Глава 21

Орсен посмотрел на меня так, словно темное и мрачное будущее ждало исключительно меня. С учетом того, что я, кажется, только что косвенно оскорбила драконьего принца, то нельзя сказать, что совсем безосновательно. Я опасливо посмотрела на принца, но тот точно меня не слышал — слишком увлекся наблюдением за госпожой. У меня аж зачесались.

Иголки.

Спрятанные под юбкой.

Но я решила, что пока в тюрьму не хочу, поэтому о глазки, пусть и красивые, но от этого не менее нахальные, я эти иглы чесать не буду. Я точно знала, что Орсен нормальный дракон, а потому подошла к нему и едва слышно спросила:

— Твой принц… немного… глуп? Просить руки девушки в такой ситуации?

— Я бы поставил на любовное зелье, а не на глупость принца Альберта, — шепотом ответил Орсен. — На то зелье, которое содержалось в том ужасном торте.

Я посмотрела на него с некоторым сочувствием. Нет, я прекрасно понимала Орсена: мало кто готов принять правду и признать, что служит принцу со странностями. Но надо быть реалистом, потому, сколь бы мне ни было жаль Орсена, я не стала лгать. Вздохнула, закатила глаза, а потом спросила:

— Орсен, ты слышал хоть об одном приворотном зелье, которое бы вызывало диарею?

— Нет. Но если я не слышал, то это не значит, что такого не существует, — возразил Орсен.

Разумно, конечно, но лучше бы этот драконище опирался сейчас на общеизвестные факты. И где его драконья самоуверенность, а?! Где убежденность в своих знаниях? Нет, это мило, конечно, что Орсен не толстолобо-толсторогий дракон, но сейчас так не вовремя!

— Так проверил бы торт! — возмутилась я. Не сделал основного, а теперь все виноваты.

— Как? Мне надо было вскрыть принца? Ты же видела, что он все сожрал, я и грамма прихватить не успел! Потому что когда попробовал, получил ложкой по лбу!

— У Сильвии нет навыков приготовления зелий. Никаких, можешь проверить, — я снова тяжело вздохнула, приводя основной аргумент в нашу пользу.

Так и знала, что с этим отбором хлопот не оберешься. А ведь торт — всего лишь первый этап! Что дальше-то будет…

— Да, у нее нет. Но зато есть у тебя.

— И? Я в твоем принце не заинтересована. Я, знаешь ли, предпочитаю совсем иной тип, — я гордо вскинула подбородок.

Кого-нибудь такого же великолепного, как госпожа Сильвия, только мужского пола и незнатного происхождения. Разумеется, вслух я этого говорить не стала.

— Ты нет, но что насчет твоей Сильвии? Ты ведь могла сделать для нее какое-нибудь авторское зелье, чтобы она потом приворожила принца. Даже самая благородная и воспитанная девица способна обернуть свое благородство в матримониальные планы и запихнуть куда подальше, когда на горизонте появляется принц.

Больше я этого терпеть не стала. Злость мигом вспыхнула. В конце концов, да как он смеет?! Как он смеет думать, что Сильвия способна на такую подлость?! Как Орсен даже мысль допускает, что вот этот дурак-недотепа-драконий-принц достоин моей великолепной госпожи?! От возмущения я даже слова не могла вымолвить. Убью! И принца убью, и Орсена убью! К драконьей бабушке все последствия! Да как он вообще мог о таком подумать?!

— Сильвия… Сильвия, моя госпожа… Выйдет за вот этого п…п… принца… — мне, наконец, удалось заменить нецензурную брань, которая пыталась вырваться из меня, на адекватные слова. — Только через мой труп! Госпожа! Вы ведь не хотите, чтобы я покончила с собой?

Я посмотрела на Сильвию огромными глазами, изо всех сил стараясь не думать о том, как глупо выгляжу. Та все же отмерла. И, видимо, прослушала весь разговор, потому что она услышала только последнюю фразу.

