Глава 11

Ну нет, не поддамся на такую откровенную подначку. Я вежливо улыбнулась и покачала головой.

— Боюсь, милорд, мои способности в этой игре вас не обрадуют. Я никудышний игрок.

— Я научу, — невозмутимо ответил Морвейн-младший, и не собираясь отступать от своих намерений.

Так. Или я чего-то не понимаю, или мои непристойные предположения имеют все основания оказаться правдой. Волнующей, соблазнительной, возбуждающей… правдой.

— Не в ближайшие десять дней, милорд, вы сами слышали, у меня будет очень плотный график, — твердо заявила я, промокнув рот салфеткой и храбро посмотрев Лоресу в глаза.

Зря. В лазурной глубине плясали отчетливые оранжевые искорки, а усмешка выдавала все мысли Лореса. Очень далекие от приличных.

— Ты смотри, смелая какая стала, и возражать уже не боится, — со смешком произнес он и покачал головой, откинувшись на спинку стула. — Яночка, про бильярд — не предложение, — ласковым тоном продолжил Эрсаннов наглый отпрыск. — Найдем в твоем плотном графике, — а вот это уже с отчетливой насмешкой, — и для бильярда время. Ты смотрела бумаги по Лимер? — снова резкая перемена темы, и я подавилась возмущенным ответом.

Вот так, значит, да? Типа, трепыхайся, птичка, но все равно будет по-моему? Да к черту. И не буду я поддаваться на эту горячечную радость от очередной демонстрации Лоресом своей власти надо мной. Поджала губы, вздернула подбородок и чопорно ответила:

— Прошу прощения, милорд, забылась. Как вам будет угодно. Да, смотрела, — мои слова звучали вежливо, но сухо, как и хотела.

— Ну тогда в библиотеку пойдем, обсудим все, заодно и твой урок на сегодня, — произнес Эрсанн, но…

Я что, теперь в каждом слове буду подвох слышать? "Твой урок на сегодня" звучало ужасно двусмысленно и такой неприличный подтекст проскальзывал, что между ног стало невыносимо горячо. Опять окатило стыдом и волнением от осознания, что я без белья, и лорды это знают, и я поспешно встала, опустив взгляд.

— Я схожу за книгой и папками, — поспешно отозвалась, молясь про себя, чтобы мне дали спокойно удалиться и хоть немного прийти в себя после разговора.

— Хорошо, приходи в библиотеку, — невозмутимо ответил Эрсанн.

По пути к себе сосредоточилась на прочитанном днем и вопросах, которые возникли по документам Лореса. Это оказалось хорошим бальзамом на мои нежные нервы, которые от близости Морвейнов начинали вибрировать со страшной силой, отшибая способность трезво мыслить. Особенно, учитывая предыдущий вечер… Я заглянула в кабинет, взяла необходимое и поспешила обратно, перебирая те вопросы, что крутились днем в процессе изучения бумаг по убийству Лимер. Интерес вытеснил волнение, и к двери библиотеки я уже подходила, настроенная на любопытный разговор и обсуждение не только моих комплексов и тараканов. В комнату вошла с поднятой головой и расправленными плечами, почти полностью взяв себя в руки после непристойных намеков Морвейнов за ужином.

Как всегда, горел камин, свечи на каминной полке, столик с настойкой и… тремя стаканами. Два кресла, в них Эрсанн и Лорес. Мне оставалось либо стоять, либо… Нет, постою лучше. В углу заметила обещанную Морвейном-старшим карту на треножнике. Итак, сегодня — департаменты Арнедилии и дело Лимер Изины. А потом спать, отдыхать, и с завтрашнего дня усиленная подготовка. После которой меня любезно посвятят в тайну, к чему все-таки готовят. Для простой экономки слишком много внимания учебе уделяют, хотя я вполне способна самостоятельно справиться.

— Давай, — Эрсанн протянул руку, я отдала книгу. — Все успела выучить?

— Да, милорд, — спокойно, но внутренне гордясь, ответила я и тут же чуть не прикусила с досады язык.

Тебе же ясно сказали, если никого, то по имени, а не по титулу. Эрсанн поднял брови, смерил меня задумчивым взглядом и небрежно обронил:

— Еще раз обзовешь милордом, будешь выполнять желание, — и как ни в чем не бывало, открыл историю на закладке. — Так, давай про департаменты. Сколько их и кто возглавляет.

Я подавилась возмущением от его слов о желаниях, сглотнула нехорошие слова, вертевшиеся на языке, и начала отвечать.

— Всего их семь, магии, торговли, по делам попаданцев, военных дел, внешней политики, финансов, внутренней политики, — начала послушно перечислять я. — Главы соответственно… — назвала имена, категории — естественно, все выше пятой. На такие должности абы кого не ставят. На именах даже не споткнулась, выучила назубок.

Эрсанн кивнул, перевернул пару страниц.

— Структура департамента магии, — последовал следующий вопрос.

Кто бы сомневался, еще бы он не спросил о своем ведомстве.

— Четыре отдела, — бодро отрапортовала я и назвала, после чего вежливо осведомилась. — Имена начальников озвучить?

Эрсанн оторвал взгляд от книги, посмотрел на меня с усмешкой и покачал головой.

