Глава 32

Аппетит приходит во время еды. Залан предложил чуть уменьшить кладовую, и за счёт неё увеличить пространство пошивочной, где для нас четверых места было маловато. Подавив горестный вздох и собрав всю наличность, что у меня имелась, согласилась на это. А нам пришлось переехать в наш дом, с разрешения доньи Эворы. В мастерской же оставили Анику, чтобы принимать заказы. Правда, Залан обещал всё закончить в считаные дни, на что я и надеялась, во время простоя поток посетителей сошёл почти на нет.

Меня и саму раздражало вынужденное бездействие. В голове сотни планов, а вот негде их реализовать. Джуни тоже ушла в вынужденный отпуск, услуги вышивальщицы нам пока не требовались. Остались мы вдвоём с Кейли, дошивать ранее заказанную одежду.

Сегодня утром я встала пораньше, подготовить всё, что надо для работы. Спустилась на кухню. Дин ещё дрых после выступления, а вот отсутствие хозяйки меня удивило. Старушка поднималась с первыми лучами рассвета. Я тихонько постучала в дверь её спальни и заглянула туда:

– Донья Эвора, с вами всё в порядке?

Не услышав ответа, вошла в комнату и не на шутку испугалась. Старушка лежала, укутавшись с головой в одеяло, и тряслась от озноба. Её бледное лицо покрылось испариной, а зубы отбивали дробь.

– Донья Эвора! – я подлетела к ней, приложила руку ко лбу. Жар, да ещё какой! Она перевела на меня мутный взгляд, но, по-моему, даже не узнала, только снова закрыла глаза и отвернулась. И что делать? Вылетела из комнаты, бросилась к Дину.

– Вставай! – залетев к нему, затрясла брата за плечо.

– Дора! – Возмутился он, – неприлично врываться в комнату к мужчине.

– Брось свои шуточки! Поднимайся! Скажи мне, где здесь можно купить лекарства?

Диллиан подскочил в кровати:

– Ты заболела?

– Не я, донья Эвора. У неё жар!

– Сейчас сбегаю!

Не обращая на меня внимания, Дин выскочил из кровати, принявшись натягивать штаны.

– Мне нужно самой. Расспросить, пригласить лекаря. И я совсем на мели, – беспомощно развела руками.

– Держи, – Дин вытащил из-под матраса мешочек, протянув мне, – беги прямо по нашей улице, на втором перекрёстке увидишь маленькую лавку травницы, там за окнами висят пучки сухих трав, не ошибёшься.

– Хорошо. Ты пока спустись, попробуй дать воды, последи за ней, я скоро.

Как была в домашней одежде, накинула плащ и помчалась за снадобьями. Лавку отыскала без труда, за прилавком меня встретила миловидная женщина такого низкого роста, что её можно было принять за девчонку.

– Доброе утро, дони, – подошла к ней, – помогите, пожалуйста, у моей бабушки сильный жар. Что делать?

Травница встрепенулась и юрко, как птичка, принялась собирать мне нужные травы, объясняя, как их заваривать и давать. Ещё предложила настойку, от которой я тоже не стала отказываться.

– Нам бы ещё лекаря, – жалобно взглянула на неё.

– Так вы не местная? – С пониманием кивнула женщина, – он живёт в этом же доме, прямо над нами, вам надо обойти с другой стороны, первая дверь, скажете, что вы от Мари. Его зовут Адельмо! – Прокричала она уже мне вслед.

На второй этаж вела шаткая лестница, взобравшись по ней, постучала посильней. Дверь открыл немолодой мужчина лет пятидесяти, благообразной наружности.

– Добрый день, дон Адельмо, я от Мари, у нас очень больна бабушка, не могли бы вы её осмотреть.

Доктор сухо кивнул, прошёл в комнату, подхватил маленький сундучок, накинул плащ и тут же вышел:

– Ведите, дони, – ни одного лишнего слова или жеста.

Мы поспешили домой, я почти бежала, прижимая к груди купленные травы, доктор пыхтел рядом, но шага не сбавлял.

