Глава 12

Германа провозят в травматологию, людей мало, поэтому ждать приходится недолго. Хотя и эти тридцать минут для него явно не проходят бесследно. Он лежит на кушетке, бледный как мел, не живой какой-то. И мне только от одного его вида делается дурно. Хочется как-то помочь, а как — не представляешь. Я даже несколько раз к девушке, которая регистрирует больных, подхожу. Прошу пропустить нас быстрее или позвать другого врача. Но она лишь скупо жмет плечами, мол ожидайте.

Когда наконец-то подходит наша очередь, Германа везут на рентген. И в целом, дальше меня не пускают, приходиться ждать.

От нервов я начинаю грызть ногти, измеряя шагами небольшой коридорчик. Только и делаю, что на часы поглядываю. Ощущение такое, словно минуты превратились в вечность. Время застыло. Мимо меня пробегают санитарки, какого-то парня в крови привозят сразу в реанимацию. Процесс идет, а Германа все нет.

Спустя почти полтора часа, врач, который нас принимал, возвращается на первый этаж, где я собственно и сижу.

— Ой, простите, — кричу ему, как только вижу. Мужчина останавливается напротив автомата с разливным кофе, и что-то бурчит себе под нос. — Простите, как там Герман? С ним все нормально?

— Герман? — врач, мужчина тучный, с лысой макушкой, наклоняется и долго пытается вытащить стаканчик с кофе.

— Ну авария, парня привезли, — раздраженно напоминаю.

— А, точно. Ну как? Перелом поясничного отдела у него, уже оформляют в палату.

— Что? — у меня аж ноги подкашивает, и я упираюсь за стенку, чтобы не упасть.

— Поставили его на очередь на КТ, с этим быстро у нас не бывает. Вообще пока не очень понятно, нужно ли хирургическое вмешательство. Будем обследовать, смотреть. Возможно, все обойдется. Восстановление, конечно, долгое в таких случаях, но вполне реальное.

— Доктор, — я как в бреду, не могу толком сообразить, переварить полученную информацию. Поэтому спрашиваю снова. — Вы имеете в виду, что он не сможет… ходить?

— Временно, — кивает с таким безналичным видом, что меня злость берет. Хотя понятное дело, ни врач, ни больница, ни даже ожидание приема — ничего из этого не виновато. Даже мы с Германом. Это стечение обстоятельств. Однако мне все равно невыносимо слышать такой приговор, знать, что человек, который всегда ходил, бегал, занимался спортом, вдруг сядет в кресло.

— Если у вас больше нет вопросов, я пойду, — доктор уходит, а я на ватных ногах плетусь к стульям.

Усаживаюсь на них, и какое-то время молча сижу. Смотрю в стенку, на прохожих, и не понимаю, как быть дальше. Как мне маме Германа позвонить и сообщить ей дурную весть? Как помочь ему с работой, ведь я уверена — там полно заказов. Герман очень старался поднимать свою фирму, ночами не спал. Казалось, словно он гонится за кем-то или чем-то, пытается прыгнуть выше головы.

Помню, однажды от упадка сил он потерял сознание. Мы тогда жутко перепугались. Я просила его остановится, ведь можно идти в своем темпе, но он лишь отмахнулся, мол мне не понять.

И вот теперь… как же ему теперь быть?

Зажимаю рот ладонью, и тихонько всхлипываю. Где-то внутри меня гложет чувство вины, несмотря на то, что умом понимаю — это не так. Да только и поделать с собой ничего не могу.

Поднимаюсь, дохожу до регистратуры, узнаю, куда положили Германа, и иду к нему. Правда, не попадаю. Медсестра говорит, что ему вкололи обезболивающее, он спит. Не знаю, правда это или нет, может Вебер банально меня не готов видеть. Но я не спорю с медсестрой, только уточняю, часы приема.

Вызываю такси, но домой не еду, сперва на квартиру Германа. К счастью, у меня остались ключи. Собираю на скорую руку вещи: майки, белье, спортивки, полотенце. Открываю холодильник и беру фруктов, пару бутылок воды по пол-литра.

Перед тем как уйти оглядываю обстановку. И какое-то странное ощущение охватывает… Будто я никогда здесь и не жила. Все кажется чужим. Холодным. Странно так…

На том же такси еду снова в больницу. Меня, ясное дело, не пускают, поэтому вещи передаю через санитарку.

