Глава 22

На второй этаж мы поднялись молча, миновали гостиную, спальни лордов, библиотеку и — свернули к моей. Куда, зачем? Обрывки мыслей заполошно заметались в голове, но спросить ничего не успела: Эрсанн открыл дверь, переступил порог спальни и направился к зеркалу. Бросила взгляд на Лореса — он остановился у кровати, прислонился к изножью и скрестил руки на груди, наблюдая за нами. Старший Морвейн поставил меня напротив зеркала, развернул к нему лицом и обнял одной рукой, не дав отойти, а другой… начал снова расстегивать лиф.

— А теперь послушай меня внимательно, Яна, — Эрсанн смотрел в отражение, мне в глаза, и я не нашла в себе сил отвести взгляд, заворожено глядя на его действия. — То, что тебе внушала мать, о том, что получать чувственное наслаждение — стыдно и плохо, полная чушь, — его пальцы ловко справились с пуговичками, ладони легли на плечи и потянули ткань вниз. — То, что мужчины в твоем мире не разглядели такую потрясающую женщину, которую я вижу перед собой, это полностью их проблемы, не твои. Твои проблемы в том, что ты позволила себе поверить во все это, загнать себя в раковину и закрыться от всех, — платье соскользнуло с плеч, но я не дала ему упасть, прижав к груди, с лица не сходил горячий румянец, но мой взгляд не отрывался от отражения. Эрсанн прищурился, потянул сильнее. — Руки, Ян-н-на-а, — голосом, не допускавшим возражений, произнес лорд, и пришлось подчиниться.

Он бы все равно снял с меня это чертово платье, так или иначе. Да и устала я сопротивляться и смущаться. В любом случае, полураздетой меня уже не раз видели, было бы от чего сейчас приходить в замешательство. Мои руки упали, плечи опустились. Наряд соскользнул вместе с сорочкой, и в зеркале отразилась обнаженная я и стоящий за спиной Эрсанн. Возникло настойчивое желание прикрыться, но я сжала губы, стиснула кулаки и осталась стоять неподвижно, глядя сквозь стекло, застыв статуей. Эмоции застыли так же.

— Что ты видишь, Яна? — спросил Эрсанн.

— С-себя, — пробормотала я, сглотнув.

— Тебе нравится то, что ты видишь? — продолжил он спрашивать, а его ладони между тем обхватили грудь, чуть приподняли. — Нравится видеть то, что я делаю с тобой? Как прикасаюсь?

Врать не имело смысла, да и почувствуют ложь, оба.

— Д-да, — все же запнулась, замешательство никак не желало уходить.

— Тебе приятно? — ладони Эрсанна скользнули по животу, я на мгновение напряглась, задохнувшись от смущения, но… мои глаза не отрывались от отражения, от глаз старшего лорда, от его рук, так уверенно гладивших мое тело.

И оно отзывалось с радостью на эти прикосновения, и ничего гадкого или постыдного не было в том, что я видела в зеркале. Совсем чуть-чуть смущения, да, но я к нему почти привыкла, и оно даже не мешало, привнося пряную нотку в коктейль переживаний от происходящего.

— Да, — так же тихо ответила, на губах появилась улыбка — пусть и робкая, но улыбка.

— Тебя пугают собственные желания? — снова прозвучал вопрос, и… ладонь Эрсанна накрыла самый низ живота, пальцы тихонько погладили, отчего я мысленно охнула, завороженно продолжая наблюдать за двойниками напротив.

Даже про Лореса забыла, про то, что он тоже все видит. Хотя… я чуть повернула голову, поймала в зеркале взгляд младшего, и по телу прокатилась жаркая волна. Смотрел он очень выразительно. Мои желания? Пожалуй, нет, уже не пугают.

— Нет, — произнесла, осознав, что краткий экскурс в прошлое и эмоции, некстати разбуженные воспоминаниями, потеряли силу, поблекли, перестали дергать.

Ведь действительно, каждый раз, когда я ложилась с мужчиной в постель, на самой границе сознания теплилась мысль, что совершаю что-то грязное и постыдное. То, чем нельзя заниматься, от чего нельзя получать удовольствие. М-мамочки, как все запущено было. Не хочу больше быть такой, нет. Это же все не так. Эрсанн прижал меня к своим бедрам, дав почувствовать собственное возбуждение, и выдохнул на ухо:

— Тогда почему не можешь их озвучить, Яна? — властно, с отчетливыми нотками раздражения, и вот за этот его вопрос мне стало совестно перед самой собой. — У тебя есть время до завтрашнего вечера, милая, подумать и сделать выводы, — изрек Эрсанн, коснувшись губами плеча. — Вспомни все, что мы тебе говорили, ты умная девочка, — он крепко обнял двумя руками, так, что я тихонько пискнула, опасаясь за ребра. — Сообразишь о наших намерениях.

