Глава 14

Старший брат моей лучшей подруги, все до безобразия банально и просто.

Да, я была влюблена в него. Да, по возможности я строила ему глазки. Призывно улыбалась и вставала поэффектнее когда он был рядом. Но он ко всему этому был естественно, совершенно равнодушен. И я не удостаивалась не чего, более обычных привет и пока, в купе со снисходительной улыбкой. Нам было по пятнадцать, а ему уже двадцать пять и он уже несколько лет жил с одной девушкой, как с женой.

Но однажды я пришла к Вике, а никого кроме Стаса дома не было. Она с родителями на дачу уехала, но меня предупредить забыла почему-то. Я, естественно, узнав это, сразу хотела уйти, но Стас довольно грубо удержал меня, схватив за руку.

— Куда? Пойдем, хоть чаю попьём. Тебе еще через весь город пилить.

— Спасибо. Не хочу. Дома пила.

Меня очень напугал пьяный блеск в глазах мужчины. Этот блеск делал Стаса совершенно невменяемым и непохожим на себя. Мне мгновенно сделалось жутко. Он нагло мне улыбался и был похож на огромного кота, вознамерившегося поиграть с маленькой, беззащитной мышкой. Все мое былое очарование им, смело в одну секунду. Словно штормовым порывом ветра. Мне словно бы ангелы кричали в уши:

Беги отсюда! Беги немедленно!

Я последовала за своим предчувствием и попыталась уйти, но меня удержали еще грубее. Резко притянув к себе.

— Да куда ж ты?!

— Пусти! — я резко дернулась, наступила на ногу, но меня лишь сжали сильнее.

— Стой! Хотела же! — Стас, собственническим жестом сжал мою левую грудь, за что получил пощечину, но лишь тупо заржал, как в очень не хороших фильмах, делают только очень нехорошие герои. — Считай, твой звездный час настал!

Меня снова поймали за руку и грубо толкнули вперед, в комнату, но я резко развернулась в проходе и кинулась на мужчину, намереваясь выцарапать ему глаза, благо, ногти длинные. Но он довольно скоро оторвал меня от себя и нанес мне сокрушительный удар кулаком в челюсть.

Я упала и ударилась головой об косяк. Голова взорвалась жуткой болью, и все вокруг завертелось колесом, меня затошнило, но даже через все эти ощущения, я осознавала, что он тянет меня за руки в комнату волоком и пыталась сопротивляться, упираться ногами в пол, получалось это очень плохо.

В гостиной Стас кинул меня на пол и стал растягивать свои джинсы.

Понимая, что просто убежать он мне не даст, я стала лихорадочно осматриваться по сторонам в поисках того, чем можно защититься.

Возле кресла стояла тяжёлая с виду, пепельница. В виде орла, обнимающего своими большими, массивными крыльями, гнездо. Вот бы до нее достать. Когда он на меня ляжет. Но пепельница была еще далеко, и я постепенно начала к ней подвигаться, очень осторожно, едва заметно, только левым боком. Левая рука у меня, конечно, немного слабее правой, но ничего, в такой ситуации справлюсь. Иного выхода просто нет.

Но мои поползновения, увы не остались незамеченными для изверга.

Он со всей силы наступил мне на левую ногу, схватил за правую, очень ловко перевернул меня на живот и тут же придавил собой сверху. Рост у него метр восемьдесят шесть, вес девяносто шесть, у меня, с моими сорока девятью не было никаких шансов не то на спасение, даже на сопротивление, в такой позе.

Я была практически раздавлена и даже дышала с трудом. Но всё чувствовала. Боже! Я все чувствовала и некогда не забуду! Как он задрал мою юбку, порвал колготы и трусы, как же мне было стыдно в этот момент! Стыдно за то, что любила это чудовище!

Помнила я и как он разводит своими огромными, тяжелыми ногами мои, чувствовала, как к моей похолодевшей плоти прикасается его горячая.

Я изо всех сил старалась сжать свои ноги, в то время как Стас, делал сильные, поступательные движения, чтобы проникнуть в меня, мерзко кряхтя при этом.

— Давай же, малышка! Расслабься и тебе понравиться! Я ведь у тебя первый, да?

Успокойся и я всю твою маленькую пизденку вылижу так, что десять раз кончишь и целки лишаться будет совсем не больно. Хочешь?

— Да пошел ты! — прорычала я, плача от ярости и страха.