Дома Адельмо скинул плащ:

– Где она?

Я провела его к донье Эворе, возле которой сидел напуганный Дин. Доктор подошёл ближе, вместе мы кое-как убрали одеяло, в которое старушка вцепилась мёртвой хваткой. Адельмо осмотрел её, смерил пульс, длинной трубкой прослушал грудь, заглянул в глаза, отодвинув веки, и покачал головой.

– Боюсь, дони, мне нечем вас порадовать. Всё-таки возраст у доньи почтенный. Вы купили травы у Мари? – Глянул он на свёртки, – дайте, посмотрю, что там. Врач перебрал каждый, кивая сам себе, объяснил, как их принимать, что, впрочем, уже сделала травница.

– Если ваша бабушка сможет пережить следующие два дня, то мой прогноз, возможно, станет более оптимистичным. Лихорадка – вещь капризная. Давайте вот этот настой, – взял доктор в руки пузырёк, – он поможет сбить температуру.

Я проводила Адельмо до дверей, заплатив за приём, и договорилась, что тот навестит нас через два дня. В дверях мы столкнулись с Кейли, пришедшей на работу.

– Проходи, сейчас подойду, – кивнула ей.

Завела девушку наверх, объяснила фронт занятий и поспешила к хозяйке, дала ей капли, затем на кухню, заварить травы.

– Дора, – ко мне подошёл Дин, – жар всё сильней, она просто пышет. То её знобило, теперь она скидывает одеяло, вся покраснела, пот так и катит.

Ваши методы уже попробовали, – подумала я, очередь бабушкиных рецептов из моего мира. На кухне отыскала виноградный уксус, развела его и, оставив Дина, следить за водой, пошла к хозяйке. Вооружившись чистой тряпицей, смочила её в растворе, кое-как раздела донью Эвору и принялась обтирать тело. Ткань высыхала, казалось, при первом же касании. От старушки и правда несло жаром, как от печки. Она бредила, что-то бормотала, металась на кровати, пыталась оттолкнуть меня. Но сдаваться было рано. Снова и снова обмакивая тряпицу, обтирала старушку. Чем ещё ей помочь, я не знала. Здесь ведь нет даже банального аспирина, столь привычного нам.

Потихоньку температура пошла на спад, донья Эвора откинулась на подушки, и дыхание её стало размеренным. Обтерев на этот раз чистой водой, удалив остатки уксуса, переодела её в сухую ночную рубашку, укрыла простынёй. Старушка пришла в себя:

– Дора, ты здесь, – слабо улыбнулась она.

– Лежите, вам нужен покой. Сейчас принесу лекарство.

Дин уже справился с отварами, запарив их как положено. Отлив немного грудного сбора в бокал, отнесла Эворе, остудила и напоила её.

– Поспите, – поправила ей подушки под головой.

Она протянула руку, слабо сжав мне ладонь:

– Я чувствую, – чуть слышно прошелестели её слова, – вот и пришёл мой час.

– Даже не смейте думать об этом, – ласково пожурила старушку, – мы ещё повоюем. Вам сейчас нужно поспать.

Она улыбнулась и прикрыла глаза. Мне же надо было приниматься за работу. Оставив с Эворой Дина, поспешила наверх.

– Совсем плоха старушка, – сочувственно спросила Кейли.

Я лишь кивнула в ответ, сердце сжималось от тревоги и страха за жизнь хозяйки.

– Куда же вы подадитесь, если её не станет, – причитала девушка.

– Кейли! – Меня возмутили её слова, – сейчас я думаю только о том, чтобы выдернуть Эвору из лап лихорадки. И поверь, последнее, что меня волнует, где мы будем жить, если…, – даже договорить духа не хватило.

За это время Эвора стала родной для нас, настоящей бабушкой, которой у меня никогда не было. Потерять её было равносильно тому, чтобы лишиться по-настоящему близкого человека. Невольно на глаза навернулись слёзы, которые украдкой смахнула.

