Глава 13

Сердце мое, забилось так быстро, что едва из груди не выскочило. Дыхание перехватило, голова закружилась. Я невольно отступила на шаг назад. Меня качало, но снова меня поддержали верные руки Артема. Уже и не помню, в какой за сегодня раз.

Кирилл тоже узнал меня, поняла это, потому что, встретившись со мной глазами, он вздрогнул, побледнел, его лицо и без того вытянутое, вытянулось еще больше, в серых глазах читались испуг и растерянность, но мужчина довольно быстро взял себя в руки. И отвел от меня взгляд, переключившись на пациента.

— Дениска! Мальчик ты мой! — всхлипнула тетя Люба, бросаясь к каталке.

— Он спит, и спать будет минимум до десяти часов утра. Приходите завтра утром. По одному только, — предупредил Кирилл, крайне деловым тоном.

— Я останусь с ним, — категорично заявила тетя Люба.

— Да нет смысла. Говорю же вам! Он под наркозом. Спит очень крепко. Опасности для жизни нет. У него только переломы. Внутренние органы не задеты.

— У мальчика сахарный диабет второго типа, предупредила тетка.

— Я знаю, — кивнул Кирилл.

— Вы его врач?

— Нет. Я знаю его сестру, очень хорошо. Соболезную тебе, Анют.

Кивок в мою сторону, я ответила таким же. Мне очень захотелось вжаться в Артема и попросить его увести меня отсюда, как можно скорее. Мне было душно в одном помещение с Кириллом. Но он походу лечащий врач моего брата и видеться нам с ним теперь придется часто.

Что за злая насмешка судьбы! Словно мало она меня с самого начала сегодняшнего дня, как заведенная, по голове долбит!

Очень хорошо он меня знает! Да нет! Не хрена подобного! Нифига ты не знаешь!

Я стеклянными от ужаса и отчаяния глазами, смотрела на то, как брата вкатывают в палату, как аккуратно перекладывают на койку, закрепляют загипсованные ноги. Сердце мое сжалось от боли за него. Бедный мой братик! Как же тебе завтра будет больно, когда придешь в себя и душевно и физически больно.

Как же так-то?! За что судьба к нам столь не милостива?! Прокляты мы что ли? За что, если так? Ни я, ни родители мои, ни бабушка, никогда, никому нечего плохого не делали! Ни обмана, ни предательства! Ни еще, какого либо зла!

Слезы катились градом по моим щекам, Тетя Света успокаивающе гладила меня по плечам, пока Артем отвел в сторону вышедшего из палаты Кирилла. Наверняка даст ему сейчас немало денег за особо внимательный уход за Денисом. А я вот вообще не хочу, чтобы он к нему прикасался! Конечно, ничего плохого он ему не сделает! Не посмеет! Но меня убивает одна только мысль о том, что он с ним рядом и нам придётся водиться! Я весь первый год была в глубочайшей депрессии, лишь на второй, начала отходить, на третий, наконец, забывать и вот снова встреча. От одного взгляда на выродка меня охватывает, оцепенение как и тогда. Ноги сами к полу от страха прирастают.

Решение пришло в голову совершенно неожиданно, и было весьма простым: как только похороним бабушку, я попрошу Артема перевезти Дениса в другую клинику. Взялся помогать, значит нужно этим воспользоваться.

От этой мысли полегчало. Поплакав немного на плече у тети Светы, я постаралась взять себя в руки. Тут как раз и Артем подошёл;

— Ну, что, думаю, сидеть здесь, смысла действительно нет. Поедешь со мной или с родственниками останешься?

— С тобой, одна хочу побыть, в тишине. Ни у кого из них это не получится.

— Хорошо. Поехали. Завтра утром я тебя привезу сюда, еще до того как Денис проснется.

— Ань, поминки, я у себя во “Фламинго” закажу, — оповестила тетя Вера — за денежки не переживай. Сами скинемся.

— Зачем ты это сделал?» — спросила я, сев в машину.

— Что сделал?

— Зачем ты перед всеми моими родственниками назвался моим парнем и сказал, что будешь заботиться о нас? Теперь они на тебя рассчитывают.

