Глава 7

— Вы сумасшедший, Артур Рэйш! — раздалось сердитое из переговорника, едва только амулеты снова заработали, а прибывший по тревоге к зданию ГУССа Лив сообщил, что со мной хочет поговорить леди Натали Корн. — Как вы посмели так грубо нарушить протоколы безопасности?! Разве вам не говорили, что при встрече с любой неизвестной болезнью наипервейшей мерой предосторожности является изоляция?!

Я только крякнул.

Честно говоря, не думал, что и ее отправят сюда спасать заболевших. С другой стороны, с этого утра она официально стала одной из сотрудниц ГУССа. Но все же явиться сюда и помимо прочего тратить время на то, чтобы меня отругать…

Ну да, согласен: я рисковал, когда совался в лечебное крыло, однако победителей, как говорится, не судят. Особенно после того, как прибывшие по тревоге маги сняли блокировку со здания, целители тщательно обследовали подвал и два первых этажа, вывели наружу здоровых, обработали какой-то пахучей дрянью все кабинеты, коридоры и даже лестницы. Как раз сейчас огромная команда специалистов плотно занималась так и не пришедшими в себя пострадавшими, которые находились в холле и особенно в лечебном крыле. Но по данным осмотра признаков опасной болезни ни у кого из них не было обнаружено. Так что с источником я не ошибся. Это означало, что делать тут больше нечего. И мне, как всем уцелевшим, тоже пора было покинуть это уютное заведение, однако Херьен напомнил, что до полного обследования делать это категорически запрещено. Тогда леди Корн совершенно напрасно тратила сейчас время, пытаясь убедить меня дождаться целителей, — по большей части приказы я все-таки выполнял. А уж при наличии свидетелей тем более старался не подставляться.

— Мастер Рэйш…

— Да-да, я все понял: сижу в кабинете, жду команду спасателей и не дергаюсь, — решил прекратить я этот бесполезный спор. — Можете через окно проверить: вот он я, никуда не ушел. И отца вашего тоже не бросил. Вон он, у меня под ногами лежит, тихий и спокойный как никогда.

Выглянув в окно и увидев напротив здания ГУССа целую делегацию, среди которой были, разумеется, и мои ребята, я хмыкнул. А потом заметил среди них изящную женскую фигурку с переговорным амулетом и приветственно махнул рукой.

— Мастер Рэйш!.. — вместо того чтобы обрадоваться, еще больше рассердилась целительница. — Вы ведете себя несерьезно, тогда как ситуация, можно сказать, критическая!

— Критической она была полсвечи назад. А сейчас это всего лишь последствия. Причем далеко не самые катастрофические.

— То есть гибель людей вы за катастрофу не считаете?

— Натали, ну давайте не будем спорить, — попросил ее я. — Все уже позади, мы живы, большую часть сотрудников тоже удалось спасти, а вы до сих пор отчитываете меня, словно супруга — нерадивого мужа.

Кто-то рядом с леди Корн поперхнулся, но сама она даже глазом не моргнула и, вместо того чтобы смутиться, отчеканила:

— Если бы я была вашей законней супругой, мастер Рэйш, то вам бы сейчас досталось вдвое больше.

— Боюсь, у вас сложилось ложное представление о семейной жизни, — с озабоченным видом отозвался я. — Имейте в виду: дома я превращаюсь в тирана и деспота, так что в споре со мной у вас не осталось бы ни единого шанса.

— По-моему, вы себе льстите.

— Ничуть. Просто в обычное время я хорошо маскируюсь. А дома, чтобы никто не догадался, надеваю большие пушистые тапочки.

На том конце воцарилась подозрительная тишина.

— А тапочки у вас с ушками или без? — совсем другим тоном поинтересовалась Натали, и на ее бледном лице наконец-то появилась слабая улыбка.

Я на мгновение задумался, что бы такое ответить, чтобы она перестала волноваться, но тут в разговор бесцеремонно влезла Хокк.

— Не слушайте его, леди. Он вообще-то дома босиком ходит.

— А вы откуда знаете? — повернулась к ней Натали.