— Я их и так знаю, а ты, верю, выучила. Хорошо, расскажи про департамент внешней политики, — дальше спросил он.

Внешняя политика, так внешняя политика. Я оттарабанила выученное, рассеянно следя за тем, как Лорес наливает в три бокала ту замечательную настойку из малины и базилика, и невольно облизнулась, забывшись. От говорильни пересохло горло и губы, а мозг, видимо, отшибло, если в нем напрочь отключились воспоминания, как действует на мужчин этот невинный жест. Судя по вспыхнувшим в глубине глаз Лореса искрам, простым этот вечер для меня уже не будет… На Эрсанна не смотрела, ради своего же спокойствия.

— Угу, — Морвейн-старший пролистнул еще пару страниц. — Департамент финансов.

— Держи, Ян, — следом за ним произнес Лорес, протянув мне бокал.

Очень кстати. Я подошла, взяла, отпила и ответила на вопрос Эрсанна. Он поспрашивал еще немного об оставшихся департаментах, потом отложил книгу и откинулся в кресле, взяв свой бокал со стола.

— Умница, отлично все, — одобрительно сказал Морвейн-старший, и от его похвалы я зарделась, как отличница на зачете. — Не сомневаюсь, с экзаменом проблем не возникнет, Яна.

Мой хозяин между тем продолжил.

— Так, завтра — география и посмотришь главу про королевскую династию Арнедилии, — Эрсанн захлопнул книгу и отложил. — Правящие короли и королевы, их годы правления и основные достижения, если таковые есть.

— Хорошо, — я чуть присела, довольная донельзя тем, что мои старания оценили. — Спасибо, — искренняя благодарность получилась сама собой, как и немного смущенная, но радостная улыбка.

— И улыбаешься ты очень мило, — словно невзначай обронил Лорес, не сводя с меня слишком уж задумчивого взгляда, чем вогнал в краску и внеплановый приступ смущения.

Тут же внутри загорелась предупреждающая лампочка — не вестись, Янка. Они же хищники, оба. И, похоже, в совершенстве освоили искусство загонять дичь. Мысленно передернула плечами: чувствовать себя кем-то вроде косули не слишком приятно.

— Хорошо, что скажешь по делу Лимер? — как ни в чем не бывало, продолжил Лорес, пригубив настойки.

— Ну, — неожиданно накатила неуверенность, но я заставила голос звучать ровно. — Сведений мало, все слишком общие, — помолчала, прошлась перед лордами, вертя в руках бокал. — Я, конечно, не мастер по распутыванию дел, и вообще, логика хромает на обе ноги, — поспешила заранее оправдаться за дальнейшие умозаключения и продолжила, пока не прервали. — Я не увидела сведений про то, в каких вещах нашли эту Лимер двадцать пять лет назад. Было ли при ней что-то приметное, украшение какое, допустим, или монограмма на пеленках — можно было бы узнать, кто родители, — остановилась, отпила глоток и снова принялась ходить — привычка у меня такая, когда размышляю, двигаться. — Раз друзей не было и предыдущие работодатели вне подозрений, остается только прошлое. Иначе бы Лимер не пошла на серьезное преступление с риском потерять не только место, но и свободу, а может даже и жизнь, без веской на то причины, — нахмурилась, вспоминая соображения и углубившись в размышления настолько, что даже позабыла про Морвейнов. Что они смотрят и слушают. — Скорее всего, ее чем-то шантажировали, или пообещали что-то, от чего она не смогла отказаться, — еще несколько глотков настойки и я, воодушевленная тишиной, продолжила. — Вопрос, чем могли прижать безродную сиротку. Да, вот еще, она же тут работала, я не увидела, что слуги о ней говорили. Хлоя та же, она же с ней общалась, — я махнула рукой, чуть не расплескав настойку. — Вы же их спрашивали?.. — повернулась к Морвейнам и споткнулась, разом растеряв весь запал.

Они… смотрели. Внимательно, серьезно, почти в одинаковых позах, обхватив подбородки пальцами, так удивительно похожие сейчас. Такие соблазнительно домашние, расслабленные, ничуть не похожие на властных аристократов, магов, кем там они еще по жизни являлись. Просто красивые мужчины, смотревшие на меня с каким-то новым выражением, разгадывать которое очень не хотелось. Во взглядах обоих Морвейнов таилась… гордость? Одобрение? Мягкое удивление? Чем? Моей говорливостью? Или я нечаянно сказанула что-то умное, до которого не додумался ни главный следователь, ни министр магии? Последнее вряд ли, будем объективны.

— Лимер нашли в обычной пеленке без монограмм, при ней не было никаких опознавательных вещиц, — негромко ответил наконец Лорес, когда мое смущение и неловкость достигли пика. — За время учебы ее не навещали никакие таинственные гости, но раз в месяц на ее имя приходила крупная сумма денег на содержание. Один раз, когда директриса задумала потратить деньги на другие нужды, прислали анонимное письмо с угрозой, что еще раз перечисленное используется не по назначению, она потеряет место, — Лорес помолчал, сделал глоток, пока я оторопело хлопала глазами, слушая его. — С тех пор Лимер всегда была хорошо одета, накормлена и не нуждалась ни в чем. Дарителя вычислить не удалось, после того, как девушка окончила школу и покинула приют, естественно, платить перестали. Ее прежние работодатели не следили за ней и не могли сказать, с кем Лимер встречалась, когда уходила в город. Молодец, Яна, мне нравятся твои догадки, — закончил младший лорд, отставил стакан и медленно хлопнул в ладоши несколько раз.