— Потому что, я действительно буду заботиться о вас, — спокойно ответил Артем. Словно само собой разумеющиеся пояснял. — Я не соврал. Не бойся. Я вас не покину, пока не устрою ваши жизни.

— Грехи свои за наш счет искупить хочешь? — горько усмехнулась я.

— Разве это плохо?

— Не знаю, но спать с тобой за это, я не буду. Учти. Можешь считать меня не благодарной, наглой, не воспитанной, какой угодно! Но это так. Я не о чем тебя не просила! У меня большая и дружная семья, они и сами в состояние похоронить свою мать и сестру и поддержать меня и Дениса, по мере сил!

— Повезло тебе, если все реально так, как ты думаешь, — печально вздохнул Артем. — А что до остального, то ни хочешь спать со мной — не надо. Ты не единственная девушка в моем вкусе, в этом городе. Развращать и насиловать не стану, можешь не бояться. Но ты забыла, наверное — Шульгин хочет тебя убить и подставить меня, и если ты думаешь, что смерть твоей бабушки его растрогает и он передумает, то ошибаешься. Пока он жив, ты в опасности.

Я поразилась сама себе, но даже в крайне подавленном состояние, в котором я находилась сейчас, слава Артема о том, что я не единственная девушка в его вкусе, больно царапнули душу.

— И что ты собираешься делать? Киллера наймешь?

— Нет. Я думаю, что к такому варианту развития событий он уже давно подготовился, и рано или поздно, все так или иначе, укажет на меня, здесь нужно быть хитрее. Но ты об этом не беспокойся, не твоя то забота.

— Это он бабушку убил? Это ведь не случайность, да? — спросила я то, что еще по пути в больницу не давало покоя.

— Нет, ни он. Ни по его приказу даже, — уверенно ответил Артем, — Но по злой иронии судьбы, он все же имеет к гибели твоих близких некоторое, совершенно косвенное, я подчеркиваю это, отношение.

— Какое?

— За рулем была его старшая дочь, — с тяжелым вздохом выдал Артем.

Эта новость меня просто добила, и я закатилась не здоровым смехом.

— Господи! А не слишком ли много у тебя для меня таких вот злых ироний, на сегодня, а? Ну давай вот я сейчас выйду из машины, а ты мне кирпич на голову сразу уронишь, да и покончим со всем разом! Давай, а! Мало мне этого урода, который брата моего лечить будет. Хотя я его видеть не могу! Так надеялась все эти годы, что его фурой сбило однажды. Так нет! Живет мразь! Людей спасает! Герой! Мать его! А моя безгрешная бабушка, раньше этой твари в гроб легла. И никто! Никто за это не ответит теперь!

Шульгин уже наверняка за доченьку свою по полмиллиона всем, кому надо отстегнул и не, причём она будет! И где справедливость твоя? Где милосердие твое? Где? Я тебя спрашиваю!

Господь, конечно же, ответом меня не удостоил.

Прокричавшись, я выплакалась на плече у молчавшего Артема и сама не заметила, как уснула. Вымотанная эмоционально до самого нижнего придела за этот невероятно тяжелый день.

Я проснулась я в спальне отведенной мне в доме Артема. Горел прикроватный ночник. Я лежала в огромной кровати под одеялом, Артем спал в большом кресле, что стояло слева от кровати. Разбудил меня звонок мобильного.

Звонил Шульгин.

Сердце мое замерло, руки онемели, в горле пересохло. Я не хотела с ним разговаривать, мне нечего было ему сказать, кроме десятка проклятий на его голову и весь род его. Но это все эмоции. Какой-то частью своего сознания я понимала, что нельзя ему все это говорить, но очень боялась, что не удержусь. Чтобы взять себя в руки, принялась глубоко дышать в тайной надежде на то, что пока это буду делать, телефон прекратить звонить, но он не прекращал, и мне пришлось ответить.

— Да, — я сама удивилась грубости и сухости своего голоса, он словно бы не мне принадлежал. Даже прокашляться захотелось. Голос шульгина тоже был тихий, сухой, хриплый, пришибленный какой-то.

— Я хотел спросить — твои родственники передали тебе деньги, что я им передал на похороны?

От этой новости я впала в ступор и смогла ответить лишь:

— Нет еще.