— Что ты сделал с моей подругой?! — рявкнула Сильвия и, полностью проигнорировав принца, налетела на Орсена как фурия, все же вытащив меч из-под ночной рубахи.

— Со мной — ничего. Но он хочет, чтобы вы вышли за этого третьего принца. Так и знайте, госпожа, я покончу с собой, если это случится! Я убью себя этим кинжалом!

— Это торшер. Опусти, драконий хвост в зубы черным магам, торшер! — рявкнул Орсен, пытаясь отбиваться от атак госпожи.

— Госпожа, вы не выйдете за третьего принца?

— Кэра, драконий боже, конечно, нет! Пожалуйста, опусти торшер, это опасно!

— Поклянитесь! Я хочу, чтобы у госпожи был самый лучший муж! Умный, смелый, достойный ее красоты и великолепия!

— Кэра, я согласна, только не продолжай! Ты оскорбляешь драконьего принца. Тебя за такое в тюрьму могут посадить! Клянусь!

Альберт неожиданно поднялся и, поставив щиты между моей госпожой и отбивавшимся Орсеном, крикнул:

— Тихо! Прекращайте. Никто ни за кого замуж не выйдет. И не надо пытаться убить себя торшером. Да-да, я не шучу, я верю, что у тебя получится, уважаемая. Как мы с Орсеном могли заметить, ты весьма талантливая девушка, — быстро проговорил принц, прерывая мою попытку возразить. — А теперь мы с Орсеном выйдем, вы оденетесь, а потом мы все же поговорим. И в этот раз серьезно. У меня много вопросов к вам, девушки.

Драконы чинно вышли, давая нам время на переодевание. Много времени, кстати. У меня мелькнула коварная мыслишка удрать из нашей комнаты, оставив всех этих наглых драконов с носом. И я уже даже собралась это сделать, как моя госпожа строго посмотрела и попросила меня сесть на кровать. Что ж, если госпожа говорит, что вместо побега — объяснения и вопросы, пусть будут вопросы и объяснения.

Орсен с принцем Альбертом в этот раз вошли не только предварительно постучав, но даже дождавшись нашего разрешения! Принц присел на стул госпожи, заставив меня злобно сверкнуть в его сторону глазами (как он посмел сесть на личный стул госпожи? Даже я туда никогда не садилась!), Орсен остался возле двери, прислонившись к стене. Можно бы было подумать, что ему просто лень двигаться, но я отчетливо понимала, что происходит: нам перекрыли выход. Ну, по крайней мере, они так думали. А зачем в чем-то разубеждать таких наивных мужчин? Да и послушать, что они скажут, тоже неплохо было бы.

— Что ж, что вы хотели нам сообщить? — с достоинством сказала моя госпожа.

Ого! Ее голосом можно реки морозить. Еще бы, пришли ночью, ворвались без стука, получили по бубенчикам, а теперь делают вид, что в гости зашли и хотят мирно побеседовать.

— Хорошо, что слушаете. — Принц усмехнулся так неприятно, что заставил госпожу вздрогнуть, а меня засунуть руку в карман, чтобы приготовить иглы.

Куда делся тот ненормальный принц-балагур без драконьих рогов на голове? И кто этот дракон, сидящий перед нами, который готов едва ли не убивать? Он притворялся? Это другой дракон? Что, драконьими хвостами всем по голове, тут происходит?

— Не делайте лишних движений, уважаемая, это может плохо кончиться, — предупредил принц Альберт.

— Надеюсь на взаимное отсутствие лишних движений, — улыбнулась я в ответ.

Плевать — принц или нет, мой главный приоритет — безопасность госпожи. Да и мне есть что противопоставить, пусть даже сразу двум драконом. Недолго, конечно, совсем недолго, но госпоже хватит этого времени…

— Альберт, заканчивай запугивать, на них это не сработает, — вмешался Орсен в наш разговор. — Скорее, эффект будет противоположным. Все, что нас интересует, — это откуда ты, Кэра, взяла рисунки поиска запрещенной магии.

— Тогда стоило бы спросить у меня, а не тревожить Сильвию.

