Глава 27

Удивительно, но спустя час нас находят. К тому времени мы так и не поговорили, зато успели одеться. Молча. Не смотря друг на друга, словно все происходит по определенному плану. Пришли. Переспали. Оделись. Отправились в лагерь.

Дождь к тому времени заканчивается, и мы выдвигаемся обратно, по наставлению спасателя, который подрабатывает при турбазе. Его отправили за нами руководство, когда поняли, что возможно с людьми приключилась беда.

— Осторожнее, — Руслан держит меня за руку, хотя лучше я бы шла в компании с парнем, который нас нашел. Не потому, что мне неприятно, а потому что я до сих пор не понимаю, что между нами происходит.

Пока двигаемся вниз, я умудряюсь несколько раз поскользнуться и упасть. Счесываю колено, ударяюсь локтем. Бредовая была идея уходить, Руслан был прав. Он и не хотел, предлагал переждать. Не из-за себя, из-за меня. Зря я настояла.

— Дьявол, — ругается Соболев, после моего очередного падения.

— Может, я понесу вас? — предлагает спасатель, на что получает взгляд полный гнева от Руслана. И я понимаю, что он вполне открыто ревнует. Хотя мы с ним ведь толком… ничего не выяснили. А он уже ревнует. От этого уголки моих губ ползут вверх, но я заставляю себя перестать глупо улыбаться.

— Не стоит, — отмахиваюсь, не столько из-за Соболева, сколько потому что это тоже идея не удачная. На спуске тащить человека на спине или руках — провал. Если он упадет, мы покатимся кубарем вместе. Нет уж, лучше сама как-то доковыляю. Осталось тем более немного.

— Уверены?

— Вполне, — киваю, и снова начинаю двигаться.

Следующие пять минут, а по ощущениям, они длятся вечность, мышцы мои напряжены до предела. Движения выходят скованными, я злюсь на свою обувь, на ноги, которые не могут устойчиво двигаться по каменистой тропе. Слишком скользко. Плечи сковывает, чувствую неимоверную усталость. Если бы не Руслан, который постоянно страхует меня, крепко держа за руку, наверное, я бы вообще ползком добиралась до дорожки.

Спасатель же страхует нас обоих, он то подхватывает Соболева, который практически не нуждается в помощи, то на меня поглядывает. Он же провожает нас до своих домиков.

Прежде, чем разойтись, мы переглядываемся с Русланом, и, кивнув друг другу, идем в разные стороны. Он к себе, я к себе. Тут так положено. Правильно. Иначе слухи пойдут, которые никому не нужны.

А уже в тепле, я плюхаюсь на большую двуспальную кровать и позволяю себе выдохнуть.

***

На ужин Соболев не приходит, и я почему-то начинаю волноваться, не получил ли он какой-то травмы, пока выступал моим живым щитом перед природой. Он мог бы просто скинуть меня тому парню, но продолжал упорно помогать, рискуя собой. И если это не показатель его отношения ко мне, значит, я окончательно перестала разбираться в людях.

К мыслям об этом добавляют новые разговоры сотрудников фирмы. Уходя из столовой, я становлюсь случайным свидетелем диалога двух руководительниц. Я их не знаю, а ведь должна была по идее познакомиться со всеми поближе.

— Ты видела, как Руслан Михайлович носится с этой выскочкой? — поражается блондинка, не замечая меня. Нас разделяет небольшое ограждение, которое не позволяет им видеть меня, зато я отлично могу разглядеть лица.

— Да это только слепой не заметил, наверное, она дала ему, вот и все, — в голосе другой сквозит отвращение. И я отчетливо понимаю, что даже если захочу с кем-то подружиться, ничего не выйдет. Для них я та, кто попал на должность через постель. И самое грустное, что в какой-то степени они правы. Не будь у нас совместного прошлого, Руслан и не заметил бы во мне… с другой стороны, он и не заметил мой потенциал. Он взял то, что хотел. А каким способом, как обычно, его не волновало. Ничего нового.

— Думаю, он поиграется с ней и выпрет под зад.

— А нам что? Пока он будет играться, терпеть ее? Фу, ненавижу таких продажных шкур.