Я моргнула, собирая мысли в кучу и пытаясь сообразить, что сейчас только что было — очередная проверка? И как я права оказалась, предположив, что часть сведений Лорес все-таки утаил.

— А слуги? — выпалила я, взволновавшись неизвестно, от чего. — Спрашивали их? Обычно они наблюдательные…

— Поговори с Хлоей сама, — перебил Эрсанн с улыбкой.

Ну… ладно. Сама, так сама, думаю, Хлоя с удовольствием поделится соображениями о прежней экономке. Так, ладно. Про браслет спрашивала днем, про мое положение мне скажут только после экзамена, Лимер обсудили, зачет по выученному уроку я сдала. О том, как все-таки браслет Подчинения оказался так вовремя у Эрсанна под рукой, не рискнула интересоваться. Можно идти? Э… Что-то подсказывает, так просто никто меня отпускать не собирается.

— Хорошо, — как можно более спокойным голосом ответила я и допила остатки настойки.

Набрала воздуха, чтобы все-таки поинтересоваться, могу ли идти — и… к черту эти трусики, наступлю на собственную гордость и попрошу у Хлои помощи в этом деликатном вопросе. Но у Морвейнов не буду просить, увольте. Однако мои благие и решительные намерения пресекли на корню.

— Я-а-а-ан, — знакомым тягучим голосом позвал Лорес и у меня чуть не вырвался обреченный вздох.

Гостиная, дубль два? Чисто такой междусобойчик на троих? Ладно. Да, злая, да, сердце испуганно замерло, а потом радостно затрепыхалось в предвкушении. Нет, не хочу повторения вчерашнего, потому что… потому что слишком сильно хочу, слишком сладко все было. Так, от меня ждут хоть какой-то реакции. Желательно не истеричной, а то лорды подумают, что ошиблись насчет уровня моих умственных способностей.

— М-м-м-м… Да, Лорес? — вовремя вспомнила о замечании Морвейна-старшего насчет титулов и не попалась в ловушку.

— Иди сюда, — мягко попросил он, а у меня как стокилограммовые гири к ногам привязали.

Не могла я сделать шаг навстречу, и взгляд отвести тоже не могла. Так и стояла, приросшая к месту, беспомощно хлопая ресницами и чувствуя себя ужасно неловко и глупо.

— Яна, — повторил Лорес, тем же мягким, но непреклонным тоном.

И улыбнулся уголком рта, чуть-чуть насмешливо и ласково. Внутри все обмерло, сердце распалось невесомыми лепестками, потом собралось обратно, но как-то неправильно, судя по рваному ритму. Краем глаза заметила, что Эрсанн откинулся на спинку кресла и сидел так, что его скрывала тень. Решил сегодня отдать первую скрипку сыну? Типа, вчера свое получил, теперь и младшенькому сладенькое? Темно-голубые глаза чуть сощурились, Лорес побарабанил пальцами по коленке.

— Ну же, трусиха, — в глубине мелькнул хитрый блеск. — Или мне приказать?

Да, трусиха. Но хуже будет, если сейчас позорно сбегу из библиотеки, не подчинившись пока еще настойчивой просьбе. Да и вопрос, смогу ли сбежать от двух магов. Запрут дверь перед моим носом и все. Остается только смириться с предстоящим. Тебя ведь честно предупредили вчера, Ян, как теперь дальше будет. И я сделала чуть ли не самый трудный шаг в моей жизни, постаравшись сохранить невозмутимое лицо. А потом еще один, и еще в полной тишине, глядя поверх кресла, где сидел Лорес. Пока не остановилась рядом, послушно ожидая дальнейших указаний. Сама ни слова про трусики не скажу, нет. А сердце грохотало в ушах от поднявшегося волнения, и дышать ровно становилось с каждой секундой все сложнее…

Лорес взял за руку, погладил пальцы и тихонько потянул к себе.

— Присядь, Яна.

Кажется, не так давно я эту фразу уже слышала. Не хочу сидеть у него на коленках. "А придется", — флегматично отозвался внутренний голос, и пришлось согласиться. Я молча, осторожно примостилась на одной ноге Лореса, в глубине души понимая, что мои попытки не допустить опасной близости между нами со стороны смотрятся очень смешно. Ведь Морвейну-младшему ничего не стоит обнять и усадить так, как ему удобно. Например, притянуть к себе ближе и почти уложить на грудь, так, как я вчера сидела. И вся моя решимость сопротивляться и показывать характер резко присмирела, едва сильные руки обвились вокруг талии, и я оказалась крепко прижата к Лоресу. Только и успела испуганно вздохнуть, да рефлекторно вцепиться в его предплечья, чуть не подавившись скакнувшим к горлу сердцем. На мой порыв не обратили ровно никакого внимания, прижались щекой к моей щеке и еще и потерлись.