— Почему бы сразу не сказать о них?.. — просипела я, сердце гулко забилось в груди. — И что будет… завтра вечером?

— Ты не веришь словам, Яна, — шепнул Эрсанн, щекоча шею горячим дыханием. — Поверь поступкам. Это просто, — тихий смешок, от которого спину обсыпало горячими мурашками. — Что же до завтрашнего вечера, — он развернул меня к себе, посмотрел в глаза и продолжил. — Я тебе говорил, Яночка, игры для подростков хороши в меру, — мурлыкнул он почти мне в губы. — Но давать тебе возможность спрятаться за обвинениями, что два гадких нехороших лорда соблазнили одну скромную застенчивую женщину, совершенно не поинтересовавшись ее желанием, я не собираюсь, — он легко поцеловал меня в губы и отступил на шаг, окинув медленным взглядом. Я немедленно засмущалась, отчаянно покраснела и быстро подняла платье, кое-как им прикрывшись. Эрсанн мягко рассмеялся, как и его сын, и мое замешательство усилилось. Но вместе с тем… Накрыло удовольствие от их взглядов. — Так что, Яночка, или признаешься сама в том, чего хочешь, или я все-таки поинтересуюсь твоими мыслями.

А-а-а-а-а. Я возмущенно засопела, нахмурившись и бросив на Эрсанна косой взгляд.

— Это нечестно, — вырвалось у меня как-то слишком жалобно.

— Пра-а-а-авда? — с откровенным удивлением и насмешкой протянул старший лорд. — Значит, дразнить нас честно, да? Пользоваться нашей добротой и прятаться за смущением тоже честно? — потом стал серьезным и добавил. — У тебя нет выбора, Яна, кроме как довериться нам, и себе заодно. И если ты привыкла, что тебе все объясняют, сообщают обо всех решениях и обсуждают с тобой причины, по которым эти решения были приняты, увы, милая, я тебя разочарую. И дважды не повторяю, Яна, тебе уже достаточно сказали о наших намерениях. Если ты считаешь до сих пор, что признаться в физическом влечении к мужчине непозволительно и стыдно, что ж, — он помолчал, склонив голову к плечу. — Будем действовать по-другому, более жесткими методами. Но я бы не хотел доходить до них, — Эрсанн снова улыбнулся. — Я в тебя верю, Яна. Мы в тебя верим. Поверь и ты в нас. Спокойной ночи, милая. Идем, Лорес.

Они вышли, оставив растерянную и взволнованную меня одну. Добрела до кровати, села, скомкав платье. Мысли… Да не было их. Совсем. Разрозненные обрывки, невнятные картинки, сумбурные фразы. И эмоции, целый клубок. Замешательство, нервозность, немного страха, тревожно-радостное ожидание, и много чего еще, заставлявшего сердце скакать по всей грудной клетке. Значит, завтра. Или я сознаюсь, что хочу их, обоих, или меня заставят это признать. Как, лучше не думать.

— Дура, — шепотом вынесла я вердикт, криво усмехнулась и упала на спину, уставившись в потолок.

Три слова, и это даже не "я люблю тебя". И потом, условия, что обязательно сразу с обоими, не было. Значит… Уж если зашла речь о доверии, пусть дадут мне время, чтобы привыкнуть к мысли. В моей жизни до сих пор больше одного мужчины за раз не было, между прочим. Я была уверена, что однолюбка. Двое… Уф. Тут в голову снова полезли картинки совсем не детского содержания, меня прошиб пот, и я нервно облизнулась. Янка, ложись-ка спать все-таки. Недаром говорят, утро вечера мудренее. Завтра, между прочим, поездка в приюты намечается, отличный способ отвлечься и поменьше тратить время на бесполезные размышления. А настанет вечер, там и посмотрим. Я тихонько фыркнула, забралась в горячую воду — решила перед сном ненадолго в ванне поваляться, для успокоения, — и откинула голову на бортик. Ладно, черт. И Эрсанн же хотел посмотреть, как я буду выглядеть в его подарке…

Выдохнула, с головой окунулась в воду и решительно отодвинула волнующие мысли. И позволила себе просто вспомнить. Все, что случилось со мной с момента попадания в спальню старшего Морвейна. Разговоры, поведение, взгляды, поступки. Слова, действия. Все мелочи, которые отложились в памяти. Поверить?.. Хочется, очень. Несмотря на оставшиеся сомнения и страх довериться. Ох, ладно. Все, Яна, нет прошлого. Нет того мира, нет тех проблем, нет того, что мешало тебе стать счастливой. А есть Морвейны с их стремлением к простому человеческому теплу, которое не могут дать местные женщины, зажатые в тиски условностей и правил. Так, черт возьми, дай им то, чего они хотят. Хватит строить из себя обиженную жизнью маленькую девочку, Яна. И давай уже спать.

