Глава 45

Я оглушительно чихнула от витающей в воздухе пыли, и старичок-архивариус осуждающе посмотрел на меня:

– Дони, нельзя ли потише?

– Простите, – прошептала в ответ.

В королевском архиве царило полное безмолвие, только беззвучно, как привидения, работали слуги, спеша с какими-то документами к архивариусу и обратно. Мы с Элианом сидели за широким столом, изучая принесённые нам документы. Это посещение устроил граф Отис, предъявив старичку мою бумагу с Темпл-Эклесси и приложив к ней серебряный ларин.

– Так, ну тут всё понятно, – граф Отис листал бумаги семьи Марини. – Лорелея старшая сестра Беатрис. А вот о её замужестве сведений нет. Выходит, ты незаконнорождённая.

– Это меня не сильно печалит. Беспокоит, почему архивариус не может найти бумаги отца.

– О, легко объяснить. Баронетт – титул безземельный, что-то среднее между зажиточным горожанином и аристократом, часто бывал не наследный, пожалованный за особые заслуги перед короной. После войны им одаривали многих и отыскать того или иного баронета сложно. Их в Террадоре было пруд пруди. Однако, если я хоть что-нибудь смыслю, Калеб – потомственный баронетт и титул получил от отца, а значит, семья владела кое-какими своими землями. Может, при замке, а может, захудалой деревенькой в три двора.

Мы сидели в архиве уже битых два часа, ожидая пока отыщется хоть какое-то упоминание о баронеттах Риан.

– А мне могут пожаловать титул отца?

– Скорее всего, – согласился Элиан, – ведь имя даётся по батюшке, и неважно, были родители в браке или нет.

Между нами со вчерашнего установились странные отношения. Ни на прогулке, ни после мы не упоминали больше моё обретение дворянства. Элиан молчал, постоянно о чём-то думая, мне же было неловко, будто сама вешаюсь ему на шею, лишь появилась такая возможность.

– Я отправил прошение Стефану Первому, теперь только ждать. Но не думаю, что это затянется надолго.

– Спасибо, – тихо ответила, листая бумаги семьи Марини. Сухие цифры и факты ни о чём мне не говорили, – а вы знаете родителей Беатрис и Лорелеи? Какие они люди?

– Хм, да они мне знакомы, живут достаточно уединённо в усадьбе недалеко от Аснэлы. Пока их дочери не вышли замуж, супруги Марини вынуждены были посещать балы и приёмы, но как только последняя обручилась, они тут же отбыли к себе, и носа в столице не показывают. У них три дочери, а вот о том, кто и за кого вышел замуж и почему так произошло с Лорелеей, ничего не знаю. Если и был какой-то скандал, семья Марини очень постаралась, чтобы его замять.

– Помимо дочерей есть ещё и двое сыновей, – отыскала я нужные бумаги, – стало быть, у меня куча дядюшек и тётушек и, наверное, братьев и сестёр.

– Нашёл! – перебил меня восторженным шёпотом архивариус. – Вот! – он положил на стол несколько бумаг, – всё, что есть о семействе Риан. По моим сведениям, вы, дони, последняя в роду. Никого не осталось.

Я осторожно взяла листы в руки и зачитала Элиану вслух:

– Титул пожалован деду Калеба, Ясину Риан…так, наследный, у семьи были земли подле города Гердорф, – листала дальше, – потом перешёл отцу, Элиасу и далее Калебу, единственному сыну.

– Столько лет прошло, боюсь, дони Исадора, ваши земли давно заняты, – сказал Элиан.

– Это не важно, жаль не осталось никого в живых. Не знаю, почему, но с семьёй Риан я бы встретилась охотнее, чем с Марини.

– А теперь вам, как ни крути, надо ехать к ним в поместье или искать тётушек, дядюшек из тех, кто живёт в Аснэле. Вы же хотите узнать историю своего появления на свет?

– Безусловно, – кивнула в ответ, – и я их разыщу.

– Позвольте составить вам компанию, к тому же мне известно, где расположено поместье Марини.

– Буду рада, – улыбнулась ему, – Дин отсыпается днём после своих ночных выступлений, а ехать одной мне неловко.

– Тогда и мы откладывать не станем поездку, отправимся завтра. Согласны, дони Исадора? Я заеду за вами утром.

– Буду вас ждать, дон Элиан, и, спасибо за помощь. О! Смотрите, я не обратила сначала внимания, – достала бумаги о смерти матери и отца, – они умерли в один год! Только Лорелея на несколько месяцев позже.

– Если информация верна, – покачал головой граф, – сведения могли записать со слов родителей, и не факт, что они достоверны. Особенно если есть что скрывать…

– Тогда надо непременно ехать, – я поднялась, собрав все бумаги, – здесь нам больше искать было нечего. Отнесла все документы архивариусу, и мы отправились к трактиру, на сегодня дела закончены.