— Ш-ш-ш, Яна, спокойно, — негромко, увещевательно произнес Лорес. — Не дергайся, плохого не будет.

Верю, как же. Смотря что подразумевать под этим словом. А щека у него немного колючая, щетина за день уже успела пробиться… Почему-то эта маленькая деталь подбавила дров в костер моего волнения, и лицо медленно, но верно стало теплеть. Впрочем, температура остального тела тоже постепенно поднималась.

— Яночка, ты же понимаешь, никто не даст тебе слишком много думать, — продолжил Лорес, и от нежданной нежности в его голосе я окончательно растерялась, разнервничавшись до дрожи. Его губы коснулись моего лица, невесомо, как лепесток, дыхание согрело, опалив ставшую слишком чувствительной кожу. — Расслабься и перестань зажиматься…

Расслабиться… А голой попой на кактус не сесть, не? Я не хочу расслабляться, не хочу этой нежности, не хочу-у-у. Отдай уже мне белье, и я уйду… Слова, как всегда в моменты сильного стресса, остались лишь в голове. Лорес начал тихонько поглаживать мой живот, через всего три слоя ткани тепло пальцев чувствовалось очень хорошо. Воздуха стало резко не хватать, я замерла, боясь пошевелиться, не зная, чего дальше ожидать от Лореса. Эрсанн вчера застал врасплох, не дал времени осознать, и… случилось то, что случилось. Морвейн-младший же, хоть и действовал нежнее, вызывал не меньшее волнение, чем вчера его отец.

Губы Лореса спустились ниже, приласкали подбородок, прижались ненадолго к суматошно бившейся жилке на шее. Против воли глаза закрылись, у меня вырвался длинный вздох, и голова сама откинулась на плечо Лореса. М-мама… Я позабыла и про белье, и про сидевшего рядом Эрсанна, который наблюдал. Тело потихоньку наполняли восхитительные, давно забытые ощущения. Вчера это был огненный шквал, сейчас — мягкий, ласковый ветерок, приятно обвевавший тело, наполнявший его тягучей негой. Возбуждение спряталось в глубине, дожидаясь своего часа, а сейчас… Сейчас меня умело и ненавязчиво соблазняли, вроде как не принуждая, но… не оставляя выбора… лишая воли этой нежданной нежностью. И злость, и страх таяли, оставляя растерянность, немножко неуверенность и опасливую радость, что сегодня от меня не будут требовать невозможного. Угу. Наивная такая, самой смешно. Мне стоило усвоить, что Морвейны слов на ветер не бросают, и Эрсанн не просто так сидит в соседнем кресле и никуда не уходит.

— Ян, — еще один невесомый поцелуй под ухом, от которого я несильно вздрогнула. — Ян, как у тебя было в первый раз?

Оп. Мне как снега за шиворот сунули, я дернулась, вынырнув из опасной расслабленности, и захотела выпрямиться, возмущенная бесцеремонным вопросом. Младший лорд не пустил, конечно. Нет, ну одно дело с подружками пообсуждать, но вообще-то такие вещи строго личные. Не мужчине же рассказывать, да еще тому, который откровенно признался, что имеет на меня виды. И не он один…

— Л-лорес… — я аж задохнулась от избытка эмоций, ударивших в голову от его слов. Хорошо хоть, сообразила по имени назвать. Вертелись грубые выражения, но сбивали с толку поцелуи, рисовавшие на шее невидимый чувственный узор. Мысли снова начали потихоньку путаться, всплеск прошел, притушенный ощущениями, и на первый план стали выходить совсем другие желания, кроме как обругать любопытного Эрсаннова отпрыска. — Можно…

— Нет, Яна, нельзя, — даже не дослушав, оборвал Лорес, и его рука медленно двинулась вверх.

С совершенно четкими намерениями, к моему сладкому ужасу. Тело отреагировало само, вжавшись в Лореса в безуспешной попытке избежать неизбежного, но это оказалось еще хуже: я же сидела на коленях… Снова замерла, понимая, что веду себя глупо, но черт возьми, я просто не могла сидеть спокойно, позволяя Морвейну-младшему делать то, что он делал. А именно, накрыл ладонью мою грудь, погладил большим пальцем ниже выреза, по ткани.

— Рассказывай, — мягкий, как бархат, голос, но звучал непреклонно.

Я в первый момент даже не поняла, что рассказывать-то, занятая борьбой с собственными страхами и желаниями, руки сами метнулись к нахальной конечности Лореса. Угу. Я даже не услышала, как Эрсанн придвинулся ближе вместе с креслом, только увидела, как он стремительно нагнулся и сжал мои кисти. От неожиданности я судорожно вздохнула, испуганно уставившись на него — наши глаза оказались опасно близко, и смотрел Эрсанн серьезно, без тени насмешки. Попытка высвободиться провалилась: старший лорд медленно опустил мои руки, не сводя с меня взгляда, и прижал их к бедрам.

— Не надо, Яна, — тихо, проникновенно произнес Эрсанн.