Я разворачиваюсь и чтобы не слушать гадости, устремляюсь к себе. К глазам подкатывают слезы, хочется врезать Соболеву. Мог бы просто поговорить со мной, зачем нужно было публично повышать? Переводить к себе? Давать такой проект? От досады я едва не плачу, держусь из последних сил.

Бреду неспешно к своему домику, и дернув ручку, не сразу замечаю, что изначально я закрывала замок, сейчас же он открыт. Осознаю это только когда вхожу в зал, совмещенный с кухней. Там на диванчике сидит Руслан, держа в руках планшет. Он выглядит таким собранным, задумчивым, взрослым. Уже начальник. Мужчина, о котором мечтают многие, и на чьих плечах лежат судьбы огромного количества человек. Я не должна на него злиться, но именно это пламя бушует в моей груди.

Скинув обувь, подхожу и сажусь рядом.

— Ты с ума сошел? — в моем тоне раздражение и строгость. Соболев откладывает планшет на столик, который расположен напротив нас.

— И тебе привет, Лисица.

— Что ты делаешь, Руслан? — провожу рукой по лицу, пока страх медленно нашептывает: «если кто-то видел, как гендиректор вошел в мой домик, мне хана».

— А что я делаю? — удивляется он. Конечно, в природе почему-то не заложено, что женщина может вилять хвостом. Такая благодать дана только мужчинам, которые ничем не могут запятнать свою репутацию.

— Зачем ты меня повысил? Господи, я… если ты хотел переспать со мной, то можно было…

— Стоп, стоп, стоп, — Руслан кладет руку мне на плечо, притягивая к себе. И я подчиняюсь, утыкаюсь носом в его грудь, ощущая острую необходимость в этом тепле. В поддержке. В словах, которые не услышала много лет назад.

— Я не хочу быть девочкой, с которой ты переспал и за это она теперь ведет проекты. Больше того, я… я не понимаю, что между нами, Руслан.

— Ну что за глупость? — он гладит меня по голове, перебирая пальцами распущенные рыжие пряди. Неторопливо. Заботливо. Нежно. Его прикосновения отзываются во мне трепетом, воспоминаниями, которые вызывают мурашки. — Мне реально понравился твой проект. Идея классная, и дело не в том, что я хотел затащить тебя в кровать.

На этой реплике Соболев подмигивает, а я закатываю глаза.

— Значит, ты не отрицаешь, что с момента нашей встречи, думал про “пересплю-ка с ней”?

— О, поверь, я только об и думал, — между нами на миг воцаряется неловкая пауза, и за ней следует наше прошлое. Не только то, где мы держались за руки, но и то, где жили каждый своей жизнью.

— У тебя… есть девушка? — вдруг решаюсь узнать подробности.

— Ну да, — непринужденно кивает Руслан, проведя носом вдоль моего виска. Я отодвигаюсь и удивленно поглядываю на него, на что он тут же дополняет. — Ты — моя девушка. Разве это не очевидно?

— Вообще-то я не давала своего согласия.

— Вообще-то оно мне не нужно.

— Как самонадеянно, — я выныриваю из объятий Руслана и иду на кухню. Он не поднимается, так и продолжает валяться на диване, словно это наш общий домик. И вообще мы семейная пара, которая выехала на отдых.

— Ладно, давай так, — скинув ноги на пол, Соболев отталкивается от дивана и подходит ко мне. Он садится на барный стул, тут их всего два. Довольно скромная по размерам территория. — У меня действительно в прошлом были отношения, не постоянные, а…

— Для секса, — дополняю, хотя лучше бы он мне этого не говорил.

— Я не был уверен, что мы снова встретимся. Твоя родня упорно молчала, когда я задавал им вопросы. Я приезжал даже на завод к твоему отцу, и он мне говорил, что ничем помочь не может. Так что да, у меня были отношения. И в последние годы, не было надежды, что мы пересечемся. Наверное, это судьба…

Сжимаю стакан, в который успела налить сока из бутылки. И первая мысль, которая посещает, прямо сейчас позвонить Ленке, маме и папе. Спросить, почему они молчали. Но у нас нет сети. Мы в горах. И единственное, что можем — говорить друг с другом.