Справившись с заказом, спустилась на кухню, сварить бульон для старушки. Она ещё спала, и жара пока не было.

День пролетел в заботах и метаниях от мастерской к донье Эворе. Под вечер, когда Кейли уже отправилась домой, хозяйка проснулась и даже выпила немного бульона, но вместе с тем начала снова подниматься температура. Всю ночь просидела рядом с кроватью: обтирая, меняя одежду, давая лекарства. Дин было хотел отменить выступление, но я отправила его на работу.

Жар держался полночи и в моей голове метались мысли о самом страшном, что Эвора не доживёт до утра. Она ослабла и еле шевелила губами. Глаза запали, бледная кожа обтянула скулы, волосы прилипли к голове, сбившись беспорядочными прядями. В бреду она звала сыновей и почившего мужа, иногда её взгляд смотрел куда-то мимо меня, и тогда становилось жутко. Будто старушка видит что-то недоступное мне.

В доме стояла непривычная тишина, и при каждом скрипе или шорохе волосы поднимались дыбом от безотчётного страха. Сама Эвора напоминала покойницу, дыхание становилось всё слабей. Но к полуночи, после обтираний, температура пошла на спад. Старушка уснула, не приходя в сознание.

И тут в комнату вошёл Дин, отчего я подпрыгнула чуть ли не до потолка:

– М-мать! Ну разве можно так?! У меня едва сердце не остановилось. Как ты вошёл так тихо?

– Сама уже клюёшь носом, – улыбнулся менестрель, – вот и не слышала. Иди спать, Дора.

Я отрицательно покачала головой:

– Не смогу уснуть, слишком волнуюсь.

Рассвет мы встречали на кухне с чашкой крепкого чая в руках. Глаза слипались и болели от напряжения, в голове стоял гул от усталости. А ведь были ещё заказы, которые не свалишь на одну Кейли.

– Дора, иди к себе. Температуры нет, а если поднимется, разбужу тебя, обещаю.

Не чувствуя ни рук, ни ног, точно пахала в поле сутки кряду, забралась в кровать и мгновенно отключилась.

Так прошло два дня, когда я разрывалась между заказами и больной Эворой. Она то приходила в себя, то впадала в забытьё, и если днём ей было чуть лучше, то ночами нам порой казалось, что конец близок. Однако организм старушки сдаваться не собирался.

Утром третьего дня Эвора пришла в себя, как раз к приходу Адельмо, который явился чуть свет.

– Как тут наша больная? – Улыбаясь, вошёл он к старушке.

– Не дают мне помереть, – кивнула она на нас с Дином.

– Ну-у-у, донья Эвора, – шутливо погрозил ей врач, – какой помирать, вам ещё правнуков воспитать надо, не доверять же такого ответственного дела молодым родителям.

– Ваша правда, – тихо рассмеялась хозяйка, – их самих ещё воспитывать надо, – и подмигнула мне.

Сердце ёкнуло и на душе стало теплей, что-то мне подсказывало – болезнь отступила.

Доктор осмотрел Эвору и обернулся ко мне:

– Кризис прошёл, вы большие молодцы, справились с лихорадкой.

Мы переглянулись с Дином, впервые спокойно вздохнув.

Проводили Адельмо, накормили хозяйку бульоном, дали лекарства и уложили снова спать. Меня колотило от усталости, из последних сил я держалась на ногах.

Раздался стук в дверь.

– Ты кого-то ждёшь? – спросил Дин.

– Нет. Может Кейли решила прийти пораньше, – пожав плечами, пошла открывать.

За дверью стоял сияющий точно солнышко Залан:

– Доброго утречка, дони Исадора! Пора идти.

– Куда? – еле соображая от усталости, спросила я.

– Как куда? В магазин! Всё готово!

– Надо же, – обрадовалась я, – как быстро! Сейчас, только переоденусь.

Через пару шагов у меня перед глазами всё замельтешило, а ноги налились свинцовой тяжестью. Не сообразив, что происходит, я медленно осела вниз, потеряв сознание.