Тяжело сглотнула, дыхание давно потеряло размеренность, а страх смешался со знакомым предвкушением. Эта мягкость в сочетании с непреклонностью действовала, как тяжелый наркотик, отключая инстинкт самосохранения. Хотелось покориться, сдаться, махнуть рукой на все установки и действительно расслабиться, доверившись умелым рукам и губам… Против двоих сразу шансов устоять у меня не было, это я прекрасно понимала. Моя скромность тоже, хотя она находилась уже в полуобморочном состоянии — палец Лореса медленно оглаживал проступившую через ткань вершинку, а Эрсанн… хоть и смотрел на меня, думаю, прекрасно видел, что творил его сынуля.

— Так как все было, Яна? — кто бы сомневался, что от меня не отстанут с очередным сеансом эротической психотерапии, — Ты же не хочешь, чтобы я в твоей памяти сам посмотрел, м-м? — тонко намекнул Лорес, и не думая оставлять в покое мою грудь.

Хулиган… Я не знала, куда глаза девать от взгляда Эрсанна, разве что зажмуриться и… Черт, и просто наслаждаться тем, что со мной делали. Нравилось же, ведь сейчас никого лишнего не было, только мы. Втроем.

— Сколько тебе было? — теперь тихий голос Эрсанна, и уже его пальцы начали поглаживать мои ладони, добавляя переживаний.

Сговорились, что ли? Я… я не могу так, ну правда. Один смотрит, другой прикасается, и пусть не так, как вчера Морвейн-старший, однако что-то подсказывает, вечер только начался для меня. Мысли путаются, эмоции тоже скачут от жгучего смущения — палец Лореса опасно близко подобрался к краю выреза, — до томного удовольствия, растекавшегося по телу медовой сладостью. И почему не подумала о вечере и надела это платье с завышенной талией? У меня же есть и нормальные, на корсаже.

— Д-девятнадцать, — пробормотала я, облизав ставшие сухими губы — поцелуи Лореса ложились на шею и плечо едва ощутимо, нежно, как будто бабочка на мгновение опустилась.

И это безумно приятно, опасно восхитительно, волнующе чувственно… И чуточку смущения, куда же без него — Эрсанн все видел.

— Так поздно? — с легким удивлением переспросил Лорес, ненадолго оставив в покое шею, зато я почувствовала, как его ладонь поднялась выше, и палец провел по обнаженной коже вдоль выреза, оставляя за собой горячий след.

Я несильно вздрогнула, дыхание на миг замерло, а сердце сорвалось в сумасшедший галоп. Что… что он задумал? Эрсанн крепче прижал мои руки, а потом — я почувствовала деликатное прикосновение чужих теплых губ к уголку моего рта. В таких условиях крайне сложно сосредоточиться на том, о чем меня спрашивали, чтоб их сиятельств понос пробрал. И… и сопротивляться разбушевавшимся желаниям тоже… Предатели…

— Ян? Так почему в девятнадцать? Или у вас так принято? — я слышала голос Эрсанна совсем близко, чувствовала щекой его дыхание, но глаз упорно не открывала.

Ну нафиг, лицо и так равномерно теплое от румянца, не хватало еще очередной порции смущения. Если не вижу, стеснение не так давит, ведь когда фантазирую, глаза тоже закрыты?..

— Н-нет, — не слишком охотно ответила — только угроза копания в моих мыслях заставляла откровенничать дальше. — Я… не хотела из любопытства или чтобы как все… — воздух в очередной раз застрял в горле, потому что Лорес не остановился на поглаживании над краем выреза: его палец уверенно проник под тонкую ткань платья, потом сорочки, и коснулся твердой горошины соска.

Ай-й… Тело как горячим воском облили, я в который раз дернула руками — рефлексы сильнее меня, что поделать. Эрсанн обхватил мои запястья, не дав отстраниться, и снова я почувствовала его губы, только теперь с другой стороны рта.

— Ш-ш-ш-ш, Ян, ну что ты, — тихий, увещевательный голос, и ощущение, что старший Морвейн слишком близко, а я не могу ни вырваться, ни сопротивляться, наполнило вдруг осознанием собственной беспомощности. Да таким сильным, острым, пронзительно-вкусным, что я от неожиданности тихо охнула. Тело обмякло, голова сама откинулась на плечо Лореса, и руки расслабились, не пытаясь больше высвободиться из захвата Эрсанна. — Вот и умница, просто рассказывай… А почему не хотела, ждала чего-то серьезного?

Ну как, серьезного. Я к началу второго курса и целовалась-то раз несколько всего, летом у бабушки, где случился легкий летний романчик. Дальше обниманий и поцелуев у подъезда в два часа ночи и долгих вечерних прогулок дело не зашло. Ну и, благодаря родительнице, не стремилась я по примеру одноклассниц вкусить взрослых удовольствий, ибо в сознании четко сформировалась установка: секс это плохо. Потому и не стремилась к серьезным отношениям, только по ночам грезила о красивой романтичной любви, в которой были только поцелуи да пылкие признания. Как это все объяснить, да еще когда от прикосновений Лореса по коже разбегаются обжигающие змейки, хотя он ничего особо пока и не делает — просто нежно поглаживает, — не понимала. Одежда стала раздражать ставшую слишком чувствительной кожу, причиняя болезненное неудобство, а тело плавилось, послушно подавалось навстречу провокационным прикосновениям, одновременно и ласковым, и настойчивым.