***

Утро выдалось солнечным и безмятежным, пушистые облачка плавно плыли по небу, солнышко припекало с самого рассвета, обещая жаркий день. Я завтракала в обеденном зале таверны, когда ко мне спустился зевающий Дин. Он попросил Акселя подать и ему еды.

– Собралась ехать без меня? – Сонно поинтересовался братец.

– Я думала, ты будешь отсыпаться. Во сколько вчера вернулся?

Диллиан пожал плечами:

– Ещё было темно.

– Меня будет сопровождать Элиан.

– Не сомневался, – усмехнулся Дин, – но я тоже не могу бросить тебя в трудную минуту.

– Очень любопытно? – глянула я на менестреля.

– Очень, – рассмеялся он, не став упираться.

На пороге таверны показался граф Отис, отыскивая меня глазами. Я как раз успела покончить с завтраком. Дин быстрее заработал ложкой.

Наше двухместное ландо, на котором приехал Элиан, покачиваясь медленно катилось по городу. Нам надо было добраться до других ворот. Дину места не досталось, пришлось ему притулиться рядом с кучером, однако менестрелю это настроения не испортило.

Проехав всю Аснэлу, что заняло достаточно много времени, а потом и живописные предместья, наш экипаж остановился перед внушительными воротами. Поместье мне напомнило боярскую усадьбу: деревянный дом с высоким крыльцом, многочисленные постройки, снующая по двору челядь.

Нам открыл худой паренёк, выслушал Элиана и исчез, не забыв закрыть калитку. Долго ждать не пришлось, к нам вышла дородная женщина, пригласившая всех в дом:

– Донья Николетт и дон Теон ожидают вас, – сухо известила она нас, вышагивая впереди утиной походкой.

Мы молча переглянулись с Дином. Это же мои бабушка и дедушка. Не без волнения вошла я в просторную гостиную, где на мягком широком диване сидела дородная старушка и такой же кругленький пожилой мужчина. Они с любопытством и благожелательной улыбкой рассматривали всю нашу компанию.

– Чем обязаны, дон Элиан? – поднялся с дивана хозяин и протянул гостю руку.

– Хм, дело крайне деликатное. Думаю, лучше пусть дони Исадора, как главный виновник всех событий расскажет вам подробней.

Старички синхронно посмотрели на меня.

– Садитесь, дони, – указала мне донья Николетт на мягкое кресло с низкой спинкой.

Опустившись на край сиденья, я обвела всех взглядом, собираясь с мыслями, и начала свой рассказ с самого своего рождения, то есть с появления на свет моей предшественницы.

Николетт и Теон заворожённо глядели на меня, и с каждой минутой их лица всё сильней бледнели. Губы старушки затряслись, а в глазах блеснули слёзы, а вот её муж, напротив, гневно раздувал ноздри, порываясь что-то сказать. Стоило моему повествованию подойти к концу, как он подскочил со своего места.

– Позвольте, да этого не может быть.

Спокойно протянула ему бумагу из обители, он выхватил её с такой силой, что я испугалась, как бы не порвал. Изучая каждую букву, старик долго рассматривал запись, а затем передал бумагу жене.

– Это ошибка! – противно взвизгнул он, голос дал петуха.

– Дон Теон, – спокойно ответил на его выпад Элиан, – в Темпл-Эклесси не ошибаются, даже королевская семья обращается к ним.

Взгляд старушки метался с документа на меня, я начала серьёзно опасаться, как бы её удар не хватил.

– Теон, у нас есть внучка. Дочь Лорелеи!

– Ты баловала девочек, вот тебе результат. Её сгубил это прощелыга Калеб и оставил незаконнорождённое дитя! Я не стану делить наследство, даже не ждите, милочка, – язвительно сказал он.

– Мне не нужны ваши деньги, – спокойно ответила ему, – у меня в Меглоре магазин одежды с неплохим доходом. Я лишь хочу узнать, что произошло с моей матерью, почему она отдала меня герцогине, а та, не боясь кривотолков, записала меня как своё дитя и… конюха.

– Дони, мы не раз бывали в замке Кассиани и никогда вас там не видели, – недовольно фыркнул старик.

– Правильно, ведь я жила в крыле для слуг, в чулане у самых кладовых. Беатрис не считала нужным воспитывать меня, как своё дитя, вот и вышвырнула к подвалам.

– Вы забываетесь, – вскинул подбородок дон Теон, – незаконнорождённая права ни на что не имеет!

– А ребёнок? Имеет право быть накормлен?

Донья Николет жалобно смотрела то на супруга, то на меня, попеременно бледнея и краснея, не зная, чью сторону принять.

