздохнула. — Я тоже вас люблю, Артур. Но при папе этого пока лучше вслух не говорить. Он у меня такой впечатлительный…

Эпилог

Неделю спустя

— Если ты сейчас скажешь, что тебе тоже нужен внеочередной отпуск по семейным обстоятельствам, я тебя стукну, — свирепо раздул ноздри Норриди, когда я к нему заглянул.

Дело было под конец рабочего дня, большая часть сотрудников или активно собиралась, или уже разошлась по домам, поэтому мне никто не помешал вломиться в кабинет непосредственного начальства и бесцеремонно плюхнуться на диван.

— Это еще почему?

— А ты полюбуйся, — фыркнул Йен, подтолкнув ко мне ворох бумаг. — Вчера ко мне Тори пришел с просьбой перенести их с Лиз отпуска, потому что им, видите ли, срочно понадобилось навестить ее родителей. Сегодня Лив заявил, что наконец-то решился сделать предложение Хокк, и та внезапно осчастливила его согласием… Это все ты виноват! Это из-за тебя среди моих сотрудников началась любовная эпидемия!

Я от такой наглости аж поперхнулся.

— Между прочим, ты первый начал. Полгода не прошло, как ты оформил отношения с Триш, а теперь собираешься свалить все с больной головы на здоровую?

— Арт… — по обыкновению заныл Йен. — Ну ты только представь, что будет, если они уйдут в отпуска все разом! Я ж сразу без четырех магов останусь! Ни одного светлого в штате — это сущий кошмар!

— У нас сейчас спокойно на участке, — фыркнул я. — Дай им по неделе отдыха, друг за другом. А с датами свадьбы пусть определяются заранее и с учетом потребностей Управления.

— Ну да. Тебе легко говорить — тебя, если что, Корн прикроет. А мне что делать, если дела опять посыплются как из рога изобилия? Надеяться на практикантов?!

Я со смешком достал из-за пазухи свеженький приказ и бросил ему на стол.

— На. И не смей стенать, что о тебе некому позаботиться.

Йен коршуном налетел на несчастную бумажку и, наскоро пробежавшись по ней глазами, просиял.

— Спасибо, Арт! Это же меняет дело! — Но потом в его голосе вдруг прорезалось справедливое подозрение: — А что это за опытный целитель аж первого ранга, которого Корн с такой легкостью отдает на наш участок, да еще и с пометкой «попробуйте не принять»? Только не говори мне, что это…

У Норриди вдруг вытянулось лицо.

— Нет! Не может быть!

— Шеф посчитал, что у нас на западном участке гораздо меньше обезображенных трупов, чем в ГУССе, поэтому его единственной дочери здесь будет спокойнее работать, чем под его непосредственным руководством, — оскалился я.

Йен смерил меня хмурым взглядом.

— Это ты настоял, да?

— Напротив, Натали сама попросила о переводе. А что ты так разнервничался? Она хороший целитель. И совмещать работу с преподаванием для нее не проблема.

— Да? — еще мрачнее уставился на меня друг. — А по поводу скрытого дара она что-нибудь надумала?

Я пожал плечами.

— Такие вещи быстро не решаются. Так что можешь с чистой совестью оформить ее на место Лива. Временно. А практикантов она сама приведет, благо у нее их сейчас в достатке.

Норриди недовольно наморщил нос.

— Ладно. Дареному целителю в диплом не смотрят… но все же, Арт, что мы будем делать, если Натали вдруг захочет «потемнеть»?

— Как обычно. Учить.

— А если она, наоборот, так и не решится?

Я внимательно посмотрел на друга.

— С чего вдруг такие вопросы?

— Да я ж за тебя переживаю, — отвел глаза Норриди. — Темному со светлым всегда непросто. А когда «светлость» осталась лишь снаружи, так и вообще… вон чего Хокк с Ливом вытворяют. Что ни день, то стены ремонтируем, потому что они, видите ли, стали слишком эмоционально друг на друга реагировать!

— А, ты в этом смысле… нет. Управление мы тебе не разнесем. Моя Тьма бережет Натали, как меня самого, а ее Свет мне не мешает. К тому же на днях она обмолвилась, что в целительстве почти достигла потолка, поэтому и на стажировку к отцу напросилась. Хотела себя проверить, узнать, способна ли на большее. И как только она поймет, что расти ей действительно некуда, думаю, решение придет само собой.

— Но ведь Свет и Тьма…

— Это мы с тобой знаем, что разницы между ними немного. А Натали это еще только предстоит усвоить. Поэтому вопрос, скорее, не в том, захочет она или нет, а в том, какую сторону ее дара можно будет показать общественности, чтобы не вызвать панику раньше времени.

— Значит, за Натали ты спокоен? — все еще с некоторой долей настороженности уточнил Йен.

— Насколько это возможно. Но все же считаю, что здесь ей будет безопаснее. Особенно если на темную сторону она в ближайшее время так и не перейдет.