Я невольно прикусила губу, резко выдохнув, сильнее откинула голову назад — судя по ощущениям, мешающую ткань все-таки убрали, попросту стянув ниже, благо, лиф в этом фасоне маленький. Никогда не думала, что моя грудь такая чувствительная, и прикосновения к ней могут быть такими приятными. Может, дело действительно в опытности и умении мужчины?.. Перед крепко зажмуренными глазами замелькали серебристые искорки, остро кольнуло осознание, что сижу в крайне неприличном виде перед двумя мужчинами, без всякого стыда подставляясь под ласкающую руку, и… второй смотрит. О-о-о-о-о…

— Ян-н-на-а-а, — тихонько позвал Эрсанн, и я вдруг поняла, что одна моя рука свободна, а вот нежную кожу зоны декольте и ложбинки тревожат еще одни прикосновения, мягкие, волнующие. — Почему ждала? И как все произошло?

Садист… Он соображает, как я могу сосредоточиться на этом изощренном допросе, если… они оба так издеваются над моей скромностью и бедным организмом? Эти мучительно-медленные ласки, вроде как не особо и откровенные, но такие сладкие, что сердце заходится от лавины проснувшихся эмоций. Тело жаждало большего, страшно смущая своими желаниями, и стоило больших трудов не ерзать и сдерживать порывы выгнуться сильнее. Ощущение моей пятой точкой красноречивой выпуклости будоражило кровь, заставляя возвращаться ко вчерашнему вечеру и краснеть от этого еще больше. Ум-м-м… воспоминания накладывались на эмоции, настоящее пересекалось с прошлым, и соображалка отключилась окончательно.

— Не было желания выяснять, — пробормотала, отчаянно пытаясь все-таки не сболтнуть лишнего в нынешнем состоянии полного нестояния. Про стыд не скажу, — Я не стремилась найти свою любовь и единственного мужчину… — кровь стучала в ушах, и голос слегка охрип. Но Морвейны не торопились переходить от груди к другим частям тела, даже ладонь Эрсанна по-прежнему лежала на моей, на бедре, хотя, если честно, подсознательно ожидала, что… ну, они же помнят, что на мне вообще-то белья нет. — Просто в девятнадцать поняла, что… — ой, не, подробности не буду. Там так получилось все неоднозначно. И эти ощущения мужских пальцев на стрелявшей искрами удовольствия коже… Соски болезненно ныли, одних прикосновений им было мало, катастрофически мало. — Ну, хочу, и… это друг был, — срывающимся голосом торопливо закончила фразу, от очередного прилива эмоций по телу прошла дрожь, и пальцы свободной руки невольно смяли платье. Я уже не думала, что на меня кто-то смотрит, сколько мужчин прикасаются, и о прочей чепухе. Я все равно ничего не видела, под плотно зажмуренными веками распускались диковинные, яркие цветы.

— Ты сама ему предложила? — мурлыкнул Лорес, и его губы нежно прихватили мочку уха, а потом он чуть сжал зубами, и одновременно твердая горошина соска оказалась между подушечками пальцев младшего лорда.

А вот тут я громко охнула от пронзившего разряда наслаждения, между ног все отозвалось болезненно-приятной судорогой. Глаза сами распахнулись, а коленки сжались, от вспыхнувших откровенных мыслей и желаний вернулось смущение. Ко всему прочему, я обнаружила, что лицо Эрсанна слишком близко, и смотрит он на меня с мягкой улыбкой, продолжая блуждать пальцами по ключицам и верхней части груди. А-а-а-а… Я захлебнулась эмоциями, и ответ вырвался сам собой:

— Нет.

Ладонь Лореса обхватила не скованное одеждой полушарие, дыхание младшего лорда щекотало шею за ухом, а обнимавшая за талию рука прижала к себе чуть крепче. Я на несколько минут выпала в астрал, утонув в темно-голубой глубине взгляда Эрсанна с мерцающими синими звездочками, потерявшись в этом бездонном океане… нежности?.. А потом старший Морвейн медленно наклонился, и его горячие губы сомкнулись на втором соске, слегка втянув. Вот тут меня с головой накрыло осознание происходящего, жгучий стыд ядом разлился по венам, вытесняя наслаждение, и я издала невнятный возглас, дернувшись в безуспешной попытке прекратить безобразие. Представив, как это выглядит со стороны, глядя на склонившегося над моей грудью Эрсанна, чувствуя руку его сына, я подумала, что сгорю сейчас нафиг. А Морвейн-старший снова перехватил мои запястья, но прижимать не стал, просто обхватил и… его большие пальцы неторопливо погладили основание ладони, там, где кожа очень нежная и чувствительная. Я не сдержалась и всхлипнула, остро ощущая собственную беспомощность и распущенность, если позволяю Морвейнам так вести себя, да еще и кайфовать от этого.

— Тихо, тихо, Яночка, — с довольным смешком произнес Лорес у самого уха. — Тебе же хорошо, чего ты дергаешься?