— Как это откуда? — не растерялась Хокк. — Он всех гостей так встречает! А иногда и вовсе может появиться в одной только шляпе, от которой к тому же так сильно разит Тьмой, что под ней даже лица бывает не видать!

Кто-то из моих учеников сдавленно всхлипнул. А Натали снова повернулась к окну и окинула меня подчеркнуто заинтересованным взором.

— Вот, значит, как…

Я мысленно погрозил кулаком давящейся от смеха напарнице и пообещал ей за поклеп внеочередную тренировку на нижнем слое. Но на ее счастье в этот самый момент до кабинета Корна добрались-таки целители и жрецы, так что на какое-то время мне стало не до споров. Ну а когда меня со всех сторон просветили, обнюхали, общупали, проверили всеми мыслимыми и немыслимыми способами, выдали заключение, что я здоров, и наконец-то позволили покинуть ГУСС, эта хулиганка уже сбежала… да не домой, конечно, а на помощь коллегам… ну а Натали уехала в ближайшую лечебницу вместе с отцом.

— Вот так всегда, — проворчал я, когда из всей банды меня осталась встретить только широко улыбающаяся Триш и непростительно легко, несмотря на середину осени, одетый Роберт. — Никакого почтения. Точно тренировку на выносливость вам устрою. И только попробуйте ее провалить.

Роберт вместо ответа только молча взял меня за руку, а Триш беспечно кивнула.

Эх, дети…

Само собой, они примчались сюда сразу, как только подняли на уши все четыре участка, знатно переполошили служителей храма, разрушили мирную жизнь Королевского университета и согнали к зданию ГУССа столько народу, что тут яблоку стало некуда упасть. Правда, поскольку практически все руководство Управления оказалось выведено из строя, то сейчас здесь по большей части командовали целители и жрецы. Но даже так неразберихи все равно было предостаточно. А как только они сообщили, что угрозы новых заражений нет, и начали один за другим отбывать, одновременно забирая с собой раненых и погибших, я почувствовал на себе требовательный взгляд невесть откуда вывернувшегося Илджа. Заодно припомнил, что на время отпусков именно его Корн оставлял обычно за старшего. За умение, как выразился шеф, нестандартно мыслить. Запоздало сообразил, что именно наша команда первой подняла тревогу, за что нам еще придется не раз отчитываться. Наконец подметил мелькнувшую среди поредевшей толпы физиономию отца-настоятеля и вполголоса бросил:

— Так, ученик, тебе пора домой, причем желательно тихо и незаметно, пока тебя не опознали.

Роберт поспешно набросил на себя длинный плащ с капюшоном и исчез из виду.

— Отлично. Ну а ты, несчастная, пойдешь со мной.

— Куда? — не подозревая подвоха, спросила Триш.

— Как это куда? Объясняться с начальством. Потому что за произошедшее в ГУССе точно с кого-то точно спросят. И я очень хочу надеяться, что это будем не мы.

Я, правда, не учел, что благодаря поводкам Хокк, Тори, Триш… всей необходимой информацией Илдж уже владел. Как и другие заинтересованные лица. Поэтому, когда мы поднялись в кабинет Корна, он не стал мурыжить меня деталями и удовлетворился лишь уточняющими вопросами. А после того как посчитал, что картина произошедшего достаточно ясна, устало потер виски и вздохнул.

— В кои-то веки я начинаю понимать Корна и его глубокую к тебе нелюбовь, Рэйш. Ну вот скажи: почему все наши неприятности оказываются связаны с тобой? Сперва умруны, потом вампиры, следом за ними «двойной убийца», а потом и «проклятие королей». Только мы разобрались со всем этим дерьмом, как вскоре по городу начали разгуливать ведьмы, разбрасывая какую-то непонятную заразу… Не знаю, совпадение это или нет, но с тех пор, как ты приехал в Алтир, у нас не было ни одного спокойного месяца!

Я посмотрел на светлого, как на предателя.

— Ты что, от шефа заразился? Тоже ищешь предлог упечь меня в одиночку?