— Спроси с них завтра. А то, мало ли, чтоб не прикарманили от греха.

От его слов я буквально вскипела:

— Нечего нам от вас не нужно. На свой гроб оставь. Бог все видит! Не вечно тебе королем мира себя чувствовать, — защипала я.

— Аня, поверь — это просто какая-то невероятная случайность! Я клянусь тебе! Мои дети не в курсе моих дел. Это просто… Просто, какое-то невероятное стечение обстоятельств. Прости! Ради Бога! Прости!

Голос Шульгина дрожал, но я не верила в его искренность, ни секундочки! Расчетливая тварь! И следующие его слова подтвердили мои гневные мысли:

— Воспользуйся этой ситуацией и выходи из игры. Тебя никто не тронет и никак тебе не навредит. Обещаю. Так же, вы с братом ни в чем не будете нуждаться. Слово даю. За ним будет самый лучший уход, пока он в больнице.

И я снова вскипела: — Нам ничего от вас не надо. Я знаю, что по закону ни тебя, ни детей твоих никто и никогда не накажет, но божий суд никто не отменял. Ходите и оглядывайтесь теперь, до последних минут своих.

К горлу подкатил ком, я отключилась и бросила телефон на тумбочку. Ком в горле все нарастал, а с ним просто невыносимая боль в сердце, желудке и еще где-то очень глубоко, глубоко внутри. Наверное, там, где как раз и обитает душа.

Я упала на кровать, вцепилась зубами в подушку и завыла. Хотелось и вовсе закричать на весь этот огромный дом, чтобы разом выпустить свою боль, но нельзя пугать невинных людей. И я все крепче и крепче сжимала в зубах и руках наволочку. Было одновременно горько, обидно, до оцепенения страшно и до ужаса одиноко. Да, семья у меня большая, но по-настоящему родных, теперь никого не осталось. Дядьки, тетки, двоюродные братья и сестры, безусловно, они все мне сейчас искренне сочувствуют, но месяца через два уже все их чувства остынут и не кто про меня и не вспомнит. Все закрутятся в своих семейных делах и до нас с Дениской дела им не будет никакого. А каким-либо образом навязываться им, мне совесть не позволит.

Мама была самым младшим ребенком, бабуля родила ее в тридцать семь, и ей было уже почти восемьдесят, и конечно я понимала, что время ее пребывания на земле, уже строго ограничено, и фактически каждый ее день может стать последним. Но не сегодня, не сейчас, не в этом году! Гибель родителей, конечно, очень здорово подкосила и ее. Но у нее остались мы с Дениской. Она вся вложилась в нас и держалась все это время очень добро и стойко. И я так надеялась, что она еще успеет увидеть мое личное счастье. Успеет порадоваться за меня, что нашла хорошего, работящего и заботливого мужчину. Такого, о каком она для меня и мечтала всегда. Надеялась, что она успеет еще понянчить правнуков от меня. А еще лучше и от Дениски бы. И вот тогда уже уйдет в иной мир со спокойной и легкой душой. Я каждый день просила Бога только об этом и уж конечно даже вообразить себе не могла, что это случится так быстро, резко, неожиданно.

Такого не должно было быть! Не должно! Это не честно! Не справедливо! Она же каждый день в церковь ходила, свечки за всех ставила, посты держала, матом не ругалась, никому, никогда в помощи не отказала. И где же ты был, Бог всемогущий, когда так был ей нужен? Где справедливость твоя вселенская? Где?

Я кричала во все горло мысленно. Мне было так горько и плохо, что я не сразу заметила, что кто-то нежно гладит меня по голове, а когда заметила, не нашла в себе сил его оттолкнуть. Наоборот, от неожиданной ласки расплакалась еще сильнее и горше.

Он нечего не говорил, просто прижал меня к себе и гладил по голове. Ласково, медленно, нежно. Я не знаю, сколько времени я так проревела, уткнувшись ему в бок, но в итоге, я расслабилась, согрелась и уснула в объятиях своего спасителя.

Проснулась так же в них. В привычной половине шестого утра. И даже не помнила, что мне снилось. Скорее всего, организм настолько устал, что и ничего.

