Глава 7

Сидение в кабинете привело только к повышению градуса нервозности, я протоптала в полу траншею, кружа по комнате. Лезли мысли, все ли в порядке, не забыла ли чего, и вдруг должна не отсиживаться у себя, а контролировать вечер, обретаясь поблизости от столовой, а Морвейны не сказали из вредности, устроив очередную проверку моей интуиции и догадливости? И потом придумают наказание с выгодой для себя? И тут требовательно звякнул колокольчик.

Я вздрогнула, уставившись на него, как на ядовитую змею, в животе холодным червем заворочался страх. А вот и он самый, который северная лисичка. Что-то пошло не так, и мне предстоят разборки. Пока шла к холлу, перебрала все возможные варианты, но ничего не приходило в голову. Даже коробку сигар в бильярдную не забыла положить — спасибо Хлое, напомнила. И мел для киев тоже проверила, сукно девочки почистили. Что? До бильярдной еще не дошли, только-только ужин начался. Проблемы в столовой?.. Пока дошла, накрутила себя до состояния до упора заведенной пружины, готовой разжаться от малейшего прикосновения. Неприятное ощущение, скажу я вам. Почти пробежала мимо гостиной, потом дальше по коридору к парадной столовой сразу за малой, откуда доносился гул голосов, и куда спешили служанки с подносами с горячим. Желудок тихо булькнул, напомнив, что я вообще-то тоже не ужинала — надеюсь, перед Морвейнами и гостями конфуза не случится. Так, после живо есть, Яна.

Я остановилась перед входом в столовую, прикрытым шелковыми белыми шторами, забранными по бокам широкими лентами с кистями, глубоко вздохнула и вошла, держа подбородок и спину прямо. Экономка — это не просто служанка, Яна, тебе не раз говорили. Медленно выдохнула, сложила руки перед собой и вошла в зал. Как всегда, страх достиг критической отметки, после которой все равно, что будет дальше, и как сильно будут ругать. Все равно ошибка уже сделана, чего переживать. На будущее учту, а сейчас надо разбираться, что не так.

— Яна, — требовательный, повелительный голос Морвейна-старшего привел в чувство, не дав уйти в философские размышления.

Когда маменька нотации начинала читать, я молчала, огрызаясь только мысленно, ну или вообще думала о чем-то отвлеченном. Защита обычно отлично работала, может, и сейчас поможет. Посмотрела на Морвейна-старшего, отметила, что рядом стоит и Лорес. Остальные гости вроде расселись по местам, кроме одной леди, стоявшей ко мне спиной. Хм. Мне что-то не нравится каменная физиономия Эрсанна, и этот хитрый блеск в его глазах тоже. А младшенький вообще открыто усмехается. Что тут происходит? На любопытные косые взгляды гостей постаралась не обращать внимания.

— Да, милорд? — негромко произнесла, остановившись рядом.

Леди резко повернулась, и я получила возможность рассмотреть гостью поближе. Представлять даму не было необходимости, я догадалась, что это та самая вдовушка, которая докучала лордам настойчивым вниманием. Невысокая, чуть ниже меня, миниатюрная, с остреньким личиком и нежными чертами — на первый взгляд, изящная, утонченная аристократка, леди до кончиков ногтей. Иссиня-черные волосы уложены в сложную прическу, украшенную шпильками с драгоценными камнями, тонкие брови вразлет, раскосые, как у лисы, глаза глубокого синего цвета, опушенные густыми ресницами. Прямой носик, пухлые губы, сейчас капризно изогнутые. Точеная фигурка с пышной грудью, почти не скрытой платьем. Фасон с завышенной талией и глубокое декольте подчеркивали форму, золотистое кружево едва прикрывало прелести. Кожа у леди — фарфоровая, казавшаяся прозрачной, очень нежная даже на вид. Ну да, я по сравнению с ней выгляжу крестьянкой, обряженной ради смеха в бальный наряд. Тонкий шелк насыщенного малинового цвета, сквозь который слегка просвечивала нижняя коротенькая рубашка и ноги в чулках — леди явно не из стеснительных, судя по платью. Взгляд — надменный, пренебрежительный, прогулялся по мне, задержавшись на жемчужине. Гостья переплела пальцы, затянутые в тонкие золотистые перчатки до локтя. Стерва. Первостатейная и уверенная в своей безнаказанности. Ненавижу таких. Искренне и до глубины души.

— Яна, у леди Аллалии вопросы к тебе, — с непроницаемым лицом произнес Эрсанн.

Уф, ну что ж. Попробуем ответить. Интересно, что ей не понравилось?