Вернувшись в спальню, я не стала надевать ночнушку. Дома обходилась без нее, обойдусь и здесь. В конце концов, сегодня меня уже видели без ничего, поводов стесняться больше нет. А еще… Мой взгляд остановился на зеркале, я вспомнила, как совсем недавно стояла перед ним вместе с Эрсанном. Смотрела на нас, на себя. Я прикусила губу, прикрыла глаза, и сердце забилось быстрее. Повела плечами, сбросив длинный шелковый халат, он упал на ковер кремовой лужицей. Подошла к зеркалу, остановилась, внимательно себя рассматривая. Не костлявая, вполне стройная, хотя с бедер и живота немножко можно было бы убрать. Грудь хорошей формы, с красивой зоной декольте, с той самой ложбинкой, о которой мечтают многие женщины. Длинные ноги, небольшие ступни. Лицо… симпатичное. Волосы до середины спины, густые и шелковистые. Губы полные, такие еще называют чувственными, созданными для поцелуев. Я смотрела, и чем дальше, тем больше понимала, что уже не стесняюсь открыто рассматривать себя, подмечая детали, и ладони сами потянулись к груди, обхватили, как недавно Эрсанн, скользнули по животу, бедрам…

Я — женщина, и красивая, пора это признать. Вряд ли на этот счет Морвейны стали бы врать, у них как раз вкус развит очень даже, особенно на женщин. Мне нравится, когда на меня смотрят лорды, оценивающе и с откровенным желанием во взглядах. Оба. Ладони остановились на попке, я чуть повернулась, изогнувшись и тряхнув головой. Действительно, что плохого в том, что ко мне испытывают физическое влечение? Это нормально, это естественно, это Природой заложено. Хуже, когда женщина не вызывает у мужчины ничего кроме раздражения, вот тогда беспокоиться надо. Я вздохнула, бросила на себя последний взгляд и прошлась по комнате, погасив светильники. Забралась под одеяло, свернулась калачиком. И все-таки, где та смежная дверь?.. На этой мысли я благополучно вырубилась.

Видимо, из-за того, что вечером легла не слишком поздно, утром проснулась раньше обычного. А еще, очень смутно помню, что, кажется, в моей спальне снова побывал Эрсанн. Кто же, кроме него, нежно погладит по плечу, спине — наверное, я раскрылась во сне, — коснется губами ямочки чуть ниже поясницы… М-м-м-м, а приятно, однако. Потом он заботливо поправил одеяло, что-то прошептал и вышел. Мр-р-р-р. Я потянулась, улыбнулась и снова нырнула в сон, чувствуя себя кошкой, которую почесали за ушком. А есть ли тут домашние животные?.. Кошечку хотела бы, в прошлой жизни возможности завести не было, жила одна…

Второй раз проснулась уже ближе к десяти и поняла, что окончательно выспалась. Перевернулась на спину, откинув одеяло, и задумчиво уставилась в потолок. Вспомнила случившееся вчера в бильярдной. Длинно вздохнула, на губах снова появилась улыбка. Да-а-а, как хорошо было. М-м-м… повторить? Или продолжить?.. Мысли текли легко и спокойно, свободно, и я с удивлением осознала, что всего за одну ночь во мне что-то серьезно изменилось. Возможно, подействовал ультиматум Эрсанна. Возможно, подсознание наконец смирилось и приняло новые правила жизни. Не знаю и знать не хочу. А хочу… Сделать что-нибудь приятное просто так, тому же Лоресу, раз он дома. Интересно, проснулся или еще нет? И да, поскольку поедем в город, надо удобнее одеться. Подошла к шкафу и поймала себя на рассеянной мысли, что неплохо бы расширить гардероб. Оу, это я подумала? Сама? Покачала головой, тихо хмыкнула и вытащила одно из платьев с нормальной талией — в таком удобно ехать, нижних юбок побольше и помягче пятой точке будет.

Эрсанн сказал, завтра на прогулке можно по магазинам пройтись заодно — здорово. Во мне вдруг проснулось давно забытое желание нравиться, ловить восхищенные взгляды и получать комплименты, которых я так мало в жизни слышала. Ох, Янка, кажется, в тебе просыпается давно уснувшая женщина, раз думаем о нарядах и как будешь в них выглядеть, а не о том, во сколько они обойдутся. Напевая веселый мотивчик, оделась, повертелась перед новым зеркалом, рассмотрев себя со всех сторон, соорудила на голове прическу, заколов пряди подаренными гребнями, и вышла из спальни. Велико было искушение, когда проходила мимо двери к Лоресу, постучаться и заглянуть, но… Предпочла сначала спуститься вниз, в малую столовую. К моему удивлению, там еще никого не было, только горничные расставляли приборы. Поздоровалась с девочками, они ответили нестройным хором и улыбками, что тоже взбодрило, и отправилась на кухню. А по пути в голову пришла совершенно шальная и безумная мысль… Сделать Лоресу завтрак. И принести в спальню. Ну а что, они с папенькой ко мне шастают без зазрения совести, чем я хуже? Раз мне готовят место как минимум официальной любовницы и собираются даже в свете со мной появляться, будем набираться нахальства у них же.

