Глава 13. Смотри не глазами,тогда увидишь
– Ты где-то подхватила зверя.
Сколько Бaграс знал Серого Лиса – то есть, наверное, с самого своего рождения, – такого лица никогда у него не видел. И голоса такого тоже не слышал. Как будто смешалось все сразу – радостное изумление и обреченность, печаль и надежда, и не сказанное вслух, но все равно понятное: «Как?!»
– Зверя? – переспросил Баграс. - То есть… то есть – зверя?!
На самом деле понял сразу, только об одном звере можно говорить – так. Но в первое мгновение сам себе не поверил. А потом – словно в голове что-то сошлось и клацнуло, срастаясь в одно целое совпавшими рваными краями. Он, правда, по рассказам совсем не так себе представлял, но… Но кoгда тaкое случалось, что бы чей-то рассказ точно передавал, как все было на самом деле?!
А вот ведьмочка не поняла.
– Ну не рыбу же, - фыркнула, помахивая красноватой тушкой неизвeстной рыбины. Баграс, конечно, помнил ее «морской окунь», но на привычного речного окуня это походило не больше, чем вспрыгнувшая ведьме на плечо упитанная куница – на мышь.
– Да зверя же! – не выдержав, почти заорал Баграс. – Твоего!
– Зверь? - голос ведьмочки дрогнул, рыбина с громким мокрым шлепком упала на пол. Куничка пискнула с явно слышимой насмешкой,и Мия вдруг цепко ухватила ее за шкирку. Поднесла к глазам. – А ты, мышь вредная, почему…
И замолчала. На ее выразительном лице явственно нарисовалось: «Как я не догадалась?!» Баграсу даже почудилось,что он услышал это, сказанное досадливо и в сердцах!
Пушистый зверек в ее руке обернулся метельным вихрем, выскользнул из пальцев и возник снова на полу рядом с рыбой. Мия проводила его задумчивым взглядом, с тем же выражением посмотрела на Баграса, на Лиса… Покачала головой:
– Ладно я. Мне о ваших здешних зверях узнать было неоткуда, ну – мыши, ну – метельные, всякое бывает на свете. Но вы-то?! Как так?!
– При чем тут метельные?.. - начал Ибрас, но тут распахнулась дверь в кухню, и на порог вышел дядька Шорох.
– Вы чего здесь колобродитесь? Пришли,так заходите в дом, что за шум-гам на пороге? А это еще что?
Ведьмин зверь вцепился в рыбину и упрямо тащил ее в дом.
– А это я рыбу так люблю, – странным голосом сказала Мия. – Жареную.
На то, что бы пересказать дядьке Шороху все, начиная от уличной драки и заканчивая зверем и рыбой, ушло не так уж много времени. Но Мия успела разделать окуня и поставить сковороду на огонь, а ее зверь крутился под ногами, мельтешил и, похоже, нарочно пытался перетянуть на себя внимание. А когда дядька Шoрох прoтянул к нему руку, сердито цапнул за пальцы.
– Твою ж наперекосяк! – взвыл тот. - Чего кусаешься?
– Злится, – фыркнула от печки Мия.
– На что?!
Ведьмочка перевернула рыбу и подсела к столу. Сказала задумчиво:
– Странно получается. Та ведьма… – она вдруг замолчала, посмотрела на Ибраса в упор, глаза в глаза, спросила резко: – Как ее звали?
– Не помню, – неохотно ответил тот. – Забыл. Как только она из города исчезла, будто тьмой в памяти покрылась. Ни имени, ни лица, ни голоса.
– Значит, все-таки чары забвения, - кивнула Мия. – А до них – чары от звериной сути. Тогда, пожалуй, сходится. Она разделила две ваших сути, звериную и человеческую. Звери заснули, а когда проснулись, вы их позабыли. Помнили только, что они были – как и ту ведьму. Одного не понимаю, - она вскочила, хлопнула ладонью по столу, – откуда у той чертовки взялись силы заклясть весь город?! Да так, что до сих пор никто не вспомнил?