– При всём уважении, дон Теон, – поднялся Элиан, – дони Исадора дочь баронетта и может претендовать на титул отца.

– Кхе-хе-хе, – разразился тот дребезжащим старческим смехом, – получайте свой титул барониссы и дыру в кармане вместо наследства.

Я удивлённо глянула на Дина, а тот тихонько шепнул:

– Так называют женщину с титулом баронетта.

Ведь даже не удосужилась узнать, а, впрочем, какое это имеет значение. Я поднялась:

– У меня и в мыслях не было претендовать на ваш титул или деньги, всё, что хотела узнать, только о матери, как её не стало. Но вижу, вам её судьба так же безразлична, как и моя. До свидания.

Развернувшись, пошла к выходу, меня догнали Дин и Элиан.

– Дерзкая девчонка, – послышался позади крик старика, но я и оборачиваться не стала.

Слуги провожали нас удивлёнными взглядами. У меня внутри всё кипело от негодования. Конечно, я не забыла, кто и откуда. Но весь сыр-бор был не только из-за титула, в память о той погибшей девушке была просто обязана восстановить справедливость, да и что скрывать, с каждым днём в душе ощущала себя больше Исадорой, нежели Марией. Такое странное раздвоение личности. Но я понимала, во мне и часть характера Доры, как и её волнения, и чаяния.

Перед самыми воротами нас догнала донья Николетт:

– Погодите! – Она запыхалась, сбежав по ступенькам, и тяжело дышала, – Исадора. Могу я так тебя называть?

Молча кивнула.

– Ты прости моего Теона, он и раньше был вспыльчив, а с годами так и вовсе, – махнула старушка рукой, хотя сама с опаской поглядывала на окна, – пойдёмте, пройдёмся.

Не дожидаясь ответа, она потянула меня за руку в сторону ворот, и успокоилась, только когда мы вышли.

Рядом с поместьем росла платановая роща, где отыскались несколько скамеек. Приземлившись на одну из них, донья Николетта отдышалась:

– Ты очень похожа на мою Лорелею, – с грустью произнесла она, – они были с младшей сестрой почти как две капли воды, только красота Беатрис яркая, жгучая, а у Лоры более нежная. Послушай, дитя. Это твою маму прочили в жёны герцогу Кассиани. Мы уже обговорили приданое и всё остальное. Лорелея мрачнела день ото дня, а потом кинулась нам в ноги, умоляя не отдавать её за дона Бруно. Только отец и слушать ничего не хотел. С Калебом твоя мама познакомилась на одном из королевских балов. Когда уж вспыхнули их чувства, не ведаю. Только они сговорились, и за четыре дня до прибытия герцога в Аснэлу, Лорелея и твой отец сбежали. Скандал удалось замять, лишь пообещав дону Бруно в жёны Беатрис. Та рыдала и била посуду, но в итоге уехала с ним. На том настоял Теон, пригрозив лишить дочь наследства и выгнать из дома. Мы и не знали, что Лора была в положении. Мой муж. Он бывает жёстким, – покраснела старушка, – запретил мне искать беглянку дочь и лишил её наследства. Спустя год к нам приехал отец Калеба, рассказал, что молодые так и жили невенчанными в крохотном домике, который находился в принадлежащей баронеттам деревушке. Элиас не одобрил брак без благословения родителей невесты, а узнав, что Лора сбежала практически из-под венца, вспылил. Калеб увёз невенчанную жену в деревню. Земли Рианов стоят на самой границе. Что там случилось, не знаю, говорят разное и про нападение разбойников, и про вражескую вылазку. Итог один: Калеб погиб, а Лорелея пропала. Элиас несколько месяцев пытался отыскать её, мучимый угрызениями совести. А потом приехал к нам, повиниться. Он до конца жизни корил себя за смерть наших детей. И мы записали Лорелею погибшей. Даже если она попала в плен… – губы старушки задрожали, – оттуда не возвращаются.

Она сморщилась, пытаясь сдержать слёзы, но те упрямо прокладывали влажные дорожки по дряблым щекам. Поддавшись порыву, я обняла свою бабушку, и та, прижавшись, судорожно всхлипывала. Не знаю, сколько мы так просидели. Мужчины тактично удалились, оставив нас одних. Потихоньку донья Николетта успокоилась, и я проводила её до ворот.

– Исадора, – она, робко протянув руку, погладила меня по щеке, – надеюсь, мы ещё свидимся.

Попрощавшись, я направилась к ландо, где уже сидели Элиан и Дин. Чем больше узнавала о своих родителях, тем больше новых вопросов появлялось. По всему выходит, надо ехать к Беатрис. Похоже, она одна знает, что случилось с моей мамой.