Ох-х-х, опять забыла, что они оба эмпаты и чувствуют эмоции. Действительно, не обманешь… Но стыд не проходил, я напряженно застыла и только сглатывала сухим горлом, блуждая взглядом по скрытым в полумраке корешкам книг на полках, лишь бы не думать, не думать о том, как твердую горошину соска начинает покалывать от дразнящих прикосновений языка Эрсанна. В сознании столкнулись вбитые мамочкой с детства представления о морали и откровенное признание, что — да, мне хорошо, мне нравится, черт возьми. И потом, ну что сейчас происходит? По сравнению со вчерашним — цветочки и невинные шалости. Подумаешь, грудь ласкают… двое… м-м-м, никто же не спешит при этом еще и под платье залезть, хотя… где-то в самой глубине души… представив, как вот эти самые пальцы Лореса медленно скользят по ноге вверх, к коленке и выше, потихоньку поднимая подол… Оу-у-у-у. Очень невовремя Эрсанн решил похулиганить и слегка прикусил пульсирующий удовольствием шарик, и меня аж тряхнуло от яркой вспышки ощущений. Подавилась воздухом, судорожно вздохнув и не сумев выдохнуть, тело само выгнулось навстречу, стыд смыло могучей волной куда более острых и приятных эмоций.

— Тебе понравилось тогда?.. — бархатистый шепот Лореса прошелся по нервам мягкой кисточкой, от шеи до пяток окатило горячими мурашками.

Я снова закрыла глаза для собственного спокойствия, сдавшись на милость томной неге, охватившей каждую клеточку. Да, сейчас все было не в пример нежнее и не настолько откровенно, как вчера, но… но двое. Эрсанн и Лорес. Как и обещали… Скромность забилась в самый дальний угол сознания, время от времени одаривая приступами смущения, стыд затаился, хотя я знаю, как только все закончится и меня отпустят, он вернется. Но это потом, позже. Пока… Да идут мои комплексы лесом, а. Не хочу думать о будущем, не хочу думать, к чему все приведет, и надо ли оно мне вообще. Буду наслаждаться здесь и сейчас.

— Да, — покорно выдохнула я, даже не заметив, в какой момент мои пальцы переплелись с пальцами Эрсанна.

— А сейчас нравится? — его губы снова начали невесомо касаться уха, шеи, виска, добрались до щеки…

Моя голова сама повернулась, я не думала в тот момент, зачем это сделала. Эрсанн тем временем в последний раз лизнул ставшую слишком чувствительной вершинку, отстранился и тихонько подул. Контраст разгоряченной кожи и прохладного воздуха окунул в ворох ощущений, с губ сорвался очередной громкий вздох, слишком похожий на короткий стон.

— Да-а-а… — голос получился протяжным, таким томным, что я смутилась от столь явной демонстрации собственных чувств.

Между ног жарко пульсировало, мышцы внизу живота стянуло в болезненный узел, и меня можно было брать тепленькой — сейчас я уже на все согласная, на любые откровенные ласки, лишь бы утолить проснувшийся чувственный голод. Тем более, мне прекрасно известно, как это восхитительно, когда помогают чьи-то умелые руки… Яна, не врем себе — уберем "чьи-то" и поставим "Эрсанна". Или Лореса, уже без разницы, честно.

— М-м-м-м, как чудно звучит, Яночка, — в голосе Морвейна-младшего прорезались хрипловатые нотки, от которых по телу промчалась жаркая волна. — Быстро учишься говорить это слово, умница моя…

А дальше, не дав мне осознать до конца смысл слов, Лорес убрал ладонь с груди, и я почувствовала его пальцы на подбородке.

— Открой глаза, — требовательный, чувственный шепот, сердце от него зашлось в суматошном ритме, и не подчиниться ему было выше моих сил.

Я послушно выполнила приказание, к собственному тихому отчаянию испытывая такой же сладкий восторг, как и вчера, когда подчинялась отцу Лореса. Точно, ненормальная, раз нравится. Меня же заставляют… с другой стороны, не делают ничего, чтобы я сама ни хотела, Яна, будем откровенны, так что… молчи и получай удовольствие, пока от тебя ничего не требуют взамен. Лорес наклонился очень низко, я чувствовала его горячее дыхание на губах, которые приоткрылись в ожидании, сдав меня с потрохами. Краска прилила к щекам, а я, как завороженная, смотрела на Лореса, не сразу обратив внимание на его улыбку. Многообещающую, шальную, а в глазах между тем появился озорной блеск. Что задумал?

— А чего-то большего хочешь, Ян? — провокационный вопрос, так нечестно.

Растерянно хлопнула ресницами, краем уха услышала тихий смешок Эрсанна, снова мысленно охнула от того, что… теперь он смотрит… А лиф самым бесстыдным образом спущен чуть ли не до пояса, и соски вызывающе торчат… На этом мысли закончились, потому что Лорес прижался к моим губам, крепко, жадно, страстно. Только и успела пискнуть от неожиданности. Вихрем пронеслись воспоминания о вчерашних поцелуях с Эрсанном, невольно начала сравнивать — у Лореса получалось ничуть не хуже папочки. Только нежности чуть больше, несмотря на настойчивость, Морвейн-младший действовал мягче, не так напористо. Язык сначала приласкал мои губы, провел по ним раз, другой, заставив расслабиться, открыться шире, и скользнул дальше, исследовать открывшиеся просторы. Вопрос Лореса забылся моментально, голова закружилась от нахлынувших ощущений, а еще — смутно, краем сознания отметила, что к груди снова прикасаются, а мои руки свободные… Пряный коктейль эмоций взбурлил в крови, я выгнулась, захваченная противоречивыми чувствами, вцепившись в подлокотники, теряясь в этой обоюдной ласке. И да, хочу дальше, внутри все аж сводит от неудовлетворенного желания…

Поцелуй закончился внезапно к моему тихому разочарованию, я едва успела поймать недовольный стон, рвавшийся с горевших губ.