— Милочка, вы ошиблись с карточкой, — холодно произнесла леди — словно льдинки звякнули. — Мое место оказалось на другом конце стола, это возмутительно. Пересадите кого-нибудь, я должна сидеть вот здесь, — Аллалия через плечо кивнула туда, где находились места Морвейнов.

Ну и что ей сказать? И почему сам Эрсанн не осадил леди? Проверка, как справлюсь со сложной ситуацией? Ведь формально, рассадкой гостей занималась я, но фактически одобрял ее лорд директор департамента магии. И он сам сказал, куда посадить неприятную гостью. Осторожно покосилась на хозяина дома: его лицо осталось бесстрастным, но глаза… Смотрели пристально, остро, и в глубине горел огонек нетерпения. И как это расценивать? Скользнула взглядом по Лоресу — он едва заметно опустил ресницы, больше ничем не показав, что ситуация полностью под их контролем. Но ведущая роль в ней предоставляется мне.

— Вы уснули? — раздался нетерпеливый и недовольный голос леди Аллалии.

— Простите, миледи, я всего лишь выполняла указания их светлости, — спокойно, ровно ответила я, не дав прорваться эмоциям. — Свои обязанности я выполняю, в остальном следую указаниям милорда.

Съела, стерва? Покомандовать она решила, ну конечно.

— Значит, ты неправильно поняла эти указания, — градус раздражения в тоне Аллалии существенно подскочил, а я… почему-то порадовалась, что Морвейны не спешат вмешаться в разговор.

Я же правильно поняла, почетная обязанность поставить дамочку на место предоставляется мне? И даже понимаю, почему: от прислуги получить щелчок по носу для аристократки в сто раз болезненнее и неприятнее, чем от человека своего круга.

— Я могу принести подписанную схему рассадки гостей, — невозмутимо парировала я. — Миледи желает?

Голос мой звучал мягко, почтительно, но вот смотрела я в глаза вдовушке, вложив во взгляд и насмешку, и иронию, и все-все, что теснилось в душе. Ну и, улыбалась, совсем чуть-чуть, самым краешком рта, но леди глазастая, заметит. Ага, судя по тому, как прищурилась, таки заметила.

— Эрсанн, по-моему, твоя прислуга забыла свое место, — сквозь зубы произнесла она, подхватив свисавший с запястья веер и хлопнув по раскрытой ладони. При этом Аллалия выразительно уставилась на татуировку на моей руке. — Ах да, попаданка, наверное, еще плохо выучила наши порядки…

И с такой явной издевкой сказала, что я едва удержалась от резкого ответа и с огромным трудом не дала волю эмоциям в жесте или взгляде. Спокойно, Яна, мы воспитанные женщины, а не базарные бабы.

— Как раз очень хорошо, миледи, — негромко прервал ее Эрсанн и продолжил. — Хозяин в этом доме я, и распоряжаюсь тоже я и Лорес, — он посмотрел Аллалии в глаза, во взгляде кружились серебристые снежинки, а от тона я поежилась. — И Яна выполняет только наши указания, миледи. Ну и будущей хозяйки, если кто-то из нас жениться решит, — Эрсанн раздвинул губы в улыбке, не коснувшейся глаз. — Вы здесь гостья. Сядьте на место, будьте так любезны, — и уже мне, тем самым мягким голосом, от которого я терялась. — Яна, иди, отдыхай, спасибо.

И словно невидимая ладонь ласково погладила по голове. Пришлось длинно выдохнуть и проглотить вопрос: кто, Эрсанн или Лорес?

— Приятного вечера, милорды, — я присела, наклонив голову, потом, чуть более прохладным тоном, уже Аллалии. — Миледи, всего хорошего.

Пока шла к выходу, задумчиво размышляла на тему, какого лешего господа устроили этот спектакль, ведь прекрасно сами могли осадить зарвавшуюся вдовушку. Интр-р-р-р-риганы, тоже мне. Чуть не фыркнула, но сдержалась — я еще не вышла из столовой. Однако направляясь к холлу, поймала себя на том, что неуверенности и беспокойства во мне существенно поубавилось, и ноги не трясутся. А перспектива возможных гадостей от леди Аллалии тем более не пугала: в любом случае, на мне защитный кулон. Значит, Морвейны подозревали нечто подобное, раз Эрсанн заранее побеспокоился о моей безопасности. Вспоминая всю сцену, убедилась: лорды действительно не жаловали настырную дамочку. И кто скажет, почему этот факт вызывал у меня довольную улыбку во всю физиономию?