— Нет, — слабо улыбнулся Илдж. — Но теперь я точно знаю, что он чувствует каждый раз, когда ты появляешься у него в кабинете. Скоро и я при виде тебя начну вздрагивать от мысли, что у нас вот-вот случится что-то плохое.

— Тьмой клянусь, что ни при чем, — побожился я. — Вы все просто сгущаете краски.

— Не знаю, не знаю… — сомнением покачал головой Илдж. Но все же терпеливо меня дослушал до конца. И явственно посветлел лицом, когда я в качестве оправдания выложил перед ним предварительные наброски на тему того, как нам минимизировать потери при встрече с ведьмами.

— Это уже хоть что-то, — признал он, набросав с моих слов конспект. — Спасибо, Арт. Дельная мысль. Я передам людям, чтобы были готовы. И городскую стражу мы тоже предупредим. Пусть заранее оснастят сотрудников стрелковым оружием и усилят патрули на случай, если ты окажешься прав.

— В районы тоже надо кого-то послать. Быть может, походить по деревням, опросить людей…

— Зачем?

— Ведьмы не приходят из ниоткуда. Там, где они рождаются, должны остаться следы. Заметные следы, Илдж, — с нажимом повторил я. — Источник, с которым они работают, уничтожает вокруг себя все живое. А места, откуда внезапно и без явных причин ушла всякая жизнь, обычно бросаются в глаза. Само собой, все это будет не на виду. Источник наверняка постараются спрятать. Но знаешь, как оно бывает — до нас информация еще не докатилась, а какие-нибудь дремучие селяне уже давно знают, что, к примеру, на Лысый холм лучше не соваться, или что рядом с Черным прудом люди беспричинно сходят с ума.

Илжд поколебался, но все же кивнул.

— Учту. Только боюсь, на это у нас пока не хватит людей. Сам понимаешь — все слухи мы проверить не сможем.

— Нам важно хотя бы начать, — не согласился я. — Это может оказаться быстрее, чем прочесывать леса или обследовать берега рек с артефактами наперевес.

— Хорошо, я попробую что-нибудь сделать. Только, Рэйш… если снова надумаешь куда-нибудь сунуться без разрешения, будь осторожен, — попросил светлый. — Понятия не имею, в чем источник твоей силы и почему ты можешь делать то, что другим недоступно, но ты не бессмертный. И мне бы очень не хотелось тебя потом хоронить.

Я только усмехнулся.

— Заметано.

После этого мы еще немного поговорили, и я наконец ушел, оставив Илджа разбираться с насущными делами. Но домой меня, разумеется, никто не отпустил, так что мне пришлось на протяжении нескольких свечей ходить из кабинета в кабинет, тщательно собирая улики, описывая разрушения и делая свою обычную, скучную, но очень нужную работу.

Само собой, все мы прекрасно понимали, что случившееся будут тщательно расследовать и буквально под лупой изучать каждую найденную улику. Причем не только внутренняя безопасность, но и жрецы, и люди из спецуправления, и Фол знает кто еще. Но это вовсе не означало, что простые сотрудники могут сидеть сложа руки, поэтому я, как и многие мои коллеги из восточного, северного и южного сыскных участков, проторчал в ГУССе до самого вечера. Вот только в отличие от тех, кто после трудного дня мог себе позволить отправиться на боковую, мне еще нужно было кое-что сделать.

— Арт, я закончил, — доложил вернувшийся Мэл, стоило мне только удалиться от здания ГУССа и перейти на темную сторону. — Проверил окрестности столицы на полтора суток пути, но безжизненных мест нигде не нашел.

— В принципе, если хаос может перемещаться внутри своих марионеток, поблизости таких приметных мест может и не оказаться, — озабоченно нахмурил брови я. — Сколько ведьма может прожить без пищи и воды? Двое суток? Трое? Неделю?

— Значит, надо расширить круг поисков.

— Да. Но этим теперь пусть занимается ГУСС, а я все-таки хочу заглянуть в Дом милосердия — проверить камеру Альтиса Шоттика. Ты со мной?

— Несомненно.