— Когда я лежала в больнице, то ждала тебя каждый день. Смотрела в окно, на прохожих, искала среди них тебя. Я не говорила об этом сестре или родителям, но… в душе надеялась, что дверь палаты откроется, и на пороге окажешься ты.

Склонив голову, разглядываю в напитке пузырьки. Их всего два, и они так далеко друг от друга, как кажется, были и мы.

— Черт, Лисица, — Руслан протягивает руку, и переплетает наши пальцы. Он так крепко их сжимает, что на глазах у меня выступают слезы. От грусти. От потерянных лет. От ошибок, которые я совершила. Во всем виновата только я и моя опрометчивость.

— Если бы я мог…

— Я знаю, теперь знаю, — киваю, натянуто улыбнувшись. — И за Германа замуж тогда я не собиралась. Мы с ним дружили. Он просто оказался в трудную минуту рядом. Отдушиной. Знаешь, мне было… плохо, — наконец, признаюсь в своих чувствах. Пора открыть давно запертое сердце. — И я как обычно искала способ сбежать, а он его предложил.

— Так значит… у вас с ним ничего не было?

Наши взгляды с Русланом пересекаются, и он без слов понимает — было. Но я не стыжусь этого, в конце концов, прошло семь лет. Мы оба старались жить. Каждый как мог. Никогда ведь не знаешь, кто именно твоя половинка.

— Все уже в прошлом, — сообщаю, чтобы между нами не возникло недомолвок. — Ничего не вышло. Мы просто друзья.

— Давно расстались? — Соболев прищуривается, глаза его как в былые времена напоминают мне лис, что выходят на охоту. Хитрый. Умеющий читать даже там, где нет строк.

— Нет, — я не вру, мне нечего скрывать. Да и смысл. — Я узнала, что он мне изменял, и ушла от него, отменила свадьбу.

— Ты… — Руслан отпускает мою руку, и я замечаю по взгляду вспыхнувшую, словно искра ревность. На его скулах играют желваки. Смотрит исподлобья. Собственник. Всегда им был и остался. Что-то в людях никогда не меняется. — Хотела стать его женой?

— Вообще-то твоей, — перевожу разговор в шутку. — Но это уже дело десятое. А ты? Думал жениться? Завести семью?

— То есть этот придурок трахался с какими-то левыми бабами, а теперь вы… друзья? — перевод темы явно не удался, и Руслан открыто злиться.

— Он попал в аварию, и скорее всего, не сможет ходить.

— Жалость — худшее качество, Кристина.

— Я не могу его бросить, — сглотнув, повторяю как мантру. Наверное, больше себе, чем Соболеву. Потому что обижена на Германа, и поступок его все чаще видеться мне предательством. Но если отвернусь прямо сейчас, буду жить с чувством вины. Не человечно это.

— А если я буду против? — в глазах Руслана читается серьезность. Словно он вышел на тропу войны и поднял меч, который запросто можно пронзить любого соперника.

— Ты не можешь быть “за” или “против”. Мы с тобой… — однако, договорить я не успею, в дверь стучат. Притом так настойчиво, громко, будто приключилась беда. Я поглядываю в окошко, и желудок стягивает от спазмы, когда вижу там Дарью Сергеевну.

— Черт… — шепчу растерянно. — Черт! Черт… Зачем она здесь? Руслан, давай-ка в спальню! — команду, подрываясь со своего места. Беру его за руку и тяну скорее в сторону комнаты, где расположена кровать и шкаф.

— Крис…

— Просто будь хорошим мальчиком, ладно?

— Ладно, — вздыхает он, и с неохотой уходит в сторону спальни. Я же двигаюсь к дверям и почему-то ощущаю тревогу. Будто… вот-вот произойдет что-то плохое. Ведь Дарья Сергеевна со мной не здоровалась уже не первый день, а тут… она пришла ко мне в гости. Ко мне. Девчонке, которую открыто презирает. Да уж, отличная шутка. Только мне почему-то не смешно.