Глава 5

Зайдя к себе и сгрудив свертки на кровать, несколько мучительных мгновений боролась с желанием хоть одним глазком посмотреть, что еще решили мне подарить Морвейны, но… Ужин. Меня ждали. И так придется что-то делать с невыученным домашним заданием, не хватало раздражать опозданием. Поэтому с тяжким вздохом бросила последний взгляд на свертки и поспешила обратно на кухню. Там же крутилась Хлоя и еще несколько служанок.

— Ты опять не с нами? — старшая горничная лукаво усмехнулась.

Я скривилась, с досадой чувствуя, как теплеют щеки.

— Лучше бы с вами, — буркнула с мрачным видом и взяла поднос с ужином.

Хлоя только бросила веселый взгляд, но ничего не сказала — и хорошо. Перед тем, как войти в столовую, остановилась, задержала дыхание и расправила плечи. Бог с ним, с вырезом и моим третьим размером — снова нарываться на замечания не хотелось. Да уж, сложно в моем возрасте заново привыкать к мысли, что я женщина, и симпатичная… по словам некоторых мужчин. Я толкнула приоткрытую дверь и вошла.

Столовая выглядела вполне уютно, отделанная в золотисто-песочных тонах, с овальным столом вовсе не гигантских размеров. В камине потрескивали дрова, распространяя тепло — в приоткрытые окна сочилась вечерняя прохлада. Морвейны уже сидели за столом, негромко переговариваясь, и… единственный свободный стул стоял между ними. Я чуть не споткнулась. Мне же кусок поперек горла встанет. Сердце глухо бухнулось о ребра, руки ослабели, и я едва не выронила поднос, замедлив шаг и глядя на стул, как на ядовитую гадюку.

— Садись, Ян, — спокойно произнес Эрсанн, увидев меня. — Как день?

Моя растерянность грозила перерасти в панику. Что происходит?.. Какое им дело до того, как прошел мой обычный рабочий день? Пришлось занять место между ними.

— Хорошо, спасибо, милорд, — мой голос звучал, тем не менее, вежливо, пока я, не отрывая взгляда от тарелок, составляла их с подноса.

Присутствие обоих Морвейнов ощущалось очень остро, всей кожей, которую покалывало от напряжения и волнения.

— Как платья? Понравились? — не успокаивался Эрсанн, чем вызвал еще и приступ глухого раздражения.

— Да, благодарю, — слишком спокойно ответила я, глядя в тарелку и рассеянно ковыряя вилкой жаркое в соусе.

Видимо, что-то такое проскользнуло в моем голосе, потому что следующий вопрос уже относился к Лоресу.

— Ну что там с анонимкой? Проверили фрейлину?

— Провокация, больше чем уверен, — отозвался младший Морвейн. — Кулон с порошком нашли, но девушка клянется и божится, что понятия не имеет, откуда он в ее вещах. Не врет, — добавил он.

Я невольно навострила ушки, мысленно переведя дух: пусть лучше о делах разговаривают. Ничуть не обижусь, если до конца ужина мне больше не скажут ни слова. Спокойно поем хоть.

— Вопрос в том, зачем, — задумчиво протянул Эрсанн. — Что за девушка, откуда, из какой семьи, проверил?

— Завтра утром принесут из архива документы, — отозвался Лорес, и я услышала вздох. — Пап, не хочу о делах больше. Лучше расскажи, зачем завтра будет леди Ульвен? Я терпеть не могу эту холеную стерву, — осторожно покосившись на младшего лорда, я заметила, как он скривился.

— Эта холеная стерва, к сожалению, в родстве с королем, Лорес, — с явной досадой произнес Эрсанн. — И папа у нее — директор департамента торговли. Не тебе мне объяснять, как он любит единственную дочурку, — а вот теперь в его голосе звучало раздражение. — Она очень невовремя узнала про наш вечер, — Эрсанн прожевал мясо и продолжил к моему тайному удовольствию. Ну, грешна, грешна, люблю сплетни, пусть даже о людях, которых в глаза не видела и вряд ли увижу. Хотя нет, увижу, но издалека. — Как понимаешь, после собрания у его величества лорд Эрреш любезно осведомился, присылал ли я приглашение его дочери.

— Вот… — Лорес резко замолчал, видимо, собираясь выразиться не слишком прилично, но сдержало мое присутствие. — Ладно, один вечер переживем. Замуж бы она скорее второй раз вышла, что ли. Вроде срок траура по первому мужу истек еще год назад, — задумчиво произнес младший Морвейн.

— А зачем ей, — фыркнул Эрсанн. — Живет в свое удовольствие, только любовников побогаче да повысокопоставленнее выбирает. Если леди и выйдет замуж второй раз, то никак не меньше, чем за тебя или меня, — со смешком закончил хозяин дома. — Как она полагает, конечно, — добавил он с невозмутимым лицом.

Меня разобрало жгучее любопытство, что же это за дама такая, которая, судя по всему, изрядно портит жизнь моим хозяевам, и вопрос сам сорвался с губ:

— Кто она такая?

