Глава 20

Кто может ломиться ночью в спальню двух благородных (ну, я же с точки зрения нарушителей спокойствия говорю — им-то невдомек, что благородства во мне не больше, чем у ощипанной для королевского стола тушки гуся перьев — если и найдется что, то только благодаря чуду) девушек, которые находятся в одной из самых престижных в мире академий? Это определенно какое-нибудь ничтожество с самыми гнусными планами.

Кто может ломиться в спальню двух одаренных магически девушек (опять меня не считаем, но чисто теоретически же!), которые установили на двери магические щиты и ловушки, достойные самого магистра магии? Только идиоты и потенциальные самоубийцы.

А так как мне моя наставница постоянно повторяла, что в этом мире не стоит жалеть ничтожеств, идиотов и самоубийц, то и сдерживаться я не собиралась. Игл у меня было заготовлено столько, что я ежика и из дракона могла бы сделать, что уж говорить о людишках? Я встала на изготовку и сделала несколько размеренных вдохов, заставляя сердце биться медленнее. Даже если у наших противников слух как у оборотня, то они ничего не услышат. И только потом я догадалась посмотреть на госпожу.

Сильвия стояла в одной ночной рубашке с распущенными волосами и держала в руках торшер. Если бы я была чуть более впечатлительной, то меня бы уже хватил удар.

— Сильвия, — зашипела я. — Что случилось? Что ты делаешь?

— Как что? — госпожа ответила мне шепотом. — Изображаю из себя невинную жертву, не видно?

— Зачем?

— Чтобы враги растерялись и недооценили нас!

Я еще раз посмотрела на госпожу: чудесные золотистые локоны рассыпались по плечам, ночная рубашка пусть и была закрытой, но от того менее соблазнительной она не стала, а еще градус добавляло обнаженное плечико.

Я горько вздохнула. Знаете, всегда считала себя сообразительной и предприимчивой. Мне казалось, что я могу решить любую проблему, особенно если она касалась общения и разговора. Но драконий хвост в зубы! Я понятия не имела, как сказать госпоже, что не стоит так встречать врага. Конечно, ее внешний вид нам поможет. Хотя бы потому, что врагам будет очень неудобно драться со стрелкой в штанах, поднятой на все двенадцать часов. Вместо этого я спросила:

— А ваш меч где?

— Коленками держу, — смущенно призналась госпожа. Что-то мне подсказывало, что враги будут ждать совсем не такой сюрприз под длинной юбкой.

— Госпожа, может, просто возьмете меч в руки? — шепотом взмолилась я. — А то они долго вскрывают защиту в нашу комнату, у вас еще ноги занемеют так стоять…

Насчет замков я в наглую соврала. Взламывали они нашу комнату быстро и профессионально. Я даже не уверена, что сама бы так смогла, даже с помощью госпожи. Что ж, бой предвиделся серьезным.

— Ничего, Кэра, я же дракон. Потому очень сильная. Не волнуйся обо мне, только сама, главное, не поранься.

Я еще раз глянула на Сильвию. Подумала о себе неприметной, которую за госпожой и не увидят. Это же что, получается, госпожа станет мишенью? Так не пойдет! Так, по моим прикидкам, они будут копаться еще минут десять.

— Кэра, Кэра, что ты делаешь? — в ужасе зашептала Сильвия, глядя, как я открываю шкаф госпожи и достаю оттуда полуоткрытую рубашку. Вы не подумайте, это госпоже мама подарила. На тот случай, если Сильвия вдруг очень резко соберется замуж, а для первой брачной ночи не найдется подходящего наряда. Вы не подумайте, что я решила кого-то соблазнять! Все равно соблазнительнее госпожи у меня выйти не получится. Но торшер я возьму побольше, чтобы в глаза бросалась! Сейчас еще духами с очарованием брызнусь — и вообще буду потрясающей красоткой с потрясающе большим торшером. В глазах тех ничтожеств, идиотов и самоубийц, что ломятся в нашу спальню.

— Как что, госпожа? Следую вашему плану! Переодеваюсь в соблазнительную барышню.

И в тот момент, когда я схватила в руки второй торшер, последняя защитная печать слетела.

Дверь распахнулась: внутрь зашли двое мужчин в темных одеждах и в масках на нижней части лица. Один о-о-о-очень высокий, а второй чуть пониже. У высокого была плавная поступь, характерная для хорошего воина, а вот более низкий явно был магом. Наверное, по классике надо было заорать. Но госпожа промолчала, потому что ей было бы потом стыдно — драконицы не вопят, это попросту невежливо! А я промолчала, потому что планировала самолично их связать и допросить. Или, на худой конец, убить. Чего орать-то?!

— Какого драконьего… Мы что, комнатой ошиблись?!

— Если ошиблись, то валите, — огрызнулась я.

Мы тут так готовились, наряды цепляли, а они, видите ли, ошиблись!

— Сто первая комната, ошибки нет, — ответил высокий, вытаскивая веревку.