— Ян? — тихо позвал Лорес, глядя мне в глаза, его пальцы поглаживали подбородок, пока отец лорда главного следователя продолжал неторопливо изучать чувствительность моей груди. — Так как, чего дальше хочешь?

А-а-а-а-а… Щеки начала заливать краска, язык прилип к небу, я только и могла хлопать ресницами и молчать. Не скажу. Вот не скажу и все. Лучше… лучше сама… потом… когда к себе вернусь… Не впервой, в конце концов. И я выдавила из себя, отчаянно смущаясь пристального, с искрами насмешки, взгляда Лореса.

— Пить… очень, — просипела, облизнув резко пересохшие губы.

Рассмеялись оба, до обидного довольно и до дрожи мягко, словно знали, что я не решусь сейчас озвучить, чего мне хочется. Эрсанн выпрямился, бросив на меня оценивающий, горевший откровенно мужским восхищением взгляд, и мои руки сами метнулись к лифу навести порядок в одежде. Опять пришло осознание, как выгляжу со стороны — сидя на коленях Лореса, в его объятиях, с оголенной грудью и… на все это бесстыдно пялится Эрсанн… Ой.

— Э, нет, скромница, — мурлыкнул Морвейн-младший и ловко перехватил мои запястья. — Я же говорил, твое смущение такое милое, Яночка, — я не выдержала, отвернулась и опустила голову, в который раз за вечер сгорая со стыда за собственный вид и… и вообще за всю пикантность ситуации…

Возмущение беспардонным поведением Лореса частично помогло справиться с бушующими эмоциями, но увы, не до конца. Я страстно желала добраться до своей спальни и уснуть наконец, а еще, не давал покоя вопрос: что, они теперь каждый вечер будут изобретать что-то новенькое для проверки моей скромности на прочность? Боюсь, надолго ее не хватит с такими провокациями, как и моего терпения. И комплексы тут не спасут.

— Держи, — Эрсанн налил в бокал настойки и протянул.

Лорес отпустил одну руку, но я была уверена, если попытаюсь снова привести себя в порядок до тех пор, пока не разрешат, меня будет поить лорд министр магии собственноручно.

— С-спасибо, — пробормотала, изо всех сил стараясь делать вид, что все в порядке, и поспешно спрятала лицо за бокалом, в несколько глотков опустошив его.

А еще, вспомнила, пожалуй, главное на сегодняшний вечер: мое белье. Перегруженное впечатлениями сознание устало просигнализировало, что ему уже пофигу, лишь бы спать отпустили. Как обычно бывает, на организм навалилась усталость и некоторое отупение. Ладно, чего уж там, Эрсанн и вчера мою грудь видел, и не только, Лорес… Лорес тоже уже и потрогал, и посмотрел. И, черт возьми, да, мне понравилось все, что сегодня происходило, и вспоминать буду, и… и вчерашнее тоже… Все-таки покраснела, снова. Так, ладно. Возвращаем необходимую деталь моей одежды и возвращаемся к себе. Я храбро посмотрела на старшего лорда, вертя в пальцах пустой бокал, собралась с духом и произнесла ровным голосом:

— М-м-м-м-м… Эрсанн, я бы хотела вернуться в свою спальню. Завтра дел много, хочу лечь пораньше.

Он забрал у меня бокал, окинул прищуренным взглядом и откинулся на спинку кресла, соединив кончики пальцев.

— Про имя не забыла, молодец, — негромко произнес Морвейн-старший, улыбнувшись уголком губ. — Яна, помнишь, что мы написали утром?

Убийственно прямой намек, ничего не скажешь. Кивнула, поджав губы, за раздражением скрывая зашевелившееся смятение. Отдадут?.. Или опять начнут придумывать условия? И, кстати, о птичках, помнят ли господа лорды, что у женщин вообще-то бывают такие моменты в жизни, когда не до красивого белья? Вряд ли этот мир настолько отличается от моего, что такого явления, как критические дни, тут нет вовсе. Но… как намекнуть так, чтобы не вдаваться в подробности? Меня сия участь должна вот-вот настигнуть, и надо бы у Хлои прояснить вопрос, как местные женщины справляются. Заводы компании "Проктер энд Гэмбл" тут вряд ли есть, как и их продукция. И вернуть остальное мое белье, в конце концов. Каждый день ходить в этих паутинках неудобно, знаете ли.

Подобные практичные мысли помогли справиться с нараставшим волнением, и я даже почти перестала смущаться собственного вида. Воспитывать решили, значит, да, господа лорды? Ждете очередной раунд развлечений? Не дождетесь, ваши вредные сиятельства.

— Помню, — спокойно ответила и быстро, пока не растеряла смелости, добавила. — Могу я забрать свое белье?