Запоздало дала себе мысленного подзатыльника и уткнулась в тарелку. Вряд ли со мной захотят обсуждать эту даму, и я уже приготовилась к насмешливому ответу в духе "не твое дело", но…

— Как уже говорил, леди дальняя родственница нашего короля и дочь министра торговли, — невозмутимо ответил Эрсанн, не отрываясь от ужина. — Особа вредная, стервозная, хитрая и к сожалению, любит активно совать свой нос во все подряд, изыскивая выгоду для себя. Замуж вышла по расчету, за богатого и немолодого лорда, который через полгода после замужества скоропостижно скончался, — на губах лорда мелькнула усмешка. — Не вынес темперамента молодой супруги, как сказали врачи. И теперь леди свободная вдова с солидным состоянием.

— Понятно, — я кивнула, не рискнув задать следующий вопрос, чем же леди насолила конкретно Морвейнам.

— Она решила, что ее вторым мужем обязательно станет кто-то из нас, — со смешком добавил Лорес и одарил меня веселым взглядом.

— А-а-а-а-а, — протянула я, отчего-то залившись краской.

Да какая мне разница, имеет ли кто-то там на них виды или нет? Вот еще, глупости всякие.

— Ян, вино будешь, или чай?

Вопрос Эрсанна застал врасплох, я вздрогнула и уронила с вилки кусочек мяса.

— Чай, — ответила и поспешно подхватила мясо обратно.

— Посади ее, знаешь, с кем? — Лорес уже доел и теперь, держа бокал и подперев голову ладонью, смотрел на меня. — На другой конец стола, рядом с леди Орфинн. Та болтушка и отчаянная сплетница, — лицо младшего Морвейна вдруг осветилось озорной улыбкой. — Аллалия будет в ярости, но зато до конца ужина занята, а там уйдем в бильярдную с мужчинами, туда точно не сунется.

Да, оказывается, здесь тоже любили шары погонять, к моему удивлению — бильярдную я обнаружила, когда изучала дом.

— Хорошо, — кратко ответила и кивнула.

Эрсанн налил чай, чем поверг в очередной приступ смущения — я же сама прислуга, чего это он решил поухаживать за мной, как за равной себе?

— Напросится переночевать, — обронил Эрсанн, подвинув мне чашку и сахарницу. — Или подстроит так, что придется ее оставить.

Лорес пожал плечами.

— Гостевых у нас достаточно, а в моей спальне хороший замок, — последние слова прозвучали с отчетливой ехидцей. — У леди всего вторая категория, куда ей взломщицей работать.

О, как, еще и магичка. По мелочи, но все равно неприятно.

— А есть, где посмотреть список способностей до пятой категории? — снова спросила по привычке участвовать в беседе, невзирая на ранги и положение.

— До пятой есть, — кивнул Эрсанн, и показалось, в глубине проницательных голубых глаз мелькнул странный огонек. — Лорес говорил, ты про магию сегодня спрашивала?

— Ну… да, — призналась я, осторожно покосилась на Морвейна-старшего и поспешно добавила, — милорд.

— Хорошо, — рассеянно отозвался он, и взгляд стал отсутствующим, словно Эрсанн погрузился в мысли.

Я поспешно допила чай и поднялась — тарелки хозяев тоже стояли пустыми.

— Благодарю за компанию, милорды, — торопливо присела в реверансе и собрала свою посуду на поднос.

Остальное заберет кто-нибудь из девочек, на мой все не уместится.

— Отнесешь и поднимайся в библиотеку, — Лорес допил вино и отставил пустой бокал. — Не задерживайся, Яна.

Снова по спине прошелся холодок, едва представила, что предстоит объясняться, почему не готова к ежевечернему экзамену. Эх, ладно, отмахаемся как-нибудь. В конце концов, у меня действительно в последние дни работы больше с этим чертовым вечером.

Я вернулась на кухню, оставила грязную посуду, потом отловила Хлою и попросила убрать в столовой. Потом с тяжким вздохом поплелась в библиотеку, по пути забрав из спальни историю Арнедилии. Взгляд скользнул по сверткам, я дала в морду любопытству и поспешно вышла из комнаты. Позже. Подходя к библиотеке, уже почти смирилась с тем, что меня ждет очередная провокация отца и сына Морвейнов на тему наказания за невыученные главы. Только сердце стучало чуть быстрее, да назойливо лезли воспоминания о возмутительно наглом поведении Лореса сегодня днем. На мне кстати другое платье, гораздо более открытое, чем раньше, и рукав три четверти. Мой взгляд скользнул по татуировке, и я вдруг отметила, что знак моей принадлежности Морвейнам выглядит… красиво. Приятного лазурного цвета с искорками, вязь узора таинственно переливалась в свете ламп, оплетая запястье, веером расходясь по тыльной стороне ладони и заканчиваясь на пальцах. Как изысканная кружевная перчатка. Кстати, надо бы поинтересоваться ее свойствами, что еще кроме помощи в языке она умеет. Лорес вон жаловался, что я совсем не любопытная. Еще какая. Просто стесняюсь временами, особенно с малознакомыми людьми. И я толкнула дверь, поймав себя на том, что улыбаюсь.