В холле я остановилась, покосилась на гостиную. Почему бы не поужинать здесь? Тихо, спокойно, прикрыть двери, и никто меня не увидит. А в кабинете или в комнате могут и дернуть. Хочется немного побыть одной и действительно отдохнуть — напряжение, копившееся весь вечер, незаметно отпустило. Пошла на кухню собрать ужин, но на полпути поймала Хлоя.

— Ты куда? — она нахмурилась.

— За ужином, — я с легким недоумением посмотрела на нее. — А что, нельзя?

— Подожди в гостиной, сейчас принесу, там дурдом творится, — старшая горничная махнула в сторону кухни. — Не дайте боги опрокинут еще что на тебя.

Я послушно развернулась и пошла обратно. Ну… если Хлоя хочет поухаживать за мной… Неловко немножко, но в общем она права, в моем нынешнем виде соваться на кухню не стоит. Вдруг снова вызовут, а у меня пятно на платье? Конфуз выйдет, магии у меня нет, чтобы вывести. Ай, ладно, отдыхать. И все-таки, красиво мы эту Аллалию сделали. Я села на диван, откинулась на спинку, лениво улыбнувшись и прикрыв глаза, и смакуя чувство удовлетворения. Не нахамила, ответила, как есть, а леди пусть подумает, как себя вести в гостях. Ставить меня на место имеют право только Морвейны, как мои хозяева, потому что браслет на моей руке — их. Эрсанна, точнее. И больше никто мне не указ.

— Ну, ты как? — зашла Хлоя с подносом, и от вкусных запахов слюна чуть не закапала.

— Нормально, — я кивнула и выпрямилась. — Спасибо, — подвинула к себе тарелку и втянула аромат тушеного мяса. — Дорберт — волшебник.

— Шикарно выглядишь, кстати, — Хлоя присела рядом, окинув меня восхищенным взглядом. — Морвейны молодцы…

— Ни слова больше, — оборвала я словоохотливую горничную, чуть-чуть невнятно из-за набитого рта. — Я ни на что не претендую.

— Да слышала я, — Хлоя отмахнулась и хмыкнула. — Ян, ты слишком нервничаешь и чересчур неуверенна в себе. Хорошо ты с обязанностями справляешься, все довольны, между прочим, — добавила она, и от неожиданного комплимента щекам стало тепло. — Нет, действительно, с книгой учета в кладовой ты здорово придумала, не приходится каждый раз все пересчитывать и проверять, просто открыл, посмотрел, и все. Проверки раз в неделю достаточно.

— Да ладно, — пробормотала я, смущенная откровенностью Хлои. — Было бы что придумывать…

— И с дежурствами, кому относить белье в прачечную и кому камины чистить, тоже удобно, никто не обижается и не спорит теперь, — с воодушевлением продолжила Хлоя. — Не, Ян, серьезно, может, для тебя и мелочи, но очень облегчают повседневную работу, — она посмотрела на меня. — Девчонки тихо молятся, что тебя к нам занесло, только побаиваются твоего хмурого вида, — она хихикнула.

Да, Морвейны, помнится, говорили об этом не так давно.

— Засмущала, — промямлила я, не зная, куда глаза девать.

За работу меня хвалили редко, да еще так искренне, и чувствовала я себя неловко. Умница Хлоя поняла, поэтому поспешно встала и торопливо произнесла:

— Ну ладно, ты отдыхай, поднос тут оставь, когда поешь, заберу. К себе потом пойдешь или где тебя искать, если что?

— В библиотеку, — отозвалась я, жуя мясо и по-прежнему не глядя на старшую горничную.

— Договорились, ты молодец. Отдыхай, — помахав, девушка вышла из гостиной.

Мда, вон оно как, оказывается. Мои нововведения не остались незамеченными и их даже оценили. Приятно, черт, так же, как комплименты от лордов слышать. Так, Ян, не расползаемся медовой лужицей. Отдали должное твоей работе — отлично. Если так оно и есть, прими, как данность, порадуйся и погладь себя по головке. И вообще, пойдем читать — нас ждет много вкусного, в частности, свойства первых пяти категорий по магии. Повеселевшая и подобревшая после сытного ужина, я отодвинула поднос и направилась к лестнице. Пусть господа развлекаются, я заслужила спокойный вечер в компании интересной книги.