— Вот мой номер, — оставляю ей визитку. — Вдруг ему станет хуже или еще что-то… позвоните, пожалуйста.

— Хорошо, — она почему-то не сразу берет, так тайком поглядывает. — А он кто вам?

— Эм… — теряюсь на мгновение. — Друг.

В ответ женщина кивает, и наконец, уходит. Я же уставшая возвращаюсь в этот раз к себе домой.

Сил нет от слова совсем. Облокачиваюсь головой о стекло, пустым взглядом вожу по улочкам, что остаются позади. В таком состоянии проходит минут пятнадцать, я банально не замечаю, как водитель тормозит у въезда во двор.

— Какой у вас подъезд? — спрашивает он. — Ой, там сзади нас объехать хотят. Блин… ну не мог подождать, пока я выйду?

Водитель прижимается к краю, дав возможность, кому-то проехать. Я не вникаю, мне честно сказать, плевать.

— Так… где вас высадить?

— Я тут выйду, — и, выскочив на улицу, бреду медленным шагом к подъезду.

Настолько погружаюсь в свои мысли, что не сразу замечаю огромный черный джип у обочины, прямо рядом с нашей лавкой. И даже умудряюсь пройти мимо человека, который сидит на этой самой лавке. Только когда мужская горячая ладонь касается моего запястья и дергает на себя, прихожу в чувства.

Поворачиваюсь, и замираю, не в силах сделать короткий вдох. Сердце будто поставили на паузу. А вместе с ним и вселенную, что перестала вращаться. Мою вселенную. Как же… так…

— Привет, — говорит человек из прошлого, смотря мне прямо в глаза. И от его взгляда, такого острого, жгучего, у меня в очередной раз за вечер колени подкашивает. Только теперь не от боли, а от того, что я зарыла глубоко в душе. Желая, никогда больше не возвращаться к этому чувству.

— Что ты… — врывается у меня, но Руслан перебивает.

— Поговорим?

Все вокруг застывает, ни звуков нет, ни шелеста листвы. Только озноб, что легкой волной пробивает мое тело. Мышцы будто током прошибает от нейротоксина, который вот-вот разорвет их. И мне бы бежать, а я взгляда оторвать от глаз, напоминающих осенний закат, не могу. Они как омуты, темные, глубокие, в которые затягивает тугой лианой.

Все как семь лет назад.

И нехватка кислорода в груди. И пульс за сто сорок ударов в минуту. Я даже не сразу понимаю, что происходящее вполне реально, а не плод моего воображения.

— О чем? Рабочее время закончилось давно, — говорю, но шаг в сторону не делаю, и руку не вырываю. Жду чего-то. А чего — сама не знаю.

— Ну не о работе точно, стой, — Соболев вдруг наклоняется ко мне, я аж теряюсь. Вот его рука приближается ко мне, вот подушечки пальцев дотрагиваются до моего лба, и кожа в этом месте вспыхивает, словно от ожога.

— У тебя рана? — Руслан заботливо убирает прядь волос, и я вспоминаю, что даже не умылась после аварии.

Медленно перевожу взгляд на него, встречаясь со своим прошлым. Со вспышками воспоминаний, от которых пробирает волной дрожи. Щеки заливаются краской, от волнения я робко прикусываю губу. Все это неправильно, и реакция у меня неправильная.

Мы сколько не виделись? Между нами пропасть. У него своя жизнь, у меня тоже. Я никогда не была ему нужна, и то, что происходит сейчас — очередная игра. Соболев умеет быть милым, когда ему это выгодно.

Эти мысли предают мне силу, успокаивают взбалмошное сердце. И я отталкиваю Руслана, делая шаг назад.

— Не трогай.

— Прости, тебе боль…

— Что ты хотел? Зачем приехал? Как ты… Стой, откуда ты мой адрес знаешь? — поток вопросов вихрем кружится в моей голове.

— Это было несложно, ты ведь сама перешла по ссылке, — он хитро улыбается, засунув руки в карманы чинесов. Пинает камешек, и в целом выглядит не как суровый босс, а как парень, с которым в универе делишь парту.

— Пользуешься положением? — злюсь. Не знаю на кого больше, на себя за неосмотрительность или на Соболева, который творит все, что ему вздумается.