— Добрый вечер, — негромко поздоровалась, в кои-то веки не опустив голову, а стоя прямо.

И вот честно, стало настолько все равно, что там изобретут их сиятельства, что я спокойно встретила взгляд Эрсанна, твердо намеренная отстаивать свою невиновность. У меня и так не очень много свободного времени, между прочим. Не знаю, почему Эрсанн решил, что на домашнем обучении мне понадобится меньше времени для подготовки к экзамену. Мои губы сжались, я приготовилась к обороне, но… Морвейны снова удивили.

— Садись, — Эрсанн кивнул на стоявший между двух кресел стул. — Давай книгу.

Мимолетный укол страха, а потом — спокойствие. Мой фирменный стиль, я до последнего избегаю конфликтов и разборок, но когда загоняют в угол, выставляю колючки во всей красе. Выполнять не торопилась, ни первую просьбу, ни вторую.

— Я не успела прочитать, — таким же спокойным голосом ответила, приподняв подбородок, и помедлив, добавила. — Прошу прощения, милорд.

Одна вежливость, ничего более — виноватой я себя не чувствовала. Не за что, и пожалуй, впервые за долгое время этот мой тараканчик, извечное чувство вины даже за то, чего не совершала, затаился и не отсвечивал. Брови Лореса поднялись, уголки губ дрогнули, намекая на улыбку. Младший лорд словно в рассеянности водил пальцем по краю широкого бокала с темно-рубиновой жидкостью, глядя в огонь, и, казалось, думал о чем-то своем. С некоторым трудом отвела глаза от бокала и снова посмотрела на отца Лореса. Лицо Эрсанна осталось непроницаемым.

— Почему? — его голос тоже звучал ровно.

— Дел слишком много, и подготовка к вечеру, — я сложила руки на животе. — И, боюсь, милорд, завтра тем более не получится выкроить время на учебу.

Итак, момент истины. Что будет?..

— Да ты садись, Ян, — неожиданно благодушно произнес Лорес. — Понятно, что завтра суматошный день и вечер, и не только у тебя.

— Тогда сегодня я выступлю в роли учителя и прочитаю лекцию по истории Арнедилии, — невозмутимо заявил Эрсанн и кивнул на столик перед собой. — Будешь? Вкусная вещь, и не хмелеешь с нее. Ягодная настойка.

Эммм… Очередной разрыв шаблона. Слегка растерянная и удивленная, я послушно села, даже не особо напрягшись от близкого присутствия Морвейнов. Устный урок?.. Не дождавшись ответа от онемевшей на несколько секунд меня, Эрсанн налил в бокал тягучей темно-красной настойки.

— Ну а чтобы в следующий раз у тебя все-таки нашлось время, — с усмешкой произнес Морвейн-старший и посмотрел на меня — в темно-голубой глубине глаз затаились серебристые хитринки, — после окончания урока честно ответишь на несколько наших вопросов.

— Ложь я распознаю, — негромко добавил Лорес, по-прежнему глядя в огонь.

А вот от взгляда Эрсанна вдоль позвоночника как оголенным проводом провели. Слабые электрические разряды прошили от затылка до поясницы, и я поспешно отвела глаза, потянувшись к бокалу. Откровенные ответы на вопросы… Вновь зашевелилось беспокойство, я поерзала, устраиваясь удобнее. Собственно, выбора нет. Это не предложение, это приказание, хоть и сказанное доброжелательным тоном. В глубине души возникло подозрение, что невыученный по уважительной причине урок — всего лишь предлог, и под видом наказания за призрачную провинность господа интриганы просто… хотят заставить меня говорить? И зачем? В приступе волнения сделала большой глоток настойки, оказавшейся неожиданно приятной — малина с базиликом, вкусное сочетание. Судя по прошлым вопросам лордов, они твердо намерены все-таки залезть мне в душу, невзирая на мое нежелание. Инквизиторы, оба. И мои хозяева, увы.

— Итак, история Арнедилии, — негромким, хорошо поставленным голосом начал Эрсанн, тоже уставившись в огонь. — Когда-то на территории королевства существовало с десяток разрозненных княжеств, они постоянно грызлись между собой за землю и влияние, и магией в те времена люди владели на самом примитивном уровне, только Стихийная, боевая и защитная. Постепенно более сильные поглотили слабых, образовались три государства со своими правящими династиями. Войны продолжались, магии стали уделять больше времени и внимания, началось активное изучение способностей, их использования, появились первые учебные заведения для одаренных, пока частные. Открывали сами маги, в этих школах обучали каждый как умел, — Эрсанн прервался, отпил глоток настойки и продолжил. — Эти государства — названия в книге посмотришь, — довольно долгое время сохраняли перемирие, то и дело нарушаемое мелкими стычками на границах, а потом случилась большая война, в результате которой две страны объединились против третьей, обговорив выгодные для себя условия сотрудничества. Война длилась три года и закончилась под стенами столицы третьего государства. После трехмесячной осады король сам открыл ворота города, к тому моменту в нем оставалась в живых едва ли половина жителей, — я поежилась, невольно вспомнив историю Европы в родном мире. Там тоже всякое бывало, и затяжные войны, и такие вот осады. Да одна история блокады Ленинграда чего стоит. — Так вот, прошло еще какое-то время, и образовалось уже единое государство с абсолютной монархией, — Эрсанн посмотрел на меня. — Знакомо определение?