На кухне, как всегда, кипела работа, вкусно пахло сдобой и ванилью. Господин Дорберт, увидев меня, просиял и поздоровался:

— Доброго утречка, госпожа Яна. Вы рано сегодня.

— Привет, — я тоже улыбнулась в ответ. — Ну, выспалась, так и вышло. Добрерт, а вы уже завтрак сделали? — сразу спросила, предвкушая, как он удивится, когда озвучу просьбу.

— Вот только собираюсь, госпожа, обычно милорд как раз в это время просыпается, если дома остается, — охотно ответил повар. — А что вы хотели?

Моя улыбка стала шире.

— Можно, я поучаствую? — кротко поинтересовалась, захлопав ресницами. — Пожалуйста.

Брови Дорберта поползли вверх, он окинул меня озадаченным взглядом, но тем не менее ответил:

— Как пожелаете, госпожа.

— Я раньше вполне сносно готовила, не переживайте, — успокоила его и подошла к вешалке, где висели фартуки. — Как держать сковородку, знаю.

Так и получилось, что когда вошла Хлоя объявить, что Лорес уже проснулся и надо нести еду, то увидела меня, расставляющую на подносе тарелки с омлетом и гренками, и в фартуке. Глаза экономки стали круглыми от удивления.

— Яна? Ты что здесь делаешь?

— Как видишь, готовлю, — я весело усмехнулась и подмигнула озадаченной девушке.

— А-а-а… Зачем? — Хлоя тут же задала следующий вопрос. — Тебя попросили?

— Нет, — я сняла фартук и взяла поднос. — Я сама захотела сюрприз сделать.

Брови Хлои встали домиком, но в глазах мелькнуло понимание. Когда я поравнялась с ней, она, понизив голос, спросила:

— Уже не боишься, Ян?

Ага, наш последний разговор помню. Я встретилась с ней взглядом и так же тихо ответила:

— Не имеет смысла, Хлоя.

Она ответила довольной улыбкой, кивнула и присела в реверансе.

— Так держать, моя госпожа, — вредная экономка нахально усмехнулась и посторонилась.

Я не сдержалась и фыркнула. Ну… Хлоя. По-моему, слуги со временем приобретают характерные черты своих хозяев, а именно склонность к поддразниванию и ехидным замечаниям. Госпожа… Госпожой еще стать надо, пока я вообще неизвестно, в каком статусе нахожусь. И через день уже экзамен. Ой. Так, ладно, я не волнуюсь, я все помню и знаю. И вообще, сегодня мы с Лоресом едем про брата Лимер узнавать. Я поднялась по лестнице, дошла до двери в спальню младшего Морвейна и остановилась. Вдруг накатил тяжелый приступ застенчивости, дыхание сбилось, и я занервничала. На краткие мгновения показалось, совершаю глупость, навязываясь со своей заботой в доме, где полно слуг. Может, тут не принято завтрак в постель приносить… Дальше погрузиться в сомнения мне не дали, дверь распахнулась без моего участия, и раздался веселый, с нотками удивления, голос Лореса:

— Яна? Ты что это, решила за горничную поработать?

Ну, отступать некуда. Глубоко вздохнула и переступила порог, запоздало мелькнула мысль, а… что, если его светлость изволят по спальне без ничего рассекать? Никого же нет, он у себя в комнате. Ой, ну и ладно, чего я там не видела. Один раз только, правда, но… Хм-м, с удовольствием посмотрю второй. Тем более, есть, на что. Судя по жару на лице, щеки стали пунцовыми, но гнать мысль не стала. Лучше буду думать о… несомненно выдающихся достоинствах Лореса, чем гонять одни и те же вопросы и сомнения по кругу. Так что, Яна, прекращаем думать, что твои знаки внимания выглядят глупо. И вперед и с песней. Я расправила плечи, и смело встретилась взглядом с Лоресом, все-таки уже одетым. Его удивленное лицо несказанно обрадовало, и я ухитрилась присесть в реверансе, удерживая поднос, и ответить преувеличенно почтительным голосом:

— Ваш завтрак, милорд.

Лорес хмыкнул, одарил очередным взглядом, потом вдруг весело ухмыльнулся и уселся на кровать, опершись на руки и чуть откинувшись назад.

— Покормишь? — вкрадчиво поинтересовался Лорес, и в темно-голубой глубине загорелся хищный огонек.