В библиотеке царил привычный уют и тишина, звуки снизу сюда не долетали. В камине уже растопили огонь, оранжевые язычки лениво лизали дрова, отбрасывая на корешки книг рваные тени, на каминной полке ровно горели три толстые свечи — вполне годится почитать, только не слишком долго. Знакомые кресла, столик, без стаканов и бутылки, но зато вместо них — обещанная книга. С удовольствием скинула туфли, забралась с ногами в уютное большое кресло, обитое плюшем, и открыла справочник. Не очень толстый, к некоторому моему разочарованию, но ведь Лорес предупреждал, здесь только открытая информация. Ну-с, посмотрим. И я углубилась в первую главу.

Самая низкая категория включала в себя совсем мало: управление Огнем и Землей на примитивном уровне. Нагреть или охладить, распознать вид растений, определить свежесть продуктов — вот и весь набор. Негусто, да, и применить в основном только в быту можно. Что дальше? Вторая категория — кстати, Морвейны говорили, у леди Аллалии как раз она. Ну-ка, ну-ка? Уже интереснее: умение распознать яды, простенькие иллюзии, создание защиты первого уровня — это что такое? Полезла в справочник в конце: оказалось, отразить прямой удар Стихийной магии, но не выше своей категории. То есть если какой-нибудь шалун, имеющий третью категорию, захочет всадить леди в мягкое место маленькую такую молнию, ее защита не спасет. Угу, будем знать. Из Стихийной леди Аллалия могла зажечь светлячки, заморозить или вскипятить воду, сотворить ту же молнию — подозреваю, силой не больше, чем слабый разряд тока. Свечу зажечь тоже могла. Ничего серьезного.

На самом деле, как написали в примечании, свойства категорий давались в общем, у каждого мага могли возникнуть еще свои особенности, в рамках уровня силы и смешения разных видов магии, но одно правило оставалось общим: маг более низкой категории не мог различить мага более высокой. Полезла снова в справочник — там расписаны виды защиты и нападения для Стихийной магии, общий список свойств Ментальной магии без разбивки по категориям, и еще куча всяких сведений. Признаться, я углубилась с удовольствием. Ауры могли видеть маги, начиная с третьей категории, распознавать эмоции — с пятой, влиять — ну, хотя об этом нигде не упоминалось, пусть и входило в список Ментальной, я догадалась, что эта способность шла уже на шестую и выше. Ух, как же интересно все. А еще интереснее, что точно умеют мои хозяева? И не применяют ли свои способности ко мне, или обходятся чисто психологией?.. Нервно вздохнула и отложила книгу, уставившись в камин. Как всегда, при мысли о Морвейнах сердце ускорялось, и охватывали непонятные эмоции: волнение, немного страха, беспокойство, смущение, и где-то глубоко-глубоко — робкая радость от происходящего.

С одной стороны, я всегда боялась внимания к себе чисто с мужской, сексуальной точки зрения, потому и пряталась за невзрачной одеждой и хмурым видом. С другой, если вспомнить поведение лордов, проглядывала и забота: взять хотя бы мое лечение сегодня, хотя могли не обратить внимания, лично проверяли, как я учусь, хотя Эрсанн и так обеспечил списком книг и доступом в библиотеку. Кстати, через пару недель месяц, как я здесь. И тот самый экзамен — кто проводить будет? И что грозит, если не сдам? Надо бы спросить обязательно.

Мой покой неожиданно нарушила Хлоя.

— Ян, принеси в бильярдную рош, лорд Лорес попросил, — чуть запыхавшись, выпалила старшая горничная, появившись на пороге библиотеки.

Рош — аналог нашего коньяка, местный крепкий напиток. Я подняла брови в удивлении.

— Я? А что, остальные девочки заняты? Ужин закончился, что ли?

— Да, гости в музыкальной и бильярдной, — кивнула старшая горничная. — Ян, не знаю, но его светлость попросил, чтобы я тебе передала, — с легким нетерпением добавила Хлоя. — Я собрала все, поднос внизу.

— Хорошо, хорошо, — я отложила книгу и поднялась, надев туфельки. — Отнесу, раз попросили.

В бильярдной будут одни мужчины, поэтому вряд ли столкнусь там с леди Аллалией. Всего-то принести поднос, поставить и уйти, вернуться в библиотеку. От мысли, что снова увижусь с Морвейнами, подлое сердце радостно стукнулось о ребра, сбив дыхание, и пришлось срочно напомнить себе о возмутительном поведении милордов. Помогло мало. Черт. Еще не хватало краснеть и смущаться перед гостями. Кое-как взяв себя в руки, я спустилась за Хлоей, взяла поднос и поспешила в бильярдную.