Я напрягла мозги, вспомнила школьный курс истории и прочитанные исторические книги и кивнула.

— Власть полностью в руках монарха, в том числе и существующие органы управления страной, его слово — закон, — сформулировала я, втайне гордясь, что в свалке бесполезных знаний в голове нашлось что-то нужное.

— Именно, — одобрительно кивнул Эрсанн. — Арнедилии, как государству, не очень много, восемьсот лет всего, за это время сменились две династии. Король Йоннер, предок нынешнего монарха, который и устроил переворот, вырезал под корень всю семью прежней династии, включая второстепенных родственников, — от этих слов у меня похолодели пальцы, едва представила масштаб сотворенного. — За теми, кто имел с прежней правящей семьей отдаленные связи, была установлена пожизненная слежка и взята клятва, нарушить которую нельзя. Собственно, даже не клятва, — Эрсанн усмехнулся и снова глянул на меня. — Прообраз браслета Подчинения, при попытке не только прямого покушения, но даже косвенного отношения к оному человек умирал мучительной смертью.

— Кошмар какой, — вырвалось у меня и я поежилась.

Так, не забыть поинтересоваться свойствами своего браслета. А то вдруг тоже… даже за мысли…

— Времена требовали, — Эрсанн пожал плечами. — Зато с тех пор в Арнедилии воцарился мир, войны закончились, укрепилась торговля и сотрудничество с соседними государствами, магия вышла на тот уровень, который мы имеем на сегодняшний день.

— А сословные различия всегда были так велики? — тихо спросила я, отпив настойки и наблюдая за пляской огня в камине. — И почему так жестко?

— Различия возникли постепенно, — теперь слово взял Лорес. — Началось с того, конечно, что сильнее магически одаренные, сплотившись вокруг короля, начали потихоньку формировать аристократию с ее привилегиями, правилами, и устанавливать законы для остальных. Спорить с ними опасались, потому что с магами ругаться глупцов не находилось. Но несмотря на жесткий регламент отношений между простолюдинами и знатью, все оставались довольны, потому что законы учитывали и интересы простых людей, — Лорес улыбнулся уголком губ. — Они же работают на нас, платят налоги в казну, и притеснять тех, кто тебя кормит, глупо. В своей нише они тоже могут при желании добиться определенного уровня жизни, вполне приличного, кстати.

— И никаких революций за всю историю, кроме того переворота? — я недоверчиво посмотрела на Лореса.

— Ян, если во главе государства стоит маг высшей категории, который легко может заставить жителей городка средних размеров дружно прыгнуть с крыш своих домов, да еще и петь при этом прославляющие короля гимны, о какой революции может идти речь? — Морвейн-младший насмешливо изогнул бровь, вернув мне взгляд. — И не забывай, управленцы в его окружении тоже маги, и все высоких категорий. Генерал военного департамента — боевой маг в пятом поколении, седьмого уровня, в одиночку может уложить несколько сотен людей только одной Стихийной магией.

Ох ничего себе. Ну, тогда конечно, чистое самоубийство переть с лозунгами "даешь конституционную монархию" или того хуже, "даешь коммунизм, вся власть народу" на амбразуры. Ладно, я толком и не знаю, как тут вообще простым людям живется, чтобы им сочувствовать, или возмущаться существующим положением вещей. В своей стране политикой не интересовалась, в чужом мире и подавно всех тонкостей не знаю, магией не владею, чего крылами махать и бить себя пяткой в грудь. Но был один вопрос, который интересовал, и даже очень.

— Тогда почему к попаданцам такие жесткие законы? — негромко спросила, поднеся бокал к губам и с удивлением обнаружив, что уже допила все. Поставила на стол и продолжила мысль. — Ведь они могут привнести много нового и полезного, хотя бы в мелочах, — вспомнила многочисленные прочитанные книги на тему, как там наши активно внедряли изменения, начиная от упрощения женской моды и заканчивая изобретением телеграфа.

— Так ведь никто не запрещает, — усмехнулся Эрсанн и налил в мой бокал еще настойки, протянул мне. — Держи. Если кто-то из попавших к нам хочет что-то предложить из знаний и изобретений своего мира, препятствий нет. Конечно, сначала проверяется, насколько это полезно и не несет ли двойного назначения, — Эрсанн помолчал. — Оружием у нас занимаются другие люди. Да и магия зачастую гораздо полезнее оружия. Мечом молнию или огненный шар не остановишь.

Кстати, с оружием я Морвейнов ни разу не видела, хотя оружейная тоже есть — за ней милорды следят сами, точнее, за ее содержимым. Огнестрельного оружия там не наблюдалось. Пистолетов и ружей в этом мире, наверное, нет, да и зачем, действительно, магия куда эффективнее.