Очередная провокация? Да с радостью поддамся, черт возьми. Здравствуй, новая жизнь. Я еще раз присела в реверансе, загадочно улыбнулась и подошла, поставила поднос рядом с ним и… приподняв юбку, села верхом на его колени. Двусмысленно, да, неприлично, да. Ну и что? Охватило шальное, хулиганское настроение, и я окунулась в него с головой, с восторгом отдавшись этому новому, непривычному и такому притягательному ощущению. Зрачки Лореса резко расширились, но я не дала ничего сказать, коснувшись пальцем его губ. Другой рукой взяла вилку, отломила кусочек омлета и поднесла ко рту Лореса.

— Ам, — игриво произнесла, не сводя с него взгляда.

Процесс кормления младшего лорда совершенно неожиданно завел так, что к моменту, как опустели тарелки, я дышала, словно загнанная лошадь. А его светлость, включившись в игру, так медленно снимал губами кусочки с вилки, с таким довольным видом облизывался, так многообещающе смотрел на мои губы, когда я клала кусочек себе в рот, что меня одолевали крайне неприличные мысли. От которых я в кои-то веки не шарахалась, а наоборот, смаковала, и яркий румянец, вовсю расцветавший на щеках, уже не смущал. Скрывать от Лореса мое состояние, когда он отлично мог чувствовать эмоции, я при всем желании не могла, да и… Пусть видит, как действует на меня, они же с отцом мне регулярно демонстрируют. Чем я хуже?

Лорес, прожевав последний кусочек, аккуратно вынул вилку из моих рук, отложил на поднос, но я не дала ему ничего сказать.

— Сама готовила, — проворковала, водя подушечками по его губам. — Понравилось?

— Вку-у-у-усно, — протянул младший Морвейн и поймал мои пальцы, пощекотав языком.

Получилось так двусмысленно, особенно в свете вчерашнего, что я все-таки смутилась, но взгляда не опустила. Мне же понравилось? Понравилось.

— Спасибо, — почти шепотом ответил Лорес, позволив мне отнять руку, и вдруг обхватил за талию, резко придвинув к себе.

И заткнул рот таким жарким, чувственным поцелуем, что я задохнулась от вспыхнувших эмоций, опаливших изнутри. И да-а-а-а-а, ответила, прижавшись ближе, обняла за шею и сдалась на милость победителя. Ладони Лореса легли на мою попку, весьма чувствительно стиснув, мелькнула мысль, а не останутся ли синяки… Да и бог с ними, все равно никто не увидит. Сколько мы целовались, не знаю, а хулиганистый лорд еще и самым нахальным образом улегся на спину, и я вообще оказалась распластанной на нем… К черту стеснительность и скромность. Не отрываясь от губ Лореса, я слегка сжала бедра, провокационно потерлась, ничуть не смущаясь, и тело тут же отозвалось жарким всплеском между ног. Хочу… Но у нас еще дела сегодня. И вообще, хорошенького понемножку, а то быстро привыкнет.

Заставила себя оторваться, несильно уперлась ладонями в грудь Лоресу и, как ни в чем не бывало, поинтересовалась:

— Сразу поедем, или мне что-то еще надо сегодня выучить? — хотя голос звучал ну очень томно, с легкой хрипотцой.

Младший Морвейн провел по моей спине ладонью, в его глазах мелькнуло задумчивое выражение.

— Я-а-а-ан, — протянул он. — А что случилось?

— А что? — с искренним удивлением переспросила, мысленно посмеиваясь.

Не думал, что так быстро осмыслю и изменюсь? Вчера… слов Эрсанна хватило. И пусть это шантаж, по-другому со мной не прошло бы. Неизвестно, сколько еще я бегала от самой себя, если бы лорд директор не припер к стенке. И как грамотно и жестко. Ум-м-м-м, люблю решительных мужчин. Я наклонилась над Лоресом, страсть схлынула и вместо нее окутала нежность, захотелось поделиться, донести до него то, что внутри. Слов отчаянно не хватало выразить все.

— Я привыкаю, я же обещала, — прошептала почти ему в губы, утопая в бездонной глубине взгляда. — И не думаю больше. Так мы поедем?

Лорес тихо засмеялся и выпрямился, не отпуская меня с колен.

— Ян… — он замолчал, улыбаясь, а у меня невольно сердце замерло в предвкушении чего-то необычного. — Такой ты мне гораздо больше нравишься. Раскованной, свободной… — его ладонь прошлась по спине, я чуть выгнулась от простой ласки, довольно зажмурившись. — И как же хорошо, что только наша, — со смешком добавил он, легко коснувшись губ.

Я приоткрыла глаза и внимательно глянула на Лореса. Вот и повод задать давно интересующий вопрос.

— Неужели не ревнуешь?