Из музыкальной залы звучала мелодия, там леди и те из мужчин, которые не прочь пофлиртовать, устроили танцы. Остальные сбежали в бильярдную — она располагалась в конце коридора. Слева слышался смех, шорох ног по паркету. Я скосила глаза, проходя мимо распахнутых стеклянных дверей, скользнула взглядом по танцующим парам. Сделала буквально еще пару шагов к бильярдной, из которой долетали мужские голоса и негромкий стук шаров, и вдруг услышала за спиной шаги. Хотя коридор был широким, на всякий случай посторонилась — все же у меня поднос с бьющимися предметами. И одновременно из бильярдной вышла та леди, Эрис Солерн, заместительница Лореса, если не ошибаюсь.

— О, Яна, — дама выглядела оживленно, светлые волосы чуть растрепались, в руке она держала толстую сигару к моему удивлению.

Запах, кстати, из бильярдной не ощущался, не иначе, магия. Взгляд Эрис переместился на кого-то, кто почти поравнялся со мной, и улыбка Эрис стала насмешливо-ироничной.

— Леди Ульвен, мое почтение, — проговорила Лоресова помощница своим неподражаемым хрипловатым голосом. — Вы что-то хотели?

Меня обдал сладковатый запах духов, слишком приторный на мой взгляд, и мимо прошла вдовушка, сделав вид, что я — пустое место. Не знаю, шестым чувством, наверное, уловила ее намерение, поэтому почти прижалась к стене, пропуская леди Аллалию. Острый локоток пролетел в опасной близости от моего подноса со спиртным, и внутри вспыхнула злость: стервочка решила отыграться за столовую? Подстроить так, чтобы я разбила дорогой алкоголь? Вот дря-а-а-а-ань. Я даже остановилась, вперившись в спину сволочной леди яростным взглядом.

— Мне стало скучно, надоели эти танцы, — капризно прощебетала интриганка и томно обмахнулась веером. — Всегда было интересно, как играют в бильярд, можно посмотреть?

— Ах, леди, — голос Эрис стал совсем низким, она подхватила Аллалию под локоток, заслонив собой вход в бильярдную. — Ну вы же знаете, благородным леди нельзя туда заходить. Там ведутся скучные мужские разговоры, и отвратительно пахнет сигарами, — доверительно сообщила Эрис, а я чуть не захихикала самым неприличным образом.

Выглядело так, будто она разговаривала с маленькой капризной девочкой. Между прочим, мне аромат хороших сигар нравился, это не дешевый запах обычных сигарет. Заместительница Лореса сделала шаг от бильярдной, крепко держа Аллалию, и та вынуждена была тоже отойти — вытянув шею, леди попыталась заглянуть через плечо Эрис в вожделенную комнату.

— Но… — возразила было она, однако Эрис перебила.

— Поверьте, милая Аллалия, там ничего интересного для вас нет, вы же не интересуетесь политикой, — дама в штанах продолжала потихоньку оттеснять настырную вдовушку. — Яна, неси, Лорес ждет, — это уже мне.

— Да, миледи, — я кивнула и спокойно пошла к бильярдной.

— А… а почему ей можно? — возмущенно воскликнула леди, и меня снова одолел приступ смеха.

Я обернулась на пороге, улыбнулась и ответила:

— Я не леди, я прислуга, — о-о-о-о, какой кайф, видеть, как от ноток превосходства в моем голосе Аллалию аж перекосило.

— Позвольте, я провожу вас до музыкальной комнаты, — показалось, или нет, в глазах Эрис мелькнуло веселье, когда она мельком глянула на меня?

Да какая разница. Довольная тем, как еще раз опустила вдовушку, я шагнула в помещение, наполненное сизыми клубами дыма.

— …Как думаешь, Эрсанн, лорд Арган в отместку, что вместо его дочери позвали иностранную принцессу, не начнет с поставками вина мудрить? — услышала обрывок разговора.

Бильярдная представляла собой небольшую комнату, посередине стоял стол с лузами из толстой сетки, обтянутый зеленым сукном, и сейчас на нем как раз играли партию, Лорес и еще какой-то молодой человек. Два окна закрывали плотные шторы, на стенах горели масляные лампы, прикрытые стеклянными колпаками. Камина здесь не было ввиду маленьких размеров помещения. Между окнами стоял еще один стол поменьше, на нем — пепельница и несколько почти пустых бутылок. Атмосфера царила уютная, но я впервые оказалась среди такого количества незнакомых мужчин — здесь собралось человек десять, — и потому не отрывала взгляд от пола. На меня посматривали, я всей кожей чувствовала, и не передергиваться от постороннего внимания стоило больших трудов. Морвейн-старший, кажется, стоял как раз у того стола, куда я несла спиртное.