— Но ты же понимаешь, люди к нам попадают разные, с разными мировоззрениями и идеями, — Эрсанн перестал улыбаться и прищурился. — Осложнений никому не хочется, Яна, поэтому все просто: или попаданец приноравливается к нашим законам и строит свою жизнь в рамках наших правил, либо его заставят это сделать, — жестко произнес он и посмотрел мне в глаза. Я замерла, не донеся бокал до рта, завороженная огненными искрами, плясавшими в темных зрачках. — Большинство устраиваются и вполне благополучно живут, кстати, жалоб почти не поступает. Но я сразу могу сказать, Ян, тебе было бы очень сложно одной.

Последняя фраза вывела из оцепенения, я поспешно отвела взгляд и отхлебнула из бокала, откинувшись на спинку стула. Если честно, сама понимаю, для самостоятельной жизни вне привычных рамок я не гожусь. В родном мире, когда приходилось искать новую работу, устраивать заново личную жизнь, искать новую точку опоры для себя, я впадала в панику. Не люблю перемены, люблю стабильность и уверенность в завтрашнем дне. И как ни крути, в доме Морвейнов я точно имела первое, выгнать меня вряд ли выгонят. Насчет завтрашнего дня пока не знаю.

— К следующему уроку посмотришь становление Арнедилии, — судя по словам Эрсанна, вводный урок по истории на сегодня закончен, и далее предстоит разговор обо мне, любимой. — С момента образования трех государств, потом прочитай главу о структуре органов управления, о департаментах и их главах. Ну, если найдешь время, я оставлю здесь книгу про категории, — добавил Морвейн-старший. — Почитай, если тебе эта тема интересна.

— С-спасибо, — я отчего-то смутилась, крутя в пальцах бокал и не рискуя смотреть на собеседников.

— Завтра отдыхай, послезавтра побеседуем по выученному, — продолжил Эрсанн, и его слова снова удивили.

Значит, у меня завтра выходной от учебы, правильно поняла? Краем глаза заметила, что Лорес отвернулся от огня и теперь тоже смотрит на меня, поставив локоть на ручку кресла и подперев подбородок ладонью. Эрсанн просто развернул немного кресло, чтобы видеть меня. Под их перекрестными взглядами я чувствовала себя все более неуютно.

— Поговорим о тебе? — словно в задумчивости, произнес Морвейн-старший.

И снова его палец начал водить по краю бокала, отвлекая мое внимание. Кто скажет, почему от такого простого жеста вдруг бросило в жар? Воспоминание о том, как эти же пальцы гладили мою шею, пришло не сразу… Но пришло. Я поспешно глотнула настойки, чтобы хоть как-то отвлечься от волнения.

— Была когда-нибудь замужем?

Первый вопрос Эрсанна чуть не вызвал облегченный вздох. Обычный такой вопрос, почему бы не ответить.

— Почти, — ровно ответила я.

История давняя, не очень красивая, и вспоминать не хотелось. Но, похоже, придется.

— В смысле, почти? — Лорес поднял брови, в его голосе слышалось недоумение.

— За неделю до свадьбы я застала жениха с моей свидетельницей, — сухо ответила я, уже не испытывая никаких особых эмоций от воспоминаний. Немного неприятно, не более. И чуточку, самую малость, обидно. — И они не погоду обсуждали.

— И как давно это случилось? — задал следующий вопрос Эрсанн.

— Три года назад, — мой взгляд не отрывался от огня в камине — так проще не думать о взглядах Морвейнов и не дергаться в ожидании дальнейших расспросов.

— За это время неужели не нашлось подходящего мужчины? — хотя тон Эрсанна звучал нейтрально, ощущение допроса не покидало.

— Нет, — я поджала губы, привычно подавив недовольство.

Вспыхнули старые обиды, перед глазами пронеслись те, кто пытался завести со мной знакомство, с кем я пыталась общаться в надежде на лучшее. И каждый раз разочарование становилось только глубже, так, что в конце концов, я вообще оставила это дело. В кафе или барах игнорировала попытки познакомиться. И знаете, так спокойно на душе стало, как прекратила налаживание личной жизни, что даже меланхолия отступила. Занялась осуществлением давних желаний и увлечений, и про мужчин почти не вспоминала, привыкнув к свободе и одиночеству.

— Почему? — в лоб спросил Лорес.

— Привереда? — с усмешкой тут же добавил Эрсанн, и я вскинулась, возмущенно уставившись на него.

— Почему сразу привереда? — вырвалось у меня. — Не привереда, но если вокруг нет нормальных мужиков, зачем впускать в жизнь абы кого?.. — осеклась, остановив поток привычных слов и мыслей.

Нашла, кому высказывать размышления свободной холостячки. Аристократам, привыкшим видеть от женщины совсем другое поведение и слышать другие суждения…

— И что значит в твоем понимании нормальный? — в голосе Эрсанна прорезалось неподдельное любопытство.