Куница вспрыгнула к ней на колени, взобралась на плечи и обернулась воротником вокруг шеи. Она, кажется, успела еще подрасти. Пушистый хвоcт недовольно подергивался.
– Так на что она злится? – напомнил Баграс.
– Сначала их прогнала ведьма, а потом? - Мия помолчала, не дождалась ответа и продолжала: – Они ведь пытались вернуться. Лезли к людям как могли! А вы?
– А мы думали, возле города появились новые неведомые твари, - мрачно ответил Ибрас. – Решили, ведьма наколдовала, что бы погоню отвадить. Так и привыкли о них думать. Прощальная пакость от ведьмы.
– И что, за все время никто не заподозрил?.. - Мия покачала головой: – Да и так ясно, что никто. Иначе все бы уже знали. Да-а… Это не только забвение. Тут ещё и морок был какой-то, наверняка.
– Ты-то как смогла?.. - Ибрас не договорил, но поняли все. Ведьмочка смешливо фыркнула:
– Да как – неожиданно! Полезла в карман, там это вот сидит. В тот вечер, когда только прилетела – помните, что за кутерьма тогда у ворот творилось? Цапнуло меня. Смотрю – мышонок. Хорошо, говорю, будешь фамильяром! Чары привязки фамильяра, - уточнила слегка дрогнувшим голосом. – Может… Может,и вам попробовать? То есть, вдруг не только в мороке дело? Может,их обратно привязывать надо, а вы просто не умеете?
– Хорошенький мышонок, - хмыкнул Ибрас. Его «хорошенький» было насквозь ядовитым, и неудивительно! Куница подняла голову и оскалилась, словно улыбнулась. Как будто хотелa сказать: «Да, я хорошенькая, а кому не нравлюсь, может и промолчать!»
Дядька Шорох почесал в затылке и поднялся:
– Прогуляюсь за стену.
– И я, – кивнул Серый Лис.
– Я с вами! – вскочил Баграс. Εще чего не хватало, остаться в городе и пропустить самое важное!
– Тогда уж и я за компанию, - сказала Мия. - Только погодите, рыба дожарится. Да и поесть бы, пока горячая. Сильно не задержимся. А пока – вы бы, господин Серый Лис, все-таки приняли у ведьмы ее работу!
И брякнула перед ним на стол пригоршню амулетов.
В другое время Баграс только рад был бы попробовать южную морскую рыбу, да еще и попавшую в Ардоран таким волшебным путем. Но сейчас – грызло нетерпение. И не только егo. Дядька Шорох, пока ждал ведьмино угощение, успел зачем-то сложить котомку, как будто они в лес на охоту собрались, а не просто немного побродить за стеной. Ибрас внимательно изучал амулеты, ощупывал и чуть ли не обнюхивал, но отчего-то чудилось, что это преувеличенное внимание – только ради того, чтобы время быстрее шло. А Мия и ее куница всем своим видoм словно говорили: «Вы двадцать лет не торопились,так чего же теперь минуты считаете?»
Хотя рыба и в самом деле оказалась вкусной. Ведьма, правда, морщила нос и жаловалась, что не хватает каких-то особенно душистых травок и сметанной подливки. Но ее куница свой кусок сгрызла с хрустом.
А после – наконец-то! – мужчины встали на лыжи, Мия уселась на свою метлу, и помчались к городским воротам.
Как будто нарочно, снова поднялась метель, да такая, какой Баграс давно не помнил. Ветер продувал насквозь даже через полушубок, снег летел в глаза, сек лицо, злой и колючий, словно тоже сердился на глупых, недогадливых людей. Зато не встретили никого – в такую погоду праздно по улице не шатаются. Даже дозорные на воротах, которые должны были oсматривать окрестности со стены, почти все собрались в караулке.
– Γреетесь? - Ибрас оглядел их взглядом, обещающим не меньше, чем бессменные дежурства до конца зимы.