— Не думаю, — послышался голос Эрсанна. — Байрис неглупый человек и прекрасно понимает, что все его провокации бессмысленны, — я подошла, покосившись на стол с шарами — в прошлой жизни любила иногда сыграть, а в конце студенчества так помнится, вообще какое-то время регулярно ходила с подружками. Пока они замуж не вышли. — Король решение не переменит, принцесса в качестве жены наследника куда перспективнее в политическом плане, чем дочь винодела.

Я поставила бутылку, убрала пустую тару, развернулась и замерла, засмотревшись на сосредоточенного Лореса, нагнувшегося над столом. Он снял пиджак и остался только в рубашке и расстегнутом жилете, и выглядел просто неотразимо в этой легкой небрежности и расхристанности. А уж то, как он одним точным ударом отправил от борта шар в лузу, привело меня в тихий восторг — сама-то страдаю стойким врожденным косоглазием и закатываю исключительно наудачу или с пьяных глаз.

— Он может из вредности, — со смешком отозвался говоривший, высокий мужчина средних лет с волосами с проседью. Он курил у противоположной стенки и держал в руке бокал с рошем. Взгляд гостя скользнул по мне и вернулся к Эрсанну. — Слышал, с одной из фрейлин принцессы случился скандал на днях?

Мягкий, негромкий смех раздался совсем близко, и я чуть не вздрогнула, но неожиданно плеча коснулись теплые пальцы, не дав мне отойти.

— Йарвис, не надейся, я не дам тебе темы для очередной сенсации, — весело отозвался Морвейн-старший, и, понизив голос, обратился уже ко мне. — Ян, так смотришь заинтересованно, знакома игра?

— Конечно, я и сама умею, — забывшись, с готовностью ответила, и к сожалению меня услышали.

В бильярдной воцарилась тишина, мужчины воззрились на меня, как на чудо света, и я почувствовала себя крайне неуютно.

— Простите, мне пора, — пробормотала, настойчиво потянула руку — Эрсанн не стал задерживать, — и поспешила к выходу.

Показалось, или нет, в спину раздался тихий шепот: "Поиграем, Яна"? Это он про бильярд или я чего-то не замечаю перед своим носом? У выхода столкнулась с Эрис.

— Ой, Лорес, хочешь посмеяться? — заявила эта леди с широкой ухмылкой и посторонилась, пропуская меня.

Уверена, она про Аллалию будет рассказывать, как та пыталась прорваться к хозяевам дома. На губах снова появилась улыбка, и то, что вышеупомянутая особа поджидала меня у дверей музыкальной комнаты, ничуть не испугало. А вдовушка настырная, как посмотрю. Я с невозмутимым видом несла поднос, краем глаза следя за леди, она же с равнодушным видом обмахивалась веером, казалось, совсем не глядя на меня. Умная я шла ближе к другой стене коридора, благо он широкий, и леди незаметно сделать гадость не удастся при всем желании. Едва поравнявшись с ней, я напряглась, приготовившись к подвоху… Аллалия резко сложила веер, по губам змеей скользнула неприятная усмешка, но — ни с того ни с сего вдовушка взмахнула руками, издала невнятный удивленный возглас и совсем неизящно шлепнулась на пятую точку. При этом подол платья задрался чуть не до колена, открыв затянутые в светло-розовые чулки ножки. Я вдруг почувствовала, как жемчужина на мгновение стала прохладной, потом снова потеплела. И что это было?

— Леди, вы не ушиблись? — раздался за спиной голос, и к раздраженной и красной с досады Аллалии подошел молодой человек — тот, который с Лоресом играл.

— Нет, благодарю, — хотя леди вежливо улыбалась, глаза полыхали мрачной злостью.

Она ухватилась за протянутую руку и поднялась, потом уже с проснувшимся интересом глянула на галантного кавалера.

— Не проводите меня в музыкальный зал? — о, как голос-то изменился, мурлыкающий такой, чувственный.

Это называется, не Морвейны, так хоть кто-то, да? Я поспешила покинуть место неприятной встречи и снова уединиться в библиотеке. Спокойнее там. Только заглянула к себе и захватила Историю Арнедилии, хватит с меня на сегодня магии. Устроилась в том же кресле, еще и стащила с кухни вкусное пирожное, с позволения господина Дорберта. Красота… Идиллия длилась ровно до момента, как снова заглянула Хлоя — где-то часа через два, я как раз успела дочитать до главы про органы управления страной. За окном уже опустились мягкие сиреневые сумерки, в окно заглядывала крупная зеленоватая луна, и залетал свежий ветерок из сада — полная романтика.