Я аккуратно убрала обнимающую меня руку Артёма и прошла в ванную. Там, в зеркале, меня встретило совершенно непохожее на меня существо, бледное, похудевшее за ночь зомби, с впалыми, мутными глазами и всклокоченными волосами.

Смотрела я на себя, а вспомнила бабулю, и снова глаза неудержимо защипало от желания плакать, но нельзя! Нельзя! Сегодня много дел. Да и при Дениске нужно держаться.

Я наскоро приняла душ, привела себя в порядок и вышла в комнату, Артема в ней уже не было, и я заметалась по комнате, не зная, как быть. Мне уже натерпелось поехать к Денису. Хоть я и понимала, что еще очень рано и до приемных часов мне с моим нетерпением было еще невероятно далеко. Я металась по комнате, словно вольная до недавнего времени, тигрица, по клетке. Ходила из угла в угол, сверля глазами неторопливые часы. Пока в комнату не постучали.

Это был Артем.

— Доброе утро, — произнес он привычную фразу и тут же смутился. — Прости. Пойдем, позавтракаем.

— Я не хочу.

— Я знаю, — Артем подошел ближе и обнял за плечи, — но надо. Сегодня тяжелый день будет, ты должна быть сильной. А для этого надо поесть.

Меня согрела ласка в голосе Артема, и я даже нашла в себе силы немного ему улыбнуться в ответ.

Мы спустились вниз, я кое-как смогла впихнуть в себя блинчик с творогом и запить его крепким кофе.

— Поедем к Денису, пожалуйста! — взмолилась я. — Я не смогу сидеть здесь!

— Хорошо. Я отвезу тебя, но остаться с тобой не смогу. Дел много.

— Оставаться и не надо. Я просто хочу быть рядом с Денисом, когда он придет в себя.

— Я понимаю. Поехали.

— Что тебе говорил Шульгин? — спросил Артем, когда мы ехали в машине.

От звука этой фамилии я вздрогнула, словно меня раскаленным прутом стеганули.

— Не хочу о нем. Не сейчас, — отрезала я излишне резко. Артем тяжело вздохнул:

— Ладно, прости.

Весь остальной путь мы проделали в молчание. Я внутри себя просто кипела от злобы и ненависти. Руки сами собой сжимались в кулаки. Убила бы! Вот своими руками разорвала бы просто на мелкие кусочки! Тварь! Ничтожество! Понавыращивал уродов! Беззаконников! Ненавижу! Ненавижу! Ну, нечего! Еще за все ответите, так или иначе! Клянусь!

Я с такой силой сжала кулаки, что ногтями впилась в кожу ладоней до крови, а заметила это, лишь когда увидела кровь на сумочке. Вытащила из сумочки платочек и всю дорогу до больницы его комкала, отвлекаясь от своих мыслей.

Тетя Люба уже сидела у палаты, и я поспешила к ней. Она, увидев меня, подскочила:

— Ты не волнуйся Анют, Дениска еще спит, — зачастила она. — Ночь прошла спокойно. Я спрашивала у дежурных врачей.

Я была рада за брата и даже испытала некоторое облегчение, но сейчас меня очень интересовал только один вопрос, который я и поспешила задать:

— Кто из вас взял его деньги? Кто и зачем? Как вы могли??

Тетка сразу побледнела и начала часто моргать. Это у нас семейная реакция на волнение.

— Ань да мы же о тебе подумали. О вас с Дениской, — заламывая руки начала она. — Тебе ж учиться надо, образование получать. Да и ему потом тоже. Твой молодой человек, это конечно хорошо, но он сегодня есть, а завтра, кто знает, как у вас все сложится. А жить то вам каждый день надо. Кушать. Похоронить то мы маму и сами похороним. Это без вопросов. Деньги эти для вас с Денисом будут. Человек этот очень большой, при положении. Справедливости там все одно, не добиться. Пусть хоть польза вам будет.

Я слушала тетку и еле сдерживалась от поднятия на нее руки. Пальцы аж судорогой свело от неимоверного усилия.

Ну как же она не понимает!

— Моя бабушка мертва! У вас всех мамы нет больше! А вы деньги взяли, зато чтобы ее убийца спала спокойно, — прошипела я севшим голосом.