— Скорее общедоступными ресурсами. Слушай, может, в кафе поедем? Кофе выпьем…

— Что тебе нужно? Хочешь попросить меня проваливать из твоей… фирмы? — минутная слабость и смущение закончились. Я беру себя в руки, и планирую дать отпор. В этот раз убегать, трусливо поджав хвост, не буду.

— Давай о работе в рабочее время, Лисица, — Руслан склоняет голову на бок, и меня пробирает от теплоты в его голосе. А еще пугает… Она как ловушка, в которую я уже один раз угодила. — У меня много вопросов.

— У тебя ко мне не должно быть никаких вопросов, мы с тобой… ну вроде незнакомцев. Разве нет?

— То есть кофе пить со мной ты не хочешь? — Соболев подходит к лавке, садится и бьет рукой по деревянному основанию, мол иди сюда. — Тогда давай просто подышим воздухом. Полезная вещь.

— Я устала, Руслан… Михайлович, — добавляю отчество, желая тем самым, провести черту.

— М-м, — он кивает усмехнувшись. — Звучит сексуально. Признаюсь, никогда не думал, что мы будем работать вместе.

— Я… — хочу сказать тоже, но обрываю себя. Вспоминаю Германа, и то, что начала я работать именно благодаря ему. Наверное, стоит воспользоваться ситуацией и спросить то, что меня волнует. Чего упускать такой шанс?

Подхожу и сажусь рядом, облокотившись о спинку лавки.

— О, у нас контакт? Прогресс, — Руслан хлопает в ладони, но выглядит это с сарказмом. — Я думал, ты покажешь мне средний палец или врежешь между ног.

— Сделаю это позже. А пока… Скажи, вы с Германом общаетесь? — поворачиваюсь к нему, смотря прямо, пытливо.

Соболев скрещивает руки на груди, хмурится, ощущение такое, что он пытается вспомнить что-то или же кого-то. Даже отвечает не сразу, обдумывает. Что-то не так. Мой вопрос его вводит в ступор? Ничего не понимаю.

— Ты серьезно думаешь, что я стал бы общаться с этим ол… — он откашливается, видимо хотел выругаться. — Твоим женихом или кто он там уже? Муж? Отец десятерых детей? Хотя… — Руслан вдруг берет меня за руку, но я тут же одергиваю ее, пораженная его наглостью.

— Что ты делаешь?

— Кольца нет, — констатирует факт он. — Развелись? Или он сбежал от тебя?

Молчу. Отворачиваюсь. Поджимаю губы. Не хочу говорить про наш разрыв. Именно с Русланом не хочу. У него ведь наверняка прекрасная жизнь. С Евой? Нет? Да с кем угодно. Не хочу на фоне успешного мужчины казаться неудачницей.

— Эй, Лисица, — несколько букв оглушают мой слух. Никто и никогда больше не называл меня так. Не говорил с такой интонацией. Что одежда кажется тесной, что воздуха не хватает, и в груди, будто звезды зажигаются. Слишком яркие. Слишком далекие. Пока еще тусклые… С прожженными углами, от разбитой любви. Что он творит со мной…

— А знаешь, я устала и хочу домой. И твои разговоры меня не интересуют! — поднимаюсь резко, желая скорее уйти прочь. Все должно было давно забыться. Не живут чувства столько лет. Не может человек хранить в себе этот очаг так долго. Но у меня видимо сбой системы, потому что вот тут — в груди безумно екает. От боли. От разочарования. От тоски, которая сковала не хуже цепей.

Руслан хватает меня за руку, и я замираю, правда, не поворачиваюсь к нему.

— Он тебя обидел? — так трепетно, так нежно и заботливо. Так по-родному звучит его фраза. У меня начинают дрожать губы, и как хорошо, что мы друг друга с Соболевым не видим. Ведь по щеке предательски скатывается слеза.

В те дни, что я валялась в больнице семь лет назад, мечтала услышать именно его голос. Почувствовать прикосновение именно его рук. Как он переплетает наши пальцы и обещает, что все будет хорошо. Я ждала его. Наивно. По-детски. Выглядывала в окно. Я готова была простить все на свете. Ведь каждый может оступиться.

Но он не пришел. А теперь… теперь-то зачем все это?

И только я собираюсь ответить, как Руслан снова задает мне очередной вопрос.

— Ладно, давай пойдем другим путем. Кристина, где ты пропадала эти семь лет?