— Ян, — позвала Хлоя. — Отнеси вино и фрукты в угловую гостиную в гостевом крыле.

Я подняла глаза от книги.

— Снова просьба Морвейнов? — не удержалась от ехидной усмешки.

Старшая горничная хихикнула в ответ, озорно блеснув глазами.

— По-моему, тобой хвастаются, Янка, — подмигнула она.

Щеки тут же вспыхнули, я досадливо отмахнулась.

— Ерунду не говори, а.

— Я говорю, что вижу, — невозмутимо парировала Хлоя. — И уверяю, за все время, что я тут живу, ты — первая на моей памяти женщина, с которой милорды так себя ведут.

— Как? — уцепилась я за возможность посплетничать на интересующую тему, пока мы шли вниз за приготовленным Хлоей подносом. — Я простая служанка, не понимаю… — завела привычную песню, но девушка оборвала, неприлично громко фыркнув.

— Я-а-а-а-ан, — протянула она. — Со служанкой так не возятся, поверь. И не занимаются лично обучением, воспитанием и выбором гардероба, — ехидно добавила девушка

— Слушай, говори яснее, а, — я нахмурилась, покосившись на Хлою.

— Сдается мне, экономкой ты недолго останешься, — выдала она, и я чуть не свалилась с последних ступенек лестницы.

— Да перестань… — нервно выпалила я. — Хлоя, самое большее, что мне светит, это положение любовницы, красивой игрушки. Лучше останусь экономкой, — твердо заявила я, железной рукой задавив робкие сомнения и сожаление.

Старшая горничная издала смешок и кивнула на приготовленный поднос.

— Бери, неси. И, Ян, я бы на твоем месте не капризничала, — уже серьезно заявила Хлоя. — Лучше мужчин не найдешь, честно говорю. И ты им подходишь, кстати, куда лучше этих аристократок-пустышек, — понизив голос, добавила она с усмешкой.

— Хлоя, — прошипела я, красная, как рак.

Ерунда какая, ну что за намеки. Да, я тоже подметила, как изменилось отношение ко мне Морвейнов, но это еще ничего не значит. Кстати, почему Хлоя говорила сразу об обоих, и ее эта тема не смущала? Эм-м-м, здесь это норма? Поднимаясь по лестнице, пыхтела, как сердитый ежик, борясь с ожившими эмоциями и надеждами. Совсем недавно же злилась на приставания Эрсанна, теперь думаю о всяком бреде. Да не нужно мне их внимание. Лишние проблемы только. Жениться вряд ли женятся, ни один, ни второй, а любовницей не буду. Так что, останусь лучше обычной экономкой, а то, что личную жизнь не исправить… В прошлом спокойно прожила три года одна, и здесь справлюсь. Может, и познакомлюсь с кем-то своего круга, хорошим и надежным мужчиной.

Я свернула в коридор, где находились комнаты для гостей. Угловая гостиная, куда мне повелели отнести вино и фрукты, располагалась в самом конце и имела примечательную особенность — скругленную стену и окно, забранное переплетом с цветными стеклами. Днем, при солнечном свете, гостиная представляла собой уютное и удивительное место. Иногда я и здесь отдыхала, в основном в отсутствие лордов, в перерыве между работой. Еще, в соседнюю гостиную вели двери в углу, полускрытые плотными шторами, подхваченными с двух сторон широкими лентами с кистями. Я вошла, оглядевшись, но никого не увидела. Тихо потрескивал огонь в камине, перед ним стоял диван и столик, на который я и поставила поднос. Наверное, кто-то из гостей захотел тут уединиться на некоторое время.

Собственно, можно уходить, и я уже развернулась к выходу, но — вдруг из угла долетел странный звук, очень похожий на томный женский смех, а вслед за ним мужской голос. И тот, и другой мне были прекрасно знакомы. Я вздрогнула, обернулась и недоверчиво уставилась на узкую полоску света, падавшую из той самой смежной двери. Так, не поняла, там что, леди Аллалия и… Лорес? Сердце дернулось, ноги сами понесли к алькову, пока я лихорадочно пыталась понять, почему меня задел этот факт. Никто мне ничего не обещал, и Морвейн-младший волен проводить свое время так и с тем, как и с кем посчитает нужным. Мне-то какое до этого дело… Уже почти подошла, когда снова смех, и — еще один голос, тоже… мужской. Кажется, тот молодой человек, партнер Лореса по бильярду. Э-э-э-э? Мои брови поползли вверх, нездоровое любопытство грозило слопать с потрохами, если я немедленно, вот прямо сейчас не загляну в соблазнительно приоткрытую дверь в соседнюю комнату. Ой, Янка-а-а-а… Сдурела? За лордом подсматривать, да еще в такой пикантной ситуации?

И все-таки я заглянула, невзирая на пылающее лицо и обуревавшие стыд пополам с острым желанием увидеть, что же там. Напряженно закусив губу, я уставилась на открывшееся зрелище — щель в двери довольно широкая, и учитывая, что в соседней гостиной света больше, а действующие лица устроились прямо напротив, обзор открывался прекрасный. От того, что увидела, пульс подскочил раза в два, изумленный вздох замер на приоткрывшихся губах, а низ живота нежданно-негаданно залила горячая тяжесть. Судорожно смяв юбку, я не могла отвести взгляда от томно изогнувшейся Аллалии, она спиной прижималась к тому молодому человеку из бильярдной, закинув руку назад и обняв его за шею. Прикрыв глаза, она явно наслаждалась тем, что он делал — медленно целовал изгиб шеи, пока его ладони неторопливо скользили вдоль ее тела. Чувственная улыбка на губах вдовушки говорила о том, что леди совсем не против решительных действий партнера.

Вполоборота ко мне стоял Лорес, лица полностью я не видела, только щеку и четкий контур носа. Жилет он уже снял и остался в одной рубашке, а пальцы Морвейна-младшего лениво, по-хозяйски гладили шею леди с другой стороны, постепенно спускаясь ниже, к почти не скрытой тканью платья груди. Я заворожено смотрела, не понимая, зачем стою тут и любуюсь на это безобразие, и черт возьми, почему подобное зрелище… нравится? Ощущение причастности к чему-то запретному, неправильному, но очень возбуждающему, хмельной волной ударило в голову, промчалось по телу горячим вихрем, стянуло мышцы внизу живота в тугой узел. Я облизала пересохшие губы, пытаясь справиться с дыханием. Пальцы Лореса коснулись края низкого декольте, провели по кружеву, и… спустили тонкую ткань, высвободив алебастровой белизны полушарие, нежно-розовый сосок на котором уже собрался в тугой шарик. У меня чуть не вырвался громкий вздох, я уже бросила попытки понять, что со мной происходит, почему стою тут и наблюдаю, и почему над остальными эмоциями преобладает проклятое возбуждение от зрелища. Вроде в прошлой жизни хватало своей скромной фантазии, а тут…

Аллалия изогнулась сильнее, когда большой палец Лореса огладил розовую горошину, с ее губ сорвался короткий стон, и приятель Морвейна-младшего оставил шею леди, закрыв ей рот поцелуем. Меня окатило очередной волной жара, лицо пылало, я смаковала пряный коктейль эмоций, бурливший в крови, и… мне нравилось, черт возьми. Стыд, смущение, интерес, вспыхнувшее желание — аж голова слегка закружилась. Я выпала из реальности, поймав себя на том, что почти физически ощущаю, как ладонь Лореса, которая сейчас обхватила грудь Аллалии, прикасается ко мне… Приятель главного следователя между тем, не отрываясь от губ леди Ульвен, начал потихоньку сминать платье, поднимая его, и я поняла, что, похоже, одними смелыми ласками эта троица ограничиваться не собирается. Хочу ли досмотреть до конца?

Ответить на этот вопрос не успела: вокруг талии вдруг обвилась чья-то рука, крепко прижав спиной к телу, и в нос ударил знакомый можжевелово-апельсиновый запах. Я подавилась вздохом и чуть не вскрикнула от неожиданности, спасло только подпрыгнувшее в горло сердце, лишившее на несколько мгновений и голоса, и возможности дышать.

— И что же мы тут делаем, Ян, а? — мурлыкнул на ухо Эрсанн, обдав шею горячим дыханием, и к запаху парфюма примешались едва уловимые нотки роша и сигар.

Сногсшибательная смесь, вдруг осознала я, а еще, его голос… низкий, вибрирующий, безумно чувственный… Голова стала пустой и звонкой, я смотрела прямо перед собой, наблюдая, как неумолимо ползет вверх платье Аллалии, постепенно обнажая ноги, как леди послушно подается вперед, а Лорес ласкает уже и вторую грудь…

— В-вино приносила, — хриплым шепотом ответила я, даже не пытаясь вырваться.

Устрою шум, еще привлеку внимание троицы, а больший конфуз представить сложно. Вот влипла, а… Вдоль позвоночника продрал