— К кому? — искренне удивился младший лорд. — К отцу, что ли? А зачем? — он пожал плечами, и теперь удивилась я. — Ян, он с самого детства рядом со мной, ближе него никого нет, — Лорес помолчал, взгляд стал рассеянным. — Папа учил меня всему, в том числе, и с женщинами обращаться, — в его голосе проскользнули веселые нотки. — Мы всегда вместе, я к этому уже привык, хотя самостоятельности меня не лишали. Единственное, против чего предостерегал папа, так это против скоропалительного брака, — Лорес искоса глянул на меня. — Он не хотел, чтобы я повторил его судьбу, я знаю про маму. Боги уберегли от несчастной любви, я очень быстро понял, что ни одна из великосветских красавиц мне не нужна в качестве спутницы жизни. Ну и, общение с Эрис даром не прошло, с умной женщиной гораздо приятнее проводить время.

Так, что-то тема слишком серьезной стала. Боюсь, я еще не готова услышать откровения насчет изменившегося отношения ко мне. Завозилась, отведя взгляд и предприняв попытку слезть с колен Лореса.

— И вечером зачастую хочется больше помолчать в уютной компании, чем поддерживать вежливый разговор за ужином, — продолжил младший лорд, не собираясь отпускать меня раньше, чем выскажется. — Ну и, ты умеешь играть в бильярд, Яночка, — неожиданно добавил он с явным намеком, и я стушевалась, смущенно улыбнувшись. — И очень мило краснеешь, — понизив голос, продолжил Лорес радовать комплиментами. — Ну и еще много чего в тебе безумно привлекательного, хорошая моя, — он коснулся пальцем кончика носа и наконец ссадил меня с колен. — Оставим учебу на после обеда, поехали в приюты.

Уф. Такая убойная порция нежности и признаний с самого утра — меня точно балуют. Ну и пусть, мне нравится, надо же восполнять недостаток всего этого. Морвейны оказались совсем другими на поверку, стоило и себя показать с другой стороны, и это радовало, черт возьми. И чтобы не разочаровать их, придется очень стараться, Яна. Морвейны очень сильно отличаются от большинства мужчин моего родного мира, практически во всем. И они знали, чего им нужно от женщины. Теперь и я знаю, благодаря рассказу Эрсанна про жену. Ну… я попробую. Получится или нет, решать им.

— А что учить буду? — полюбопытствовала, пока Лорес доставал из шкафа простой пиджак темно-зеленого цвета.

— Повторять будешь по тем темам, которые на экзамене. Ну и танцы, конечно, — невозмутимо ответил он. — Папу заберем, когда возвращаться будем, у него сегодня только совещание с главами отделов и проверка их отчетов.

План на сегодняшний день мне понравился. А может, успеем и еще в какой-нибудь магазин заехать? Рукоделия, например.

— Лор, а чем тут женщины занимаются в свободное время?.. — спросила и осеклась, осознав, что назвала младшего Морвейна уменьшительно.

Сама, без дополнительной просьбы. Он замер, обернулся, одарив меня странным взглядом, и сердце невольно екнуло. Несколько секунд оглушающей тишины, и на губах Лореса появилась легкая улыбка.

— Женщины? Хорошо воспитанные леди читают романы и женские журналы, ходят друг к другу с визитами и прогуливаются по магазинам, — ответил он, застегнув пиджак и не сводя с меня глаз. — Еще, в театр ходят, их в Мангерне несколько, и почти каждый вечер что-нибудь идет. А так, леди находят себе дело по душе. В основном, конечно, рукоделие, — Лорес подошел ко мне, положил ладонь на талию, подтолкнув к выходу. — Хочешь чем-нибудь заняться?

— Ну, да, — я подождала, пока он откроет дверь, и вышла из спальни. — Время свободное теперь появилось, а скучать не люблю.

— Вот скучать тебе точно не придется, — с намеком произнес Лорес, пока мы направлялись к лестнице. — А чем ты раньше занималась? У себя?

— Мой мир технический, без всякой магии, — я вздохнула. — И вряд ли здесь получится занять свой досуг тем же.

Понятий "компьютер", "телевизор", "интернет" в местном языке, конечно, не было, и я вряд ли сумею на пальцах объяснить их Лоресу. Хотя… Хм. Тут же есть артефакты, может, можно что-то придумать с аналогом того же телека?..

— А можно где-нибудь почитать про артефакты и их свойства? — рассеянно спросила я, спускаясь по лестнице, и занятая обдумыванием сумасшедшей идеи.

Да, я не технарь и не знаю, как из подручных материалов соорудить подобие электрической розетки, я вообще, если честно, очень смутно представляю, откуда берется электричество. Но зато у меня фантазия богатая, и в голове свалка из прочитанных в родном мире книжек фэнтези. Возможно, если подкину пару идей Лоресу и Эрсанну, они дальше уже придумают, как их воплотить в жизнь, если это возможно.

— Ну, есть, общая энциклопедия у нас в библиотеке, — Лорес покосился на меня. — Тебе зачем?