Хорошая новость — убивать нас не собирались, раз не достали мечи. Плохая — противники явно были сильны, потому что считали, что смогут справиться с нами без серьезных усилий.

— Значит, остаемся, — вынес вердикт тот, что пониже.

— Вас не приглашали, чертовы извращенцы! Мы против! — рявкнула я, мигом забыв, что собиралась играть невинную жертву большого нападения.

— Мы не извращенцы! Мы по делу! — замахал руками более низкий. — Ничего непристойного, леди, честно слово!

— Ночью? В женском крыле? В спальне двух дам? По какому такому неизвращенному делу вы, а? Может, хотите расспросить нас о законах магии? Или что еще такое пристойное вы собираетесь делать? С этой веревкой? В салочки играть? — ехидно уточнила я.

— Да не собираемся мы делать ничего извращенного! Вяжи их, да и дело с концом! Я разберусь с мелкой, а ты возьми на себя златовласку, — скомандовал более низкий в итоге.

О, это он зря. Сразу видно, что не везунчик от природы. Везунчик бы меня никогда не выбрал. Да, я казалась меньше и тоньше. По сути, я была значительно слабее госпожи. Но у меня было одно неоспоримое преимущество: в отличие от доброй Сильвии я не боялась бить, бить больно, бить повторно. Например, торшером по яйцам. Не один разок, а парочку. Так, для эффективности и надежности. Ну, знаете, когда у вас что-то получается хорошо, надо повторить несколько раз, чтобы получилось идеально? Вот как раз мой случай. Да и моя наставница повторяла, что хочешь результата — не забудь новые знания закрепить, а старые — повторить. А я хорошая ученица, наставницу всегда слушалась.

— А-а-а-а-а! — заорал фальцетом мой противник. — Ы-ы-ы-ы!

— Заткнись ты, а! У госпожи будет завтра голова болеть от такого крика, — рявкнула я, попытавшись приложить все тем же торшером по башке, но вмешался высокий.

И, как я и думала, он был весьма хорошим мечником с огромной физической силой. Если бы не парочка хитрых амулетов, то меня бы расплющило от силы его удара. К счастью, вмешалась моя госпожа, атакуя врага высококонцентрированной магией, которая идеально подходила для помещения. Я же тем временем подошла к полусогнутому противнику.

— Отойди от меня… — просипел этот недоумок.

— Да не боись, больше бить не буду. По крайней мере, по тому же самому месту, — улыбнулась я максимально доброжелательно и ласково

— Кэра, отойди от него, — закричала госпожа, посылая какую-то хитрую магию, которая заставила второго нападающего замереть. — Он дракон! И он перевоплощается! Тебя или раздавит, или магией снесет.

— Твоего драконьего дедушку же, а?! Он тут все разгромит к драконьей прабабушке! Он что, совсем дурак перевоплощаться в такой комнатульке?! — заорала я, отскакивая назад и вытаскивая иглы. Шутки кончились. Но какого черта на нас напали драконы?

Мой противник не превратился в огромную тушу. Он принял полуформу. И все, я прекрасно все поняла. Полуформа — это особое состояние дракона, когда он остается в человеческом теле, но получает возможность использовать магию драконов, а также силу, выносливость и регенерацию в полной мере. Полуформа — явление весьма редкое. И хорошо им владеют, то есть могут по своему желанию переходить и при этом не громить все вокруг, лишь члены королевской семьи. Как думаете, как много драконов, способных на полуформу, может находиться в академии, за исключением Орсена и его друга-принца? Вот и я думаю, что ноль.

Но какой драконьей кочерыжки они пробрались к нам в спальню? Если спрошу, ответят? А-а-а, да что терять-то, пока я с торшером?!

— Орсен, Ваше Высочество, чем обязаны? — спросила я.

Орсен сорвал маску, зло уставившись на меня. Ну еще бы! Я чуть не лишила его друга весьма важной для продолжения рода части тела. Орсен хотел было приблизиться, но принц остановил его:

— Не подходи к ней ближе, у нее все еще торшер в руках. И она о-о-о-очень меткая. А у тебя полуформы нет, моментально регенерировать не сможешь.

О, так он принял полуформу не ради атаки, а для спасения будущего наследия драконьей империи? Хорошая реакция!

— Да, я в курсе. — Орсен хлопнул принца по плечу, а потом обратился ко мне: — Вот совпадение так совпадение. А теперь скажите мне, уважаемые, кто из вас готовил торт-отраву для принца?

Сильвия все поняла первой. Похоже сделанный тортик и в итоге решили признать ядом! Прежде, чем я успела во всем признаться, Сильвия взяла вину на себя:

— Его делала я.

Принц уставился на мою госпожу как-то очень странно. Мое чувство тревоги взвыло, сигнализируя о высшей степени опасности! И эта опасность не имела никакого отношения к убийству или желанию заточить госпожу в тюрьму, дело было куда хуже! Кажется, в Сильвию влюбились с первого взгляда. Поверьте, уж я-то знала толк во взглядах на Сильвию.