— Ну и зря! Тогда терпи.

Стас продолжал настойчивые движения, кожа моя горела, я уже чувствовала весь ужасающий объём головки его члена и очень не хотела, чтобы она оказалась внутри меня.

Кричать и угрожать, я побоялась, вдруг он, прибывая явно в неадекватном состояние решит убить меня. Испугавшись тюрьмы, за то, что уже натворил.

Я отчаянно молилась Богу, о спасение, но он меня не услышал.

Когда Стас проник в меня, и сделал несколько глубоких и нетерпеливых движений, боль стала такой оглушающей, что я на свое счастье, даже чувств лишилась.

Очнулась не знаю спустя сколько времени, от гневного и навсегда врезавшегося в память:

— Соси, сука! Соси, я сказал!

Стас держал мою голову поднятой, крепко удерживая ее за волосы на затылке, и тыкал своей большой, мокрой головкой члена мне в губы. Меня резко и сильно затошнило, и я, несмотря на боль, отвернула голову в сторону. Стас же, снова сильно дернул меня на себя, заставив повернуться. Опять к нему. Все что я могла, это крепко накрепко зажмурить глаза и сжать зубы. Внизу все горело огнем и пульсировало. Сердце мое замирало от ужаса, мне казалось, что там, одно сплошное кровавое месиво.

— Соси, я сказал! Не то в пизду кончу! — свирепел мужчина. — Хочешь, а? Хочешь?! — я отчаянно замотала головой. — Тогда соси, тварь!

Меня снова сильно дернули за волосы, максимально их, натянув, так что боль на затылке стала просто невыносимой. Пульсирующий член прижался в плотную к губам и мне не оставалось, ничего кроме как разжать зубы и открыть рот.

— Умница!

Стас сделал большой точек вперед и бедрами, и моей головой одновременно. Член резко вошел очень глубоко. Меня затошнило, пошли сильные рвотные позывы, а дальше, мои зубы сами собой сжались словно тиски, я почувствовала во рту приторную на вкус, горячую и противно густую, кровь. Но хватку не ослабила, наверное, просто озверела от боли и отчаяния. Стас заорал, дернулся, но я нее отпрянула, напротив — сжала челюсти еще сильнее. Их просто судорогой свело от моей ярости.

Ногтями я вцепилась в его набухшие яйца и со всей силы дернула вниз. Стас заверещал фальцетом. Я же отпрянула и бросилась бежать прочь из квартиры, пока Стас был занят зажиманием своих кровоточащих органов.

— Убью тебя, сука! Поняла?? Убью! — выл он мне вдогонку.

Я бежала до дома как ошпаренная, даже не помню, встретился ли мне по пути кто знакомый или нет. Все было как в самом ужасном, ночном кошмаре, я молилась только о том, чтобы бабушки не было дома и ее к счастью, не было.

Дальше, как во сне помню, что меня очень долго рвало над унитазом, а потом, я больше часа отмывалась и выла в душе, включив его на полную мощность. Радовало лишь только то, что он в меня не кончил и не придётся делать аборт.

В голове билась лишь одна мысль: как он мог?! Ведь я же его любила! Так любила! Будь он поласковее и не спешил бы так, я бы ведь только с радостью! Я бы самой счастливой тогда была. А он! Как зверь! Ну, зачем он так?! За что? Чем я заслужила такое отношение?

Прибывая в своих мыслях, я даже не помнила, как оделась, высушила волосы, четыре раза к ряду почистила зубы, тщательно полоща горло, затем сделала себе кофе и пила его мелкими глотками, прокручивая в голове все те же вопросы и стараясь не обращать внимания на то, что сидеть мне очень и очень больно.

Из ступора меня вывел звонок в дверь, открыв ее, я чуть в обморок не упала: за ней стояли тетя Ира и дядя Женя. Родители Стаса и Вики.

— Здравствуй, Анечка, — робко проблеяла всегда бойкая тетя Ира. В ее глазах был страх, если не сказать, что ужас и такой бледной я ее раньше тоже никогда не видела. — Можно войти?

Дядя Женя смотрел на меня со скорбящим сочувствием. А меня невыносимо жгло стыдом. Так, что плакать хотелось и прощения у них просить, словно это не меня у них изнасиловало, а я совратила бедного мальчика.

— Зачем? — спросила, я хриплым, чужим голосом.