Так, кажется, разговор сворачивает на зыбкую почву. Зачем им знать мои соображения по этому поводу? Я сделала глоток, покатав ароматную жидкость на языке и выигрывая для себя время. Соврать не получится, а правду отвечать не хотелось. Не вписывалась она в местные каноны, никак. Наконец, проглотила и произнесла:

— Милорд, не думаю, что мои соображения, которые относились к прошлой жизни, будут вам интересны. Здесь все по-другому, и вряд ли у меня будет возможность устроить свою личную жизнь так, как мне бы хотелось, — я твердо посмотрела в глаза Эрсанну. — Так что не стоит говорить о них.

— Яна, если я спрашиваю, значит, мне интересно, — ровным тоном отозвался Морвейн-старший, но возражать дальше резко расхотелось. — Ответь, какие же качества ты искала в мужчинах, что за три года не нашла ни одного подходящего.

Умный такой, а может, и не желала находить… Я же не объяснила, что как выяснилось, Коленька зажигал с моей лучшей подруженькой Маришей уже полгода как, пока муженек последней пребывал в длительной командировке. И не буду рассказывать, как по словам жениха вышло, что виновата я — секса мало ему было. Кольке хорошо, он из дома дизайнил и админил сайты, а я таскалась каждый день за полтора часа от дома в один конец и учительствовала. Дома уже ничего не хотелось, ни секса, ни нежностей, только упасть и уснуть — кроме пяти-шести уроков в день еще и ученики после. Конечно, настроение по выходным и бывало, и то, в пятницу отсыпалась за всю неделю, и оставалась только суббота да утро воскресенья. Всем моим семейным подругам и их мужьям хватало двух-трех раз в неделю, этому жеребцу же подавай чуть ли не каждый день, да по два раза. Обида вспыхнула с новой силой. Удивляюсь, как согласилась замуж пойти, не иначе, как мозг совсем усох от любви. Конечно, кроме секса еще проблемы были, но дело прошлое, не хочу копаться снова.

— Я-а-а-а-а-ан, — позвал Лорес, и я вынырнула из размышлений. — Молчать долго будем?

— Нормальный мужик это тот, который не говорит, а делает, — слегка раздраженная, ответила я. — И способный отвечать за свои поступки и слова, — много чего, конечно, можно добавить, но, пожалуй, именно эти два качества — основные для меня.

Да и опять же, разглагольствовать на тему моих предпочтений в мужчинах перед Морвейнами не очень хотелось.

— Это все? — на полном серьезе уточнил Эрсанн.

— Нет, — окончательно разозлившись, огрызнулась я, позабыв, с кем разговариваю. — Еще, мне не нужен маменькин сынок, вокруг которого надо скакать с бубном и уделять ему внимания двадцать четыре часа в сутки.

Да, наболевшее. Инфантильные и несамостоятельные мужчины — увы, суровая и безрадостная реальность моего родного мира. Не все, но большинство. Раздался смешок Лореса.

— Я надеюсь, это всего лишь фигура речи? — весело заметил он, а я спохватилась, не дав пролиться словесному потоку дальше.

Глубоко вздохнула, сделала сразу несколько глотков настойки, и ровно произнесла, глядя в рубиновую жидкость:

— Прошу прощения, милорды. Я заговорилась.

— Не надо извиняться, все нормально, Яна, — голос Эрсанна звучал слишком мягко, а уж когда его ладонь коснулась моего колена, я чуть не подскочила от неожиданности. Мгновенно проснулось беспокойство, и я напряглась, резко подняв голову. — А теперь объясни, как получилось, что такая красивая и умная женщина предпочитает скрываться за бесформенными и безвкусными платьями и смущается выглядеть соответствующе, — негромко добавил он тоном, не допускавшим возражений.

Ладонь с колена так и не убрал, и мне казалось, я чувствую ее жар даже через два слоя ткани. От волнения стало трудно дышать, я вдруг разом осознала, что нахожусь одна в комнате с двумя мужчинами, которые… возможно имеют на меня виды… Только вряд ли я наберусь храбрости и напрямую спрошу лордов об их намерениях. В родном мире трудно было задать мужчине вопрос, как он ко мне относится, что уж об этом говорить. Да и что хочу услышать в ответ? Обидное "я тебя хочу?" Причем от обоих? Мужики, видящие во мне только сексуальный объект, надоели еще там, дома, и те, которые сбегают, стоит хоть немного показать, что за смазливой мордашкой мозги есть. Замечание о том, что я, оказывается, красивая женщина, причем сделанное таким будничным тоном, смутило, пусть и звучало, не как комплимент, а как констатация факта. Не привыкла я слышать таких слов. И женщиной в последнее время быть тоже отвыкла. Да еще и про то, что я умная, заговорили. Приняв как можно более независимый вид, пожала плечами.

— Я жила одна, — спокойно ответила, хотя внутри все переворачивалось — Эрсанн, словно в рассеянности, начал тихонько поглаживать мое колено. — Вот и ходила, в чем удобно.