— Я тоже с вами! — неожиданно раздалось из темноты, и рядом с Мэлом прямо из воздуха вывалился мой прозорливый, неглупый и местами упрямый ученик.

Я строго на него посмотрел, однако на этот раз Роберт оказался одет соответственно случаю — в высокие сапоги, плотную куртку, длинный плащ и даже… демон меня раздери… в видавшую виды черную шляпу, при виде которой Мэл явственно хрюкнул.

— Учитель, можно с вами? — просительно уставился на меня младший герцог Искадо. — Ну пожалуйста! Вы ведь сами говорили, что мне нужно набираться а опыта, а где это безопаснее делать, как не под вашим присмотром?!

Я перехватил подозрительно веселый взгляд брата и нахмурился.

Но потом по поводку пришла гораздо более разумная мысль, поэтому в конце концов я все-таки дал «добро» маленькому жнецу, полагая, что это действительно будет для него полезно. А в случае чего наших с Мэлом общих сил хватит, чтобы его защитить.

***

Дом милосердия встретил нас тишиной и запустением.

Темные пустые коридоры, плотно закрытые двери… рядом с местными сумасшедшими даже создания темной стороны не захотели селиться. Ни гулей, ни шуршей, ни иных потусторонних сущностей здесь даже близко не оказалось, так что в этом безумном царстве мы, можно сказать, были единственными нормальными обитателями.

— Какой номер? — приглушенно спросил Мэл, изучая вереницу дверей, за каждой из которых трепетал слабенький огонек чьей-то блеклой ауры.

— Двести первый, — припомнил я информацию из дела. После чего тропой перебрался на второй этаж, рядом с прекрасно знакомой камерой двести тринадцать, и, без труда отыскав нужную дверь, сделал приглашающий жест.

Внутри, как и ожидалось, ничего не было. Ни людей, ни нежити, ни мебели, ни трупов. Даже охранные заклинания кто-то предусмотрительно отключил. Вероятно потому, что побег пациента из подобного заведения фактически приравнивался к побегу заключенного и расследовали его почти так же тщательно, поскольку одаренный безумец мог наделать немало бед, если его вовремя не поймают.

— Плохое место, — шепотом сказал Роберт, когда мы зашли внутрь по нижнему слою и насколько огляделись. — Оно какое-то… мертвое. И границы миров практически стерты.

Я молча кивнул.

Все верно. Там, где долгое время обитает обезумевший пациент, граница миров неумолимо истончается. Тьма начинает просачиваться в реальный мир. Тот реагирует соответственно. В камере сумасшедшего никто не может долго находиться. В ней моментально сохнут и увядают цветы. Оттуда со всей доступной скоростью сбегают все жучки-паучки и тараканы. Их даже мухи облетают стороной, несмотря на то что заключенные такого плана никогда не отличались опрятностью.

Вот и здесь тоже никого живого не было. Только грязный матрац виднелся в углу, а на нем валялось такое же грязное и скомканное оделяло. Кроватей, насколько я помнил, пациентам не полагалось. Деревянные конструкции они ломали, при этом нередко стремясь причинить себе вред. Об железные быстро травмировались. Светильники били. Посуду и любую другую мебель швыряли в стену. Поэтому толстый матрац без пружин, теплое одеяло и пижама являлись для бедолаг единственной привилегией.

Увидев все, что хотел, я вынырнул в реальный мир, но и там обстановка выглядела откровенной унылой. А единственной разницей по сравнению с темной стороной было то, что в грязи имелось множество отпечатков босых ног, большинство из которых имело метку убийцы.

— Мастер Рэйш, а на этот след можно встать? — задал напрашивающийся сам собой вопрос ученик.

— Можно, конечно. Но это будет след мертвеца.

— Почему? Разве Альтис Шоттик мертв?

— Нет, ученик. Ферза сообщила, что его душа к ней пока не отлетела. Так что Шоттик вполне может быть жив, однако поглотившее его безумие сделало создаваемые им тропы такими же хаотичными, как и его мысли, поэтому его след будет обрывочным, и отследить по нему беглеца нельзя.

— Что же тогда делать? Как нам его найти?