— Мы прощения хотели попросить, за сына, — таким же сухим тоном сказал дядя Женя, опустив глаза полные вины и стыда.

— Не губи его, Анечка! Не губи! Мы все для тебя сделаем, — запричитала тетя Ира, расплакавшись.

— Заявлять не буду. Выдохните!

— Спасибо! Анечка! Спасибо! На вот! Возьми! — тетя Ира протянула мне не большой пакет, я оттолкнула ее руку.

— Ничего мне от вас не нужно! Уходите!

Я хотела открыть дверь, но дядя Женя не дал,

— Возьми пакет. Здесь твои вещи и деньги. Нет, мы не откупаемся, нет. Мы просто в отпуск собирались, но тебе он сейчас нужнее, съезди на море, развейся, отвлекись.

Дядя Женя впихнул мне в руки пакет.

— Ну, всего тебе хорошего, Анечка. Если, что-то будет нужно — звони. Мы все для тебя сделаем. Ты ж нам как родная, — лепетала тетя Ира, тупо улыбаясь, а я стояла с пакетом в руках словно статуя. Не было у меня для них слов. Ни единого. Мне казалось, что я сплю, что со мной не может случиться подобный ужас. Ну, просто не может и все!

Когда они ушли, я вошла в квартиру и заглянула в пакет, там была моя сумочка, про которую я совсем забыла, пакет с внушительной пачкой денег и мои разорванные трусы. Я их тут же закинула в мусорку, а мусор вынесла в контейнер, чтобы не дай бог, бабушка как-то случайно не увидела.

Я никому, ничего не сказала и не собиралась рассказывать когда-либо. Все равно уже помылась и теперь будет очень трудно что-то доказать, но не помылится после такого, я просто не могла. Я бы с ума от омерзения сошла. Проведи я хоть час с его запахом на теле.

Бог его накажет обязательно. Я была в этомобсалютно уверена, и так и вышло, через два дня. Мне написала Вика, извинилась за брата, сказала, что ей очень, очень жаль, что она брата ненавидит и ей очень стыдно, что отец очень сильно избил его. А я, оцарапав, занесла ему заражение крови и теперь он в больнице, в тяжелом состояние, но даже если он сдохнет, Вике не будет его жаль. Я ей верила, и хоть мы с ней с первого класса вместе и близки так, как иные роднее сестры не бывают, общаться с ней больше я не хотела. Смотря на нее, я неизбежно буду вспоминать и о нем. Я лишь попросила ее о встрече в парке, там отдала ей их деньги, пожелала всего хорошего и плача пошла прочь. Этот урод, лишил меня не только невинности, но и единственной, близкой подруги.

Я очень надеялась на то, что он сдохнет в самых страшных муках с полным осознанием, за что ему это и в последние секунды своей жизни будет молить о прощение, но эта тварь, выжила. И преспокойно продолжила работу врачом. Людям он ежедневно помогает, мать его. Та девушка, с которой он жил, естественно бросила его. Но он нашел другую, женился, уже ребенку год. Я все это знаю из истории одноклассников, с Викой хоть больше и не общаюсь даже по переписке, но в друзьях сама не знаю зачем, держу, вздрагивая каждый раз от несправедливости мира, когда вижу ее классы, на его семейных, счастливых фотках. Он давно забыл и не вспоминает, а может и вообще не помнит, о том, что сделал. Так как был явно в неадекватном состояние. А я уже более четырех лет маюсь кошмарами и бессонницей. А первые три месяца, и вовсе только на успокоительных жила и засыпала со снотворным. И не с кем ведь не поделишься и не поплачешь даже, так как, своей комнаты у меня нет. А гостиная у нас проходная. Бабушке часто не спалось, и она по нескольку раз за ночь ходила на кухню и, если бы я плакала, она бы обязательно заметила и пристала с расспросами, чего мне категорически не хотелось. Вот и носила и до сих пор ношу все в себе.

Со временем, все чувства, обиды, страха, унижения и омерзения, притупились, конечно, но до конца меня не покинули. И я не знала, покинут ли когда-нибудь вообще.

А он стоит и ухмыляется мне как старой, доброй знакомой, словно ничего такого, меж нами и не было. Тварь.

— Как Денис? — холодно спросила я, стараясь побороть свои эмоции.

— Ночь прошла хорошо, не просыпался. Ты зря так рано приехала. Запиши номер моего телефона и звони мне, если что и я тебе буду.