— Разумеется, только вот рисовала все эти знаки не ты, да и следы ауры на рисунке остались твои и Сильвии. Поэтому я еще раз спрошу, откуда они взялись? Кто из вас двоих рисовал и зачем? Откуда у вас появились подозрения, что кто-то в академии пользуется запрещенной магией?

Это походило на настоящий допрос. И если я отнеслась к такому ходу беседы спокойно, то госпожа явно забеспокоилась — она не привыкла к подобным вещам. Разумеется, меня тоже не допрашивали раньше, но я в жизни сталкивалась с куда большим количеством неприятностей, чем Сильвия. Стоп. Допрос. Аура. Они определили ауру? Кто у нас в королевстве мог определять ауры?

Нет, определять их могли все, но на это требовалось специальное разрешение, которое получить было ой как трудно: требовался не один месяц, чтобы пройти все необходимые процедуры, да и то, не было гарантии, что это разрешение будет получено. Не мог человек с улицы ради своего развлечения взять и определить чью-то ауру! Это как за голым человеком подсматривать: вроде и не страшно, но аморально и тянет на срок в выгребной яме. А раз Орсен так спокойно заявляет про определение ауры, то у него есть на это право. А у кого есть право на определение ауры в обход всех официальных процедур?

И как я раньше до этого не додумалась-то, а?!

— Значит, вы и есть господин королевский дознаватель, — хмыкнула я, уставившись в упор на принца Альберта. — А ты, Орсен, помощник? Или тоже дознаватель?

— Тоже дознаватель, — нехотя признался Орсен.

— Итак, господа королевские дознаватели. Расскажите, ради драконьего боженьки, чем мы, две невинные девушки, обязаны вашему ночному визиту без соответствующих разрешений? Или они у вас есть?

— Нам не нужны разрешения. По крайне мере, Орсену. Потому что у него наивысшая категория дознавателя, он может действовать так, как ему кажется нужным, — сказал принц.

— Надеюсь, много лишнего ему нечасто кажется, — огрызнулась я.

Драконий боже, и я еще думала, что Орсен нормальный?! Где моя привычная прозорливость, где моя интуиция, в конце-то концов?! Или стоило заметить пару отличных черт характера, чтобы тут же ослабить бдительность?! Бестолковая моя рыжая голова, хоть пеплом посыпай…

— Что ты хочешь этим сказать? — спросил Орсен.

В отличие от Альберта он, пусть и не был показательно дружелюбен, но и как с отпетыми преступницами не разговаривал. Так, ладно, с выводами не торопимся — вдруг действительно нормальный? А то пепел из волос вымывать — то еще занятие. Уж я-то знаю, не одну печку лично изучила, едва не погибнув в процессе. Ага-ага, я про тот случай, когда меня едва не приготовили вместе с кашей. Ой, один почти нормальный драконище ждет ответа, а я тут про каши-сажи размышляю…

— Я говорю о том, что надеюсь, что мы с Сильвией — твоя первая и последняя ошибка. Понятия не имею, в чем нас подозревают, но я не вспомню ни одного действия, которое бы шло вразрез с законами.

— Даже отравленный торт? — скептически приподнял бровь Орсен.

— Он был не отравлен, просто плохо приготовлен, — огрызнулась я. Уж извиняюсь, что кулинария — не моя сильная сторона. — И вообще. Ваш принц с раздвоением личности уплетал его за обе щеки!

Про раздвоение личности я сказала наобум. Ну а как еще назвать человека, который сначала ведет себя как дурак, жуя самый отвратный торт в мире (я делала, отвечаю, что такой гадости принц точно никогда в своей жизни не пробовал!) и признаваясь в любви предположительно той, что этот гадостный торт приготовила, а потом резко меняется, превращаясь в самого что ни есть холодного и жестокого дракона? Вот и сказала про раздвоение… Вот только по тому, как встрепенулись Орсен и принц, стало понятно, что я правильно попала. Ой-ей, я ж не хотела никакую тайну случайно отгадывать!