— А ты не хочешь ее поторопить?

Я качнул головой.

— Нет, Йен. Такие, как мы, должны сами решать, когда пришло время шагнуть за границу.

— Хорошо, — так же неожиданно расслабился Норриди и, положив приказ на стол, быстро его подмахнул. — Буду рад еще одному толковому сотруднику. Завтра, надеюсь, увижу вас обоих?

Я снова кивнул и поднялся с дивана.

— Помолвка только через неделю, так что время у нас еще есть. Ты, кстати, без меня сегодня обойдешься? Мне нужно навестить отца Гона.

— Да Фола ради, — отмахнулся Йен. — Только поводок без предупреждения не обрывай, чтобы в случае чего я смог до тебя докричаться.

— Само собой.

Отставив Норриди корпеть над бумажками, я ушел на темную сторону и, добравшись до первохрама, остановился на пороге. Все здесь было давно знакомо… высокие стены, светящийся потолок, расположенные по обе стороны величественные статуи… правда, народу почему-то оказалось многовато. Но сообразив, что целых тринадцать жрецов явно не просто так решили сюда прогуляться, я коротким кивком их поприветствовал и подошел к выступившему вперед настоятелю.

— Здравствуй, брат, — мягко сказал он, положив руку мне на плечо. — Мы хотели поблагодарить тебя за помощь.

Я с недоумением на него посмотрел.

— Да вы что, святой отец? Я же не один этот разлом закрывал. Вон там сколько народу присутствовало! Мои ученики, друзья, коллеги, не говоря уж о тех, кто даже после смерти явился на наш зов и встал вместе с нами в строй! Каждый из этих ребят ради победы чем-то пожертвовал. Да и боги помогли. А если бы не вы… все вы… разлом мы бы, может, и закрыли, но марионеток по миру сейчас могло бы бродить в десятки, а то и сотни раз больше, чем сейчас.

— Ты прав, — кивнул жрец. — Борьба с хаосом никогда не закончится. Но теперь, когда мы знаем, что искать, выявлять кукол станет намного проще.

— Я бы так не сказал. Последнюю куклу я даже не распознал, хотя стоял совсем рядом. Хаос стал изобретательнее.

— Но и мы не стоим на месте, — вышел вперед служитель Рейса. — Боги быстро набирают силу, а хаос, наоборот, ослаб. Милостью Фола и остальных богов Тьма укажет нам места, где ей пока еще трудно находиться. А ты и твои братья, надеюсь, помогут нам их вычистить.

Я усмехнулся.

— За этим дело как раз не станет. Особенно теперь, когда все маги Смерти в курсе проблемы…

— Вот именно поэтому мы и хотели тебя увидеть, Артур, — улыбнулся отец Гон. — Ты сделал богоугодное дело, когда собрал всех темных магов вместе.

Я только плечами пожал.

— Да ничего особенного. Я позвал — они откликнулись.

— Нет, Артур, — покачал головой настоятель. — Быть может, ты еще не осознал, что именно произошло, но ты не просто позвал кого-то на помощь… ты объединил их. Живых и мертвых, людей и призраков. Общей бедой, общей целью, кровью и даже душами. Тем самым ты, сам того не ведая, сумел породнить всех ныне живущих магов Смерти и воссоздал то самое темное братство, о котором мы уже больше полутора тысячелетий не слышали.

— Эм…

Признаться, от последней новости я слегка растерялся.

Ну да, народ пришел к нам отовсюду. Никто не струсил, не сбежал и ни на миг не усомнился, что мы делаем нужное дело. Более того, каждый из них доверился мне. Доверился тем, кто рядом. Знакомым, незнакомым… неважно. Нависшая над миром угроза по-настоящему нас сплотила. И когда ради его спасения потребовалось отдать не только жизнь, но и души, никто не отказался, не отступил и отдал все, что имел, ради того, чтобы мы тогда выстояли. Да и сейчас, полагаю, они не откажут, если в один прекрасный день я кину клич и позову их на бой с какой-нибудь особо опасной нечистью.

— Демон меня задери… — пробормотал я, припомнив, что мы действительно сотворили нечто невообразимое. — Я об этом как-то не подумал.

— Благодаря тебе рано или поздно отношение к темным магам изменится, — улыбнулся отец Гон. — Это день настанет, я верю. А мы со своей стороны сделаем все, чтобы приблизить нашу общую победу.

Я медленно оглядел спокойные лица жрецов.

Светлые, темные… молодые и старые… я никогда не присматривался к ним раньше.

А ведь мы действительно делаем общее дело, просто они сражаются со злом не секирой, а молитвами. Не кулаками, а терпением и умением выслушать. Благодаря им сколько заблудших душ сумели обрести покой? Сколько людей отступили от края, всего лишь своевременно получив совет, поддержку и понимание?