Мне показалось это разумным, и мы обменялись номерами телефонов, он разрешил мне войти в палату к Денису и, смотря на него, загипсованного с ног до головы, я не сдержала слез, которые грозили перейти в истерику. Меня трясло так, что руки дрожали как при сильном треморе. Я старалась сдерживать рыдания и в итоге, в груди образовался тяжелый комок, от которого я начала задыхаться. Отчаянно хватая воздух, словно рыба, выброшенная на берег.

— Успокойся Аня, Успокойся, пожалуйста. С ним все будет хорошо, я тебе обещаю, что сделаю все, что от меня зависит. Я поставлю его на ноги. Клянусь!

Я ушам своим не поверила, но этот нежный, сочувствующий успокаивающий меня голос, принадлежал Стасу.

Мужчина присел передо мной, обнял за плечи и заглядывал в глаза. С сочувствием и даже нежностью.

От такой резкой перемены я просто остолбенела.

Мне пришлось приложить большое усилие, чтобы не оттолкнуть от себя Стаса брезгливо и сильно. Взяла себя в руки и отстранилась как можно мягче, повернувшись к брату.

— Прости, — зачем-то тихо сказала ему.

— Ничего. Не сладко тебе сейчас, это понятно. Но ты при нем держись, пожалуйста. Ему и без твоих слез будет очень несладко. — Голос Стаса был ласковый, успокаивающий, но я не обольщалась, Это ведь не лично мне сочувствие, это, наверное, уже профессиональное, врачебное. — Вот, выпей, — Стас налил в стакан воды из графина, что стоял на столике перед кроватью и протянул мне.

— Спасибо, — я большими глотками осушила стакан. — Я все понимаю, я постараюсь, я очень постараюсь при нем держаться. Сколько он пробудет в больнице? Ну, так, примерно хотя бы.

— Месяц, минимум. Может и полтора. Если ни все два. Посмотрим. Но не меньше месяца точно. Очень важно в это время соблюдать его диету, приноси ему только то, что разрешено, по диагнозу. Чего бы еще он у тебя не выпрашивал. Сейчас, отходить в сторону очень опасно.

— Хорошо. Да он и сам понимает, не просит ничего. Лишений раз прокапываться или колоться не хочется.

— Хорошо, что понимает, тебе меньше нервов будет.

Во время разговора, я не смотрела на Стаса, исключительно на Дениса и врач, наконец, ушел. Сказав, что б звонила, если что-то понадобиться. Я уронила голову на руки, не сдержав громкого стона. Видеть его ежедневно в течение полутора месяцев, это же просто пытка особо изощренная!

Да я его не секундочки рядом видеть не желаю! Вот смотрю на него и невольно вижу тот безумный взгляд, что сниться мне ночами все эти годы в кошмарах.

Нет, точно попрошу Артема перевезти Дениса в другую книжнику, как только ему станет получше. Насчет причины, как-нибудь выкручусь. Придумаю что-нибудь.

Мой телефон задребезжал, оповещая о пришедшем сообщение. Тетя Вера перевела на мой счет триста тысяч. Так вот значит во сколько, знаменитый борец за справедливость, оценивает человеческую жизнь. И засмеялась бы, да слезы, застрявшие в горле, мешают.

Денис спал. Время тянулось мучительно медленно. В голову лезли совсем не радужные мысли и главная их них: как нам теперь жить без бабушки?

Мелькала даже мысль, приложить все усилия к тому, чтобы действительно понравиться Артему и женить его на себе. Да вот беда: я совсем не умею строить глазки, кокетничать, соблазнять и угождать. Стас был моей первой любовью. Я буквально умирала по нему, утопая в своих розовых мечтах, с двенадцати лет. Я никого больше вокруг себя не замечала, до того самого случая, а было мне тогда шестнадцать. Случившееся, меня сломало. Я даже и подумать не могла о каких-либо отношениях с противоположным полом. Первое время, вообще ото всех шарахалась.

Впрочем, и пол этот, очевидно чувствуя мой душевный настрой, тоже совершенно никак на меня не реагировал. Так, по-дружески общалась с кем-то в общих компаниях, но объекта для ухаживаний, во мне не видел никто из них, что меня вполне устраивало.