— Да ты пойми Анют! Там и возраст уже был такой, что не сегодня, так завтра, не по той так по иной причине.

От этих слов, я шарахнулась от тетки так, словно мне ими пощечину залепили. Я стояла оглушенная жестокими словами, задыхаясь от боли и ярости. Благо у нее хватило ума уйти прочь сейчас из коридора. Вместе нам будет теперь невыразимо тесно, где бы мы ни находились и сколько бы времени не прошло.

— За что она так? За что?

Спросила я никого-то конкретно, а просто так, в пустоту, не сдержавшись.

— У всех своя, правда, Анют. Не обижайся на нее.

Артем снова обнял меня, прижал к себе и стал гладить по волосам. А я горько всхлипывала, прижавшись к нему. Меня разрывало от горечи, и было просто необходимо выговориться.

— Зачем она так о ней? Ну, зачем? Ну, какая разница сколько ей лет? Это же ее мама! Мама! Да если бы только моя мамочка была жива! Я все бы отдала сейчас за минуту в ее объятиях.

— Анечка, хорошая моя! Я понимаю тебя, как никто! Поверь! У самого мама только год как ушла. Скучаю еще жутко и слезы утираю тайком от всех. Жалею о многом несказанном, не сделанном, но это жизнь. По-другому ее уже не перепишешь! Не дано. Никому. Таковы законы этого мира. И ты можешь обидеться и на меня, но насчет денег Шульгина твоя тетя права. С него не убудет, а вам с братом, они просто необходимы. Когда боль поутихнет, ты сама это поймёшь.

Я тяжко вздохнула и отстранилась от Артема. Я и сейчас уже это все понимала, но смириться с этим было невероятно тяжело. Как и с тем, что виновнице ни будет никакого наказания за содеянное, разве, что от бога воздастся как-нибудь.

— В таком состояние после аварии его дочь?

— Насколько я знаю, у нее сотрясение мозга и перелом носа.

Я еле сдержала ругательство уже вертевшееся на языке. Только и осталось, что вопрошать:

— И где же справедливость твоя, боже?

— Она будет, Ань. Обязательно. Иначе не бывает. Карму, никто, никогда и не за какие деньги не отменит.

— Карма говоришь, — горько усмехнулась я. — это типа все события, происходящие с нами, сейчас, имеют причинноследственную связь с событиями, совершенными нами в прошлом. Да?

— Точно так, — кивнул Артем.

— Так скажи мне: где ж я так на кармовала, что теперь так невероятно огребаю, а? Это что ж такого сделать надо было?

— Будет и счастье у вас, обязательно, — ободряюще улыбнулся мне Артем, поправив волосы.

— Ты только верь в это. Ради брата верь. Тогда и он верить будет. Иначе без веры, у вас не жизнь будет, а бессмысленное существование

Попробую, — буркнула я, с тяжелым вздохом.

Ради брата я и правда, попробую. Только бы господь сберег его для меня.

— Анечка, мне пора, правда. Прости очень много дел. Я поеду, а ты, если что — звони. Я на связи.

— Хорошо.

Артем поцеловал меня в лоб и ушел, а я сразу почувствовала себя невероятно одинокой. Неужели же успела уже к нему привязаться? Это я очень зря конечно. Что-то мне подсказывало, что его сочувствие ко мне кончится куда быстрее, чем у родственников.

Я упала на скамейку и просидела, тупо пялясь на свои руки не знаю сколько времени. Из оцепенения меня вывел голос Стаса:

— Да, жизнь порой не сахар, но хоть с мужиком тебе поперло. Держись его.

Я смотрела на мужчину снизу вверх, как и тогда. К сердцу начала подкрадываться паника, но я невероятным усилием воли заставила себя успокоиться и смотреть ему прямо в глаза. Сейчас мы в общественном месте, он на работе и трезвый. Тебя ничего не угрожает. Ты ему уже давно не интересна.

Стас, конечно же, заметил мой страх, и мне показалось, а возможно и нет, что я увидела в его холодном взгляде самодовольную усмешку.

Сейчас это казалось просто невероятным, но, когда-то я искреннеи больше жизни любила этого человека.