— У Аля не раздвоение личности, а… — Орсен прервал сам себя, глянув на меня уже менее дружелюбно. — А то, о чем вам не следует знать. Ладно, опустим торт. Все, что меня интересует, откуда взялся круг. И больше не ври.

— Я же говорила, что мы обнаружили случайно… — начала я, решив стоять на своем до самого конца.

Возможно, конца в прямом смысле — атмосферка стала та еще. Не то что у меня поджилки затряслись — не в такие передряги попадала, — но вот пот прошиб однозначно. Сразу захотелось попросить быть ласковее и дружелюбнее, а то я дама чувствительная, могу и в обморок упасть…

— Случайно? Круг такого порядка и качества обнаружила студентка без капли магии? Послушайте, девушки, все серьезно. Мне проще, если пострадают невиновные, нежели я упущу след преступника. Потому либо вы сейчас говорите правду, либо ты, уважаемая, — с сарказмом произнес Альберт, окидывая меня таким взглядом, что я все свои слова заготовленные проглотила быстрее, чем этот принц — мой торт. — Поговоришь со мной уже в королевских казематах.

Против тюрьмы я не возражала. Во-первых, там спокойно и безопасно — столько охраны разве что в королевском дворце встретишь! Во-вторых, там стабильно кормят по расписанию. Ну и, в-третьих, оттуда всегда можно быстро сбежать. Так что угрозы третьего принца меня ни капельки не испугали.

Вот только испугали мою госпожу, которая тут же созналась:

— Я н-нарисовала круг. Увидела в учебнике, решила, что стоит попробовать…

Сильвия опустила голову, словно была виновата. О! Я знала, о чем думает моя умная, но чрезмерно совестливая госпожа. Считает, что втянула нас в неприятности, а потому сейчас сидит и едва не плачет. Я пересела к госпоже поближе, взяла ее руки в свои — ледяные! Точно, нервничает.

— И что дальше? — спросил этот бесчувственный принц-хамелеон. — Зачем ты решила попробовать?

— Потому что хочу стать магическим детективом. Потому и решила попробовать! Или вы сами никогда ничего нового не пробовали? — Сильвия крепче сжала мою руку, а мне очень захотелось взять торшер и еще раз ударить туда же, куда и раньше, для профилактики мужского эгоизма. Или эгоцентризма?

— К чему все эти вопросы? Вы нас в чем-то подозреваете? — Я больше не дала вставить этому принцу ни слова.

— Разумеется, — отрезал тот. — Я подозреваю всех, кто подозрителен. Если совершенно случайно в академию попадут люди, которые совершенно случайно нарисуют магический круг, который совершенно случайно определит запретную магию, то о чем я, королевский дознаватель, должен буду совершенно случайно подумать?

— О том, что совершенно случайно мы помогли вам и подставили себя под удар? — подсказала я.

Я все еще не понимала, почему принц Альберт так зол.

— О том, что последователи запретной магии ищут друг друга, — вмешался в разговор Орсен.

— Но это же невозможно! — рассмеялись мы с госпожой одновременно.

— Сильвия ведь дракон, какая запретная магия?! — не удержалась я.

— Обыкновенная запретная магия, — тяжело вздохнул Орсен. — Среди тех, кто помогает адептам этой магии, уже встречались драконы. И не единожды.

Это шутка? Серьезное выражение лица Орсена говорило о том, что ни капельки лжи в его словах нет. Госпожа замерла, а я замерла от удивления. Как же так? Драконы идут против своих же? Такого никогда не было! И не должно было быть. Наверное, именно неподдельный шок на моем лице заставил принца с Орсеном сомневаться в своих выводах. Хотя я, приводя аргументы в свою защиту, напоминала и про то, что я сама и добровольно принесла свиток, что Сильвия — дракон уважаемого рода, но тогда они меня не слушали. А сейчас вот, когда я сидела и смотрела на них круглыми глазами, почему-то смягчились.

— Прошу прощения, что потревожили. Уходим, Альберт. На сегодня все, если что, мы всегда сможем расспросить их еще раз.