После случившегося, желание близости, мое тело не посещало ни разу. Ни приходилось даже самоудовлетворением заниматься, так что ни каких неудобств я от одиночества не испытывала. Забывалась в учебе, работе и всегда мечтала, что вот когда выучусь и стану хорошим мастером, однажды встречу его. Того самого, о котором за меня всегда так мечтала бабушка.

Он однажды придет в салон, где я работаю, на стрижку и понравиться мне сразу, потому что будет шутить, юморить, развеселит меня, а после стрижки, бойко и нагло пригласит на ужин и вот так я и пойму, что это и есть он. Тот самый. И я, конечно же, сразу соглашусь и больше мы с ним не расстанемся не на день. Он заставит меня забыть обо всем плохом и подарит только наслаждение и радость. Родим мы с ним троих деток и будем жить долгодолго и счастливо-счастливо.

Эта светлая мечта давала мне сил для жизни. Я за нее богу молилась каждый вечер. Просила его уберечь, того, единственного, от всех бед, для меня. Но как говориться: хочешь рассмешить бога — расскажи ему о своих планах. Вот уж, наверное, где поржал Всевышний, зная о том, что меня ждет.

Вообще, если б так случилось, что Артем бы в меня влюбился, то было бы это настоящей сказкой для меня, но в сказки, я давно не верю. И так, то, что он мне помогает сейчас, можно смело в чудеса записать. Ибо бескорыстную помощь днем с огнем нынче не сыщешь.

В то, что он так хочет меня трахнуть, что готов абсолютно на все, на любые траты, тоже не верилось. Вокруг него, наверняка ежедневно десятки красавиц выплясывают, что не мне чета. Даже если и хотел раньше — то после нескольких отказов, точно потеряет интерес, при таком-то обилие утешений.

Артем, безусловно, очень красив и на лицо, и телесно и, наверное, умелый любовник, но он однозначно ягодка не с моего поля. Я мечтаю о серьезных отношениях, семье. А такой красавец и богач, вряд ли жениться раньше шестидесяти. Зачем ему ограничивать себя, какими-либо рамками?

Но я не откажусь от любой его помощи, особенно пока Денис в больнице. Ни в том мы положение сейчас, чтобы головы задирать. А деньги от Шульгина, я в любимый бабулин храм отдам. Она бы поступила именно так.

«Жить на грязные деньги — беду на свой род кликать.! Повторяла она, смотря на олигархов и политиков по ТВ.

— Бабушку уже похоронили? — прохрипел брат, не открывая глаз.

Я встрепенулась, жутко захотелось плакать от какой-то совершенно неуместной здесь радости.

Говорит! Слава богу! Он говорит со мной!

— Нет, мой хороший. Завтра. Все только вчера случилось.

— Ааа, а я думал много времени уже прошло. — прохрипел брат, глухо кашляя и болезненно морщась. — Ты ей и от меня веночек красивый купи, пожалуйста.

— Хорошо, дорогой, хорошо, — предательские слезы снова потекли из глаз, и я поспешила их утереть. — Хочешь, чего-нибудь?

— Пить, — еле слышно прошелестел хриплый голос.

Я растерялась, не зная можно ли брату сейчас пить, поэтому пришлось набрать Стаса. Он пришел тут же с медсестрами, и они меня выставили за дверь, начав осматривать брата.

Вышли они минут через пятнадцать. Я за это время, уже вся известись успела, от нетерпения, почему они так долго? Неужели что-то случилось?!

— Ну, как он? — в нетерпение подскочила я, едва увидев Стаса? — что случилось?

— Все хорошо, все в приделах нормы, главное, что речь, зрение и сознаниями в норме.

— Слава богу! Можно к нему?

— Спит он.

— Почему опять? Так скоро? Это нормально?

— Конечно, — Стас нежно мне улыбнулся, — не волнуйся. Это нормально. Ему просто нужно восстанавливаться, а сон для этого подходит лучше всего.

— Слава богу! — я перекрестилась и утерла со щек слезы.

— Пойдем, я тебя обедом угощу,

Стас протянул ко мне руки, я невольно шарахнулась.

— Пойдем, пойдем. Тебе тоже силы нужны.

Мужчина таки схватил меня за руку. Меня уже было охватила паника, но к счастью, я увидела идущего к нам Артема.

— Все в порядке, родная? — спросил он строгим тоном, очевидно заметив мой испуг.

Я еле сдержалась, чтобы не броситься к нему бегом.

Спас меня. Он снова спас меня.