— Кое-что проверить, — уклончиво ответила я. — Потом расскажу.

Сначала посмотрю, возможно ли чисто теоретически, а потом уже поделюсь с Морвейнами. А вот рукоделие дело хорошее, я любила чем-нибудь руки занять, особенно вечерком, перед сном.

— Хорошо, — легко согласился Лорес.

Пока не растеряла храбрость, сразу спросила дальше:

— А можно на обратном пути заехать в какой-нибудь такой магазин?

— Можно, конечно, — кивнул он.

Отлично. Мы спустились в холл и вышли из дома, где на дорожке уже ждал конюх с оседланной лошадью. Я чуть оробела, глядя на животное, все, что знала про лошадей, это то, что к ним вроде нельзя подходить сзади справа, только слева — а то лягнуть могут. Касаемо верховой езды вообще полный ноль, не представляю, как буду учиться. Тут же возник вопрос: а в чем тут леди катаются, амазонки какие-нибудь, или все же допустимы штаны в отдельных случаях? Очень не хотелось испытывать на себе женский вариант седла. Лорес подошел, одним движением легко взлетел на животное, нагнулся и протянул мне руку.

— Поставь ногу на мою, — кратко проинструктировал он.

Эх. Ладно. Я женщина хрупкая, всего-то пятьдесят с хвостиком кило вешу. Ухватилась за ладонь Лореса, послушно выполнила указание и через пару мгновений уже сидела перед ним на боку, а мою талию крепко обвивала рука младшего. Земля оказалась на мой испуганный взгляд довольно далеко внизу, и я невольно прижалась к Лоресу.

— Не упадешь, не бойся, — с тихим смехом произнес он, заметив мое движение, и дернул поводья — лошадь направилась к открытой калитке.

Как уже говорила, дом Морвейнов находился в престижной части Мангерна, где особняки высшей знати окружали еще и земельные участки с небольшими садиками. Чтобы добраться до центральных кварталов с их магазинами и лавками, пешком требовалось минут пятнадцать, в принципе, не так далеко. На лошади — не знаю, Лорес вел животное шагом, без лихачества, к моему тайному облегчению. Город мне понравился, я с интересом рассматривала Мангерн, пока мы неторопливо ехали по улицам. Все же, первый мой выход после почти месяца добровольного заточения. Дома с красивыми фасадами, шпилями, башенками, балкончиками и лепниной. Широкие мостовые, покрытые брусчаткой, пестрые толпы горожан, спешащих по делам и просто гуляющих, экипажи аристократов, всадники — живой, кипучий город. Конечно, витрины магазинов, цветы на подоконниках, разнообразные запахи, все то, что составляет пеструю мозаику нового места, и мне нравилось разглядывать Мангерн. А завтра мы еще и гулять по нему поедем.

Когда миновали границу между кварталами — широкую улицу, на перекрестке которой застыла стража с каменными лицами и в сверкающих доспехах, — я с любопытством начала присматриваться к дамам. Конечно, туалеты разнообразные, большинство на грани приличия, и носили не только платья. Отдельно юбки и блузки, коротенькие жакеты — это тоже попадалось. А вот всадниц не видела, увы, поэтому пришлось снова спрашивать Лореса.

— В чем тут леди верхом ездят? — проводила взглядом вычурный экипаж, прогрохотавший посередине улицы.

— В амазонках, — последовал ответ, не обрадовавший ни разу. — Завтра присмотрим тебе что-нибудь подходящее.

— Эм-м-м… — протянула я, проводив леди в платье ярко-василькового цвета — глубокий вырез и открытые плечи вызывали недоумение, как сие творение на ней держится, разве что благодаря пышной груди.

Корсет леди явно носила, ибо такой тонкой талии в природе не бывает, не верю.

— А штаны здесь женщины не носят? — без всякой надежды спросила, тяжко вздохнув.

— Эрис носит, — весело ответил Лорес. — А вообще, крайне редко, только самые смелые отваживаются заказывать себе мужские охотничьи костюмы. И то, к ним прилагается съемная верхняя юбка.

Мелькнула мысль, а откуда он так хорошо знаком с женской модой, но озвучивать не стала. Откуда, откуда. Небось, часто приходилось леди раздевать, вот и знает. Ну а потом, если тут мужчины не стесняются ходить по магазинам с супругами, немудрено, что они и в моде разбираются. Так, раз все-таки носят, значит, я тоже буду смелой. В конце концов, если кого-то шокирует вид моих ног, не мои проблемы. А если местные дамы будут возмущаться… Да ну их, пусть завидуют молча. Я повернулась и посмотрела на Лореса.

— Хочу штаны, — категорично заявила, скрестив руки на груди.

Брови младшего Морвейна поднялись, во взгляде заплясали смешинки.