— Леди, позвольте представиться! Я третий принц империи драконов, Альберт Решеф! Я влюблен в вас, а посему предлагаю помолвку! — торжественно сказал этот принц.

Сильвия онемела. Я прекрасно ее понимала, не так часто ей делали предложения мужчины. Точнее, никогда. Неприличные пресекала я (иногда весьма болезненно и не совсем спокойно), а приличные сдерживали ее родители, оправдываясь юным возрастом госпожи.

Честно признаться, я тоже впала в ступор. Да и Орсен, кажется, был в шоке от поведения принца, иначе бы не молчал, приоткрыв рот.

А этот Альберт — дракон без тормозов. Мало того, что он сделал госпоже такое предложение, так он еще, да пусть древние драконы в гробу перевернутся, упал на колени прямо перед Сильвией и стал читать ей стихи!

Нет, чтобы вы понимали, я ничего не имею против стихов, да и против ухажеров для госпожи — тоже. Но только тех, кто по-настоящему ее достоин! А не тех, кто влюбляется в сомнительную готовку и фактически с первого взгляда. Не тех, пусть драконыши искусают его голый зад, которые ночью вламываются в девичьи спальни, достают веревки и просят связать!

Орсен, кажется, до сих пор не мог отойти от шока. Он пытался начать говорить, но я видела, что никак не может собраться с мыслями, потому вместо членораздельных слов получалось какое-то мычание. Сейчас, конечно, можно было шутить на тему противостояния шокирующим ситуациям, но… Но если бы моя госпожа вела себя как придурок, то кто знает, как бы я отреагировала. Бедный, бедный Орсен! Он же почти адекватный, как его угораздило-то, а?

— Так что вы решили, леди? Мне считать ваше молчание согласием? — спросил Альберт, закончив читать очередной стих, не иначе как собственного производства.

— Нет! — заорала я. Орала я ни капельки не стесняясь, чтобы здорово резануть по ушам и нервам просто наглейших наглецов. — Только через мой труп! Моя госпожа ни за что не будет помолвлена с фетишистом!

Если судить по тому, как вытянулось лицо у принца, то такие заявленьица он слышал впервые. Но тем не менее не разозлился, а растерянно поинтересовался:

— Почему это я фетишист? Я отличный мужчина и мое внимание зачастую приятно…

О драконий божечка! Да вы только посмотрите на эту растерянную мордашку потерянного щеночка! Сама милота и невинность! Как будто не дракон в полуформе, который предлагал связать мою прекрасную госпожу, а недавно рожденное дитё. Мало, ох мало я его торшером…

— Приятно, да? Покажите мне, какой девушке будет приятно, если в ее комнату ворвутся с веревкой, грозя ее связать? — устало вздохнула я, а после увидела задумчивое выражение лица принца и поняла — ситуация скоро превратится в катастрофу! — Орсен, отомри!

Я повернулась к единственному нормальному дракону мужского пола, который мог что-то сделать, и пнула его от души по ноге. Вы не подумайте, это я нежно. Дракон крепкий, моя ножка — слабенькая, так что… В конце концов, Орсен же не принц Альберт, чтобы его торшером по главному мужскому месту бить! Наследие у Орсена будет хорошее, если сможет когда-нибудь от золота отвлечься, зачем такое губить?

— Что? — спросил Орсен.

— Хоть ты можешь объяснить, зачем вы к нам ночью приперлись? В масках, с веревками и прочим?

Орсен тяжело вздохнул, скинул с себя маску на пол, туда же отправил оружие, сел на краешек моей кровати и изрек:

— Можно я уйду в монастырь?

— Что, в женский? С веревками? — я не удержалась от сарказма.

— В необитаемый, — горестно застонал Орсен. — И без ничего.

— Драконий божечка! Что, прям голым? — почти что искренне ужаснулась я, а потом, сама теряясь от своей щедрости, предложила: — Ты если хочешь, я тебе одежду одолжу. Могу даже с себя снять!

Орсен окинул меня нечитаемым взглядом, сглотнул и отвел взгляд. Ну что тут такого, а? Неужели себя в моей одежде представил? Ага, точно.

— Лучше я сразу утоплюсь, чем пойду в монастырь в твоей одежде. И да, понятия не имею, что тебе сказать о принце, веревках, масках и прочем.

— Как есть сказать не пробовал?

— О да! Мы пришли разобраться с человеком, который подсунул принцу отравленный торт, чтобы похитить и допросить. Торт, возможно, и не был отравленным, но три часа на отхожем месте заставили насторожиться. Но принц вместо того, чтобы следовать своему же плану, признался в любви своей отравительнице и предложил ей выйти за него замуж.

Я потерла подбородок и присела рядом с Орсеном.

— Мне кажется…

— Что тебе кажется? — спросил Орсен. — Что это сюжет плохой комедии?

— Нет. Мне кажется, что империю драконов ждет весьма темное и сомнительное будущее.