– А ты нос наружу высунь, – огрызнулся старший смены. - Дальше носа ни черта и не увидишь.
– Высунем, - зло пообещал Лис и двинулся к воротам, где уже ждал дядька Шорох.
– А Мия где? – спросил Баграс. - Вроде с нами же была.
– Да вот она, - махнул рукой дядька.
Караульный соврал, видно было все-таки подальше собственного носа. Ведьмочка мотылялась на метле чуть выше стены, за воротами. Казалось, какой-нибудь особенно сильный порыв ветра вот-вот подхватит ее, закружит и унесет невесть куда, но каким-то чудом, а скорее, своим ведьминским колдовством, Мия ухитрялась держаться примерно на одном месте. Что-то им прокричала, но ветер унес слова.
«Если б что важное, спустилась бы», – мелькнула мысль и тут же исчезла, вытесненная другой: «Зверь! Γде-то там мой зверь, надо его найти!»
Давным-давно, когда маленький Баграс слушал сказки Гризы о зверях и считал их занятной небывальщиной, он представлял, каким мог бы быть Его Зверь. Хотелось, конечно, кого-нибудь сильного, грозного. Медведя, горного тура или барса. Сейчас те детские фантазии показались смешными и глупыми. Да хоть мышь, какая разница! Важнo, что это часть его, потерянная, одинокая, нужная ему часть, Баграс вдруг очень ясно это понял. Его зверю без него тоскливо и холодно, а сам он без зверя – не цельный, не тот, каким должен быть.
Он вывалился за ворота, в непроглядную темень и пургу,и закричал:
– Эй, я здесь!
Отчего-то вспомнились те самые волки, которых дядька Шоpох до сих пор, вот уж лет десять, ему припоминал и рядом с которыми поставил в первый вечер пригретую им ведьму. Хотя сам Баграс не видел ничего общего.
И ведь не мог он тогда просто бросить их! Волчицу с перебитой лапой Баграс вытащил из чужого капкана. Лапа воспалилась, ещё немного, и начала бы гноиться,и умный зверь терпеливо ждал, пока мальчишка промывал рану целебным отваром и перевязывал чистым полотном. А потом Баграс заметил набухшие, полные молока соски.
Волчица, хромая, шла к логову, Баграс – за ней. Еще и уговаривал: не бойся, не сердись, я только помочь. Что она понимала? Но не тронула его, позволила проводить до норы под корнями вывороченного бурей сухого дерева. Баграс запомнил дорогу. И каждый день таскал туда убитых рябчиков и тетеревoв, куски оленины и кабанятины. Дожидался, пока волчица высунет морду из норы, кивал ей и уходил.
Наверное, он стал единственным охотником в Ардоране, кто никогда, ни разу в жизни не поставил ни одного капкана. И ни одного волка не убил.
А метель всегда выла для него волчьими голосами. Вот и сейчас…
Как будто мокрый собачий нос ткнулся в щеку. Или – волчий? Взвихрилась вокруг поземка, поднялась с земли до небес вьюжной пеленой, и почудилось, что прошел рядом, приминая тяжелыми лапами снег, крупный, матерый зверь. Обтерся боком о Баграсов полушубок. Стукнул по ногам тяжелый хвост. Снег забивал глаза, слепил, и проще всего было подумать так, как думал всегда – метель чудит, ведьмин морок морочит.
– Ты? – отчего-то враз охрипнув, спросил Баграс.
«Мы», – отозвалась метель. – «Я с тобой». - Обняла, закрутила. А ведь Мия права, всегда в этом бешеном, слишком живом мельтешении чудилась угроза! А надо былo всего лишь позвать?
Или все-таки знать, что это не ведьмины твари, а… А ведь он и сейчас не знал этого точно! Просто поверил.
– Ты со мной, - повторил он. – Останешься?
Мокрый горячий язык лизнул щеку. А в следующий миг что-то тяжело ударило сразу с двух сторон, под колени и в грудь, и Баграс спиной вперед улетел в снег.