Я молча бросил дополнительный поводок брату и вопреки здоровому смыслу все-таки приценился к отпечаткам.

— Арт, ты сдурел? — тут же отреагировал Мэл.

— Мастер Рэйш, что вы задумали? — не на шутку всполошился при виде моих приготовлений Роберт.

— Хочу попробовать… Вдруг удастся отследить цепочку?

Мэл тут же нахмурился, мальчик прикусил губу, однако след мертвеца я ему уже показывал, так что Роберт прекрасно знал, какие ощущения он вызывает. Как и то, куда он приведет. Но для меня сейчас было важно другое — я хотел понять, отличается ли след Шоттика от следов, скажем, Йена, которого я таким образом смог отследить, благо Тьма сдала мне его с потрохами. Тогда, несмотря на то что следы у нас с ним почти одинаковые, для меня это большого труда не составило. Да и Тьма мне все еще благоволила. Поэтому я подумал, что с Шоттиком тоже может получиться, после чего отыскал самый четкий отпечаток, осторожно на него наступил и…

Практически сразу меня с него столкнули.

Причем грубо, бесцеремонно. С такой силой, что я едва не упал.

— Демона печенка!

Какое-то время после этого мне пришлось постоять в сторонке, восстанавливая дыхание, тряся гудящей головой и справляясь с рвотными позывами. И только после того, как в глазах прояснилось, а в голове слегка рассеялась кроваво-красная муть, я смог выпрямиться и проанализировать то, что увидел.

Когда я шел по пятам Йена, это было неприятно, порой даже очень, но вполне терпимо. Гул в голове, дрожь в коленках, подкатывающая к горлу тошнота… Тьма оберегала от чрезмерных последствий, да еще и подсвечивала оборванные цепочки следов, поэтому мне не составило труда с собой справиться. Ну а когда я освоился и привык, то заставил Норриди немного побегать, а сам просто открывал одну за другой прямые тропы, от одного следа к другому, и спокойно нагнал Йена, чуть не доведя его до заикания.

С Шоттиком же все оказалось иначе.

Во-первых, его след вел не просто в никуда, а в такой беспросветный мрак, что даже я со способностями мгновенно там потерялся. Вокруг меня, как когда-то давно, сомкнулись беспросветно черные стены. Уши мгновенно заложило. В голове неистовым звоном отдался чей-то отчаянный крик. Меня закрутило, завертело и чуть на затянуло в какую-то воронку. При этом я почувствовал себя так, словно меня одновременно четвертовали, запихнули в камнедробилку, напоили до зеленых демонят и до кучи еще освежевали. А еще мне показалось, что из меня кто-то очень настойчиво пытается вынуть душу…

— Арт, ты как? — с беспокойством спросил Мэл, когда я немного пришел в себя.

— Еще не понял, но вроде живой. Это ты выдернул меня с тропы?

— Нет.

Я недоверчиво уставился на брата.

— Роберт?

— Нет, мастер Рэйш, — с испугом отозвался Роберт. — Я даже сделать ничего не успел, как вы сами со следа спрыгнули.

— Я не спрыгнул, — медленно проговорил я, торопливо просматривая собственные воспоминания. — Меня оттуда вытолкнули. Причем довольно невежливо.

— Кто?!

— Судя по всему… Тьма. И еще, кажется, там был Альтис Шоттик.

— Так он все-таки жив?! — ошарашенно воскликнули Мэл на пару с Робертом.

Я как в дурном сне припомнил идущий из глубины проклятой воронки вопль:

— РЭ-Э-Э-ЭЙШ!..

Причем голос Шоттика я узнал бы из тысячи. Хриплый, пропитой, с совершенно незабываемыми интонациями. Это был он. Без дураков. Даже сомневаться незачем. Но по всем законам жанра Шоттик должен был истово меня ненавидеть. Проклинать, измысливать всевозможные кары на мою седую голову. Вот только крик, который я услышал, вовсе не был похож на пожелание сдохнуть. Что бы с Альтисом ни произошло, он действительно был еще жив, но при этом не проклинал меня, а, наоборот, отчаянно звал на помощь.