Страстно хотелось осторожно отодвинуться, чтобы Морвейн-старший убрал свою конечность, но… С другой стороны сидел Лорес. И заинтересованно наблюдал за мной и, подозреваю, моей реакцией на действия отца. Экспериментаторы чертовы.

— Яна, у тебя родители есть? — теперь разговор поддержал Лорес.

Понятно, допрос продолжается. Чтобы скрыть дрожь в руках, обхватила ладонями бокал, упорно не отрывая взгляда от наливки в нем.

Родители… Еще одна больная тема.

— Мама, — кратко ответила, старательно подавляя поднявшуюся горечь. — Папа… ушел, когда я была маленькой.

— В смысле, ушел, умер? — натурально удивился Лорес.

— Нет, ушел к другой женщине, развелся с мамой и женился на любовнице, — терпеливо пояснила я, на меня вдруг нахлынуло странное оцепенение и неестественное спокойствие.

Черт. Я только-только нашла точку равновесия для себя, почти избавилась от того, что во мне старательно, первые двадцать лет моей жизни, взращивала маменька, и вот меня снова заставляют вспоминать. Не хочу. Слишком больно и… неприятно…

— Ладно, — Эрсанн отчего-то нахмурился, на несколько секунд отвел взгляд, потом продолжил. — Значит, ты с мамой жила?

— Да, — сквозь стиснутые зубы ответила, вспомнив, как меня воспитывали.

Я не оправдала надежд, потому что рожала меня мамочка только чтобы папулю удержать. Но — не вышло. И до тех пор, пока я не пошла на работу, она не уставала напоминать, что я ошибка, неудачница, и ничего мне в жизни не достичь по определению. И вообще, я ей по гроб жизни обязана и кругом должна, что она меня родила, кормит-одевает и содержит. Такая вот добрая мамуля. Мои достижения она не замечала, а вот чувство вины воспитала отменное. И неуверенность в себе и своих силах. Чего мне стоило потом хотя бы частично справиться с этими комплексами, отдельная история, да и до сих пор они дают о себе знать. А вот мужчинам не доверяю на подсознательном уровне до сих пор, хотя… Папы не хватало. Очень. Сильного мужчины рядом, который бы поддержал в трудную минуту, к которому можно подойти, уткнуться в плечо, а он бы обнял, погладил по голове и сказал, что все будет хорошо…

— Ян, она тебя любила? — тихо спросил Лорес непривычно серьезным голосом, и я, встряхнувшись, с удивлением покосилась на него.

Любила ли меня мама? Какая разница. Я себя люблю, и это главное, а любил ли кто меня вообще в моей жизни… Дело десятое.

— Мне об этом ничего неизвестно, — сухо известила я и залпом допила остатки настойки.

Разговор вымотал, внимательные взгляды Морвейнов нервировали, и хотелось уже уйти к себе и упасть в кровать, спать… Завтра с утра привезут продукты, потом цветы — за украшением парадной столовой и музыкальной залы проследит Хлоя с девочками. Из прачечной принесут скатерти, надо проверить, хорошо ли их постирали, и не оторвалось ли где кружево. Начищены ли канделябры в гостевых и на первом этаже, еще трубочист придет, и… ох, в общем, дел выше крыши.

Эрсанн наконец убрал ладонь и встал, я вздрогнула от неожиданности, очнувшись от размышлений.

— Иди, отдыхай, — бросил он, голубые глаза излучали задумчивость и непонятную мне решимость. — Разговор не окончен, Яна, — негромко добавил Морвейн-старший, с прищуром глянув на меня. — И не забудь о платье к вечеру.

Я тоже поднялась и, вспомнив золотистый наряд, возразила — видимо, извечный страх напороться на отповедь, тоже вбитый родительницей, отступил под натиском усталости.

— Прошу прощения, но в таком изысканном платье следить за подготовкой к приему проблематично, — подбородок сам вздернулся, и во мне проснулось упрямство.

— А никто и не говорит, чтобы ты с самого утра в нем щеголяла, — со смешком ответил Лорес, скрестив руки на груди и вытянув ноги, и посмотрел на меня снизу вверх — он оставался в кресле. — Хотя, зрелище во всех смыслах приятное… — протянул отпрыск Эрсанна, блеснув глазами. — Вечером переоденешься.

— Да, милорд, спокойной ночи, — я присела в реверансе, сдлержав зевок, и поспешила к выходу из библиотеки.

Странные посиделки сегодня вышли, очень странные. С чего это их сиятельства воспылали нездоровым любопытством к моей прошлой жизни? И это обещание, что разговор не закончен… Не хочу дальше душу раскрывать, там столько неприглядного, что лучше пусть лежит и не ароматизирует. Я столько лет старательно взращивала определенный стиль поведения, пряча все, что мешало нормально жить, а теперь в этом копаться начинают? Любители компоста на мою голову…

А открыв дверь спальни и увидев свертки, я вспомнила про очередные подарочки от господ лордов, но лимит эмоций на сегодня уже исчерпан. Во мне лишь вяло шевельнулось любопытство, пусть в этих свертках хоть целый ассортимент белья из магазина для взрослых. Я посмотрю, положу в шкаф, переоденусь и спать. Присев на край кровати, потянулась к первому попавшемуся свертку, развернула шелестящую бумагу, и мне на колени упало что-то воздушное, с вышивкой, из тончайшего батиста. Ночная рубашка, как поняла минутой позже, расправив штучку. Красивая, на лямках-завязочках, без рукавов, но длинная. И полупрозрачная. Я лишь устало вздохнула и почему-то улыбнулась. Вот же ж… упрямые. Хорошо, хорошо, мне нравятся качественные и красивые вещи, согласна. Просто я от них отвыкла.