Порой нам кажется, что работа жрецов не так уж важна. Однако всего одно слово способно как сбросить нас в пропасть, так и вытащить из нее. Словом можно вылечить, а можно и убить. Погубить или спасти. А если задуматься, насколько непросто вот так изо дня в день, из года в год вести за собой людей… ободрять отчаявшихся… поддерживать обессилевших… давать надежду умирающим, отводя от грани безумия и оберегая их души от хаоса… причем делать все это с помощью одной лишь веры…

Я глубоко вздохнул и коротко поклонился стоящим напротив меня жрецам. Молча благодаря их за ту тихую, незаметную, но оттого не менее важную работу, которая так много значила для каждого из нас.

— Буду рад увидеть тебя вместе с избранницей, Артур, — по-отечески посмотрел на меня отец Гон. — Обряд в верхнем храме мы проведем по общим правилам. Однако я хочу, чтобы прежде вы обвенчались здесь. Без родственников и свидетелей. Так, как было завещано изначально, ведь таинство брака не зря называется именно таинством, да и касается оно только вас двоих. Если ты не против, я сам соединю ваши руки и сам испрошу для вас благословение у богов.

— Благодарю, святой отец. Это большая честь.

— Ступай, — снова улыбнулся жрец. — Что-то подсказывает мне, что у тебя сегодня будет насыщенный вечер.

С подозрением глянув в его хитро прищуренные глаза, я поостерегся спрашивать, что именно он под этим подразумевает, и, попрощавшись, ушел. Однако перед тем, как навестить Натали… да, была у меня мысль коварно умыкнуть ее из дома, пока никто не видит… но на сегодня я запланировал еще одно важное дело. Дело, которое и без того слишком долго откладывал и которое именно сегодня решил довести до конца.

В ГУССе, как и ожидалось, почти никого не было. Диспетчер на входе, дежурный маг, пара припозднившихся сотрудников… ну и Корн, разумеется, который раньше полуночи, по-моему, вообще кабинет не покидал.

— Рэйш? — несказанно удивился он, когда я заглянул в приоткрытую дверь. — Ты чего крадешься? Никак к сейфу моему опять примериваешься?

— Сейф я уже вскрыл, — с невозмутимым видом ответил я, заходя внутрь. — А пришел по другому делу.

— Какому именно? — подозрительно прищурился Корн. И еще больше насторожился, когда я положил на стол тонкую папку с документами. — Это как понимать? Ты что, компромат на меня собрал?

Я качнул головой.

— Ну что вы, шеф? Как можно? Компромат я приберег на потом. На случай, если вы в последний момент отзовете согласие на свадьбу.

— Тогда что это?

— Одно незакрытое дело, которым вы когда-то интересовались.

— Да? — с сомнением переспросил Корн, но все же потянулся за папкой, развязал порядком поизносившиеся от времени тесемки, после чего с недоумением уставился на неровно лежащую газетную вырезку, на которой огромными буквами было написано: «Ужасное происшествие в Белом квартале…»

Шеф бегло пробежался глазами по одной статье, затем гораздо внимательнее вчитался в другую. Увидев наполовину выцветшее изображение прекрасно знакомого нам обоим дома в элитном квартале столицы, где некогда проживало семейство де Ленур. Метнул в мою сторону острый взгляд. Что-то сопоставил. Прикинул. Быть может, даже припомнил. После чего шумно раздул ноздри, торопливо разворошил всю остальную папку, содержимое которой так упорно когда-то собирал Ларри Уорд. Отдельно остановился на протоколе вскрытия Оливера Гидеро. А когда дошел до копий документов из Дома милосердия, которые я в свое время вернул в дело Артура Кристофера де Ленур, на мгновение замер. После чего откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза.

— От кого ты получил эти сведения?

— От мастера Этора Рэйша.

— Кто-нибудь еще об этом знает?

— Кроме моего духа-хранителя, нет, — спокойно ответил я.

Корн снова ненадолго задумался, после чего поднял руку и одним движением спалил папку вместе со всем ее содержимым.

— Дело закрыто, Рэйш, — ровно сообщил он, сдув со стола пепел. — Это все, что ты хотел мне сказать?

— Пожалуй, да.

— Отлично. — Шеф поднялся из-за стола и потянулся за висящим в углу пальто. — Тогда иди домой, сними шляпу и смени свой дурацкий плащ на приличный камзол.

Я озадаченно на него воззрился.

— Зачем?

— Затем, что ужин в восемь, Артур, — невозмутимо отозвался Корн, снимая пальто с вешалки. — В узком семейном кругу. И раз уж ты собираешься войти в этот самый круг, то будь добр, приди вовремя.

С этим словами он спокойно оделся, забрал со стола небольшой портфель и, едва не задев меня плечом, вышел. А я какое-то время постоял, глядя на остывающий пепел, но потом улыбнулся и тоже вышел, подумав про себя, что Корн прав и иногда под прошлым действительно стоит подвести решительную черту. После чего перевернуть выцветшую от времени, потерявшую былую значимость страницу и начать жизнь с чистого листа.