— Штаны? Хорошо, — он прижал меня чуть крепче, почти коснувшись губ. — Только с юбкой, — понизив голос, добавил Лорес. — Не хочу, чтобы на твои ножки глазели другие мужчины.

Ох, ну ладно, пусть так. Но зато ездить буду нормально, а не в этом ужасном дамском седле. Помню, какое впечатление произвела на меня сцена падения Скарлетт с него, когда она в Ирландию переехала и в охоте там участвовала.

— Согласна, — покладисто произнесла я, прислонив голову к плечу Лореса.

— А еще что хочешь? — проворковал он с ну очень прозрачным намеком, и улыбка сама появилась на моих губах.

— Еще? — невинным голосом отозвалась я. — Ну-у-у… а в парфюмерную лавку можно зайти?

Я же хотела духов, шампуней-пенок для ванной? Хотела, чем не желание? А если испорченный Лорес надумал что-то еще, так это не мои проблемы. Младший Морвейн откровенно рассмеялся, погладив мой живот, и ответил:

— Можно и туда. А можно завтра, сразу по всем твоим заказам, Яночка.

Можно и так.

— Далеко до приюта ехать? — уточнила я, проводив рассеянным взглядом парочку леди под кружевными зонтиками — они уставились на нас с Лоресом круглыми глазами, застыв посреди тротуара.

Узнали лорда следователя? Или меня нагло обманули, и женщин тут таким образом не возят на лошадях? Ай, какая разница. Почему-то резко стало все равно до местных приличий, и как на меня посмотрят, тоже. Лорес — мой хозяин, и ему решать, как себя вести со мной. Мур-р-р. Наверное, я неправильная женщина, потому что с каждым разом, повторяя эту фразу, испытывала все меньше возмущения и все больше… тихой радости, что ли. Наконец-то не надо быть сильной, не надо быть независимой, а можно быть просто женщиной. Потому что рядом — мужчина. И не на словах, а на деле. Мой взгляд скользнул по ажурной вязи узора на руке, я полюбовалась переливами искорок на нем. Красиво.

— Не очень, скоро приедем, — успокоил Лорес.

Мысли свернули на расследование, я задумалась, вспоминая, что рассказала Эрис. Надо бы дополнить те листочки с выкладками, которые недавно делала. Брат, значит, у Лимер был. Все равно не вязалось убийство девочки, зачем убирать такой козырь? Зачем на Лореса нападать? Мотив, мотив, знать бы, что надо этому поганцу, многое встало бы на свои места. Но увы, пока мы его не знаем. И сдается мне, если докопаемся, кто же отец близнецов, эти сведения тоже многое дать могут.

— О чем задумалась? — Лорес потерся подбородком о мою макушку.

— О Лимер, — честно ответила. — И ее брате. Непонятно, если здесь свободные нравы, почему случилось насилие? Сигирин молодая девушка, вдова, почему отказалась от внимания мужчины?

Послышался вздох.

— Солнце мое, Яночка, ты сама свободная женщина, почему же три года к себе мужчину не подпускала? При чем здесь нравы? Он мог ей просто не понравиться, ты не рассматриваешь такой вариант?

Я половину его слов пропустила мимо ушей, сознание зацепилось за то, как он назвал меня. Сначала его отец — "милая", теперь сын — "солнышко"… Ох. Возвращаемся в реальность, все нормально, Ян. Ты сделала шаг навстречу и в ответ получила еще немного нежности и тепла. А Лорес прав, мой вопрос мягко говоря не шибко умный.

— В общем да, — пробормотала, разгладив складку на юбке. — Хорошо, допустим, а почему не избавилась от детей? Если все равно потом в приют отдала?

Понимаю, звучит кощунственно, но… Я не знаю, как бы сама поступила, если бы меня изнасиловали, а я узнала, что беременна.

— Это мы узнаем, если только поговорим с самой леди Сигирин, но увы, в ближайшее время вряд ли получится посетить соседнюю страну, — Лорес тихонько хмыкнул. — Кстати, мы приехали.

Он остановил лошадь у трехэтажного, добротного каменного здания, выглядевшего респектабельно и чисто. Цветы в горшках в окнах первого этажа, штукатурка без трещин, крыльцо подметено, краска на двери не облупленная, свежая. За домом следили. Лорес спрыгнул на землю, привязал лошадь к специальной поперечине — коновязь, вроде, — и протянул мне руки. Я соскользнула прямо в его объятия, на мгновение прижалась к груди, а потом Лорес отстранился и взял мою ладонь. Мы поднялись на крыльцо, лорд следователь взялся за молоток и звонко постучал. Через пару минут нам открыла служанка, молодая девушка в темном форменном платье, чепце и переднике. Лорес переложил мою руку к себе на локоть и произнес ровным, вежливым тоном:

— Добрый день. Лорд Лорес Морвейн, старший следователь Арнедилии. Я бы хотел поговорить с начальницей этого приюта.