В остальных свертках оказалась еще пара ночнушек и длинный халат. Ну… спасибо, чего уж. Ох, ладно, спать, спать, спать. И не думать, что ночью ко мне могут быть гости. А я в новой ночнушке… Яна, спать, кому сказала.

Утром подскочила от звона колокольчика слегка невыспавшаяся — конечно, сон был беспокойным, то и дело просыпалась, чудилось, что кто-то есть в спальне. Да и снилась чушь всякая, то косяки на вечере, то… лорды… оба… не скажу в каком виде. Умываясь, краснела и шикала на себя, собственные мысли и фантазии вгоняли в ступор и вызывали панику: чего это я? Сама же не хотела никаких приключений, а стоило кое-кому слишком наглому протянуть ко мне свои загребущие лапки, так сразу поплыла? Не-е-е-ет уж. Не на ту напали. Не говоря о том, что… ну, не замечала в себе раньше склонности к пикантным фантазиям о двух мужчинах. Вполне конкретных, будем честными, Яночка. Стоп. Завтрак и — подготовка к вечеру. Быстро оделась в одно из новых платьев, поймала себя на том, что отражение мне нравится и уже не тянет сутулиться и стесняться собственного вида. Выглядела я очень даже симпатично в наряде глубокого василькового цвета с белой вышивкой по краю декольте и подолу. Закрутила волосы, воткнула шпильки и поспешила на кухню.

Пока собирала завтрак, успела подумать, чего это лорды подскочили так рано сегодня, вроде же не собирались на работу.

— Господин Дорберт, когда мясник приезжает? — поинтересовалась у повара, командовавшего подчиненными.

— Через полчаса, — он глянул на часы на стене.

Отлично, как раз сама позавтракать успею. И я поспешила в столовую. Как всегда, Эрсанн изучал утреннюю газету, Лорес какие-то бумаги.

— Доброе утро, милорды, — привычно поздоровалась я и начала расставлять тарелки.

— Доброе, — кивнул Эрсанн, мельком глянув на меня. — Неплохо выглядишь, — обронил он, улыбнувшись уголком губ и одобрительно кивнул. — Тебе хорошо в синем.

Я чуть не выронила чайник, услышав комплимент. Решил обаять, видя, что прямые действия меня только отталкивают? А-а-а-а-а-а, зачем? Он же может получить любую женщину в своем окружении, стоит только щелкнуть пальцами. Почему я, только ради психологического эксперимента? Или неприступные нравятся?

— С-спасибо, милорд, — пробормотала, запнувшись, от смущения не смея поднять голову.

Чума на этот румянец. С головой ведь выдает.

— Позавтракай с нами, — изрек младший Морвейн, чем только усилил нервные переживания.

И снова, в такой форме, что вроде как тон и не приказной, а не отказаться. Хотя, можно попробовать. Я выпрямилась, сложила руки на животе, глядя в пространство поверх головы Эрсанна и предельно вежливо, постаравшись убрать дрожь и заикание, ответила:

— Благодарю за приглашение, милорд, но скоро должен приехать мясник и другие поставщики, я на кухне поем, — и присела в реверансе, собираясь развернуться и уйти.

— Ян, подождут, — не внял моим отговоркам Эрсанн. — Если что, Хлоя и Дорберт справятся. Неси на себя приборы, поешь спокойно. Еще успеешь набегаться.

Дальше возражать и отбрыкиваться бесполезно, это будет выглядеть уже грубо. Давай будем честными, дорогая, тебе гораздо приятнее провести утро в компании лордов, чем среди гомона и духоты общей столовой, совмещенной с кухней. Да и дергать там будут постоянно.

— Да, милорд, — кратко ответила и поспешила за завтраком.

Что-то мне не нравится такая резкая перемена в поведении. С чего лорды прониклись и стали такими… заботливыми? Неужели только потому, что это мой первый званый вечер, который я готовлю, и если честно, внутри все аж поджимается от приступов страха: а ну, как накосячу? Ну и, как следствие, огребу потом… Отогнала нехорошие мысли, составила на поднос тарелку с оладьями и ломтиками ветчины, вазочку с джемом, чашку, и торопливо пошла обратно в столовую. Хорошо, Хлою не встретила — или она позавтракала раньше и теперь гоняла горничных, или наоборот, решила поесть потом.

Вечер, вечер… Почему у меня стойкая уверенность в том, что он принесет очень много неожиданностей? Приятных или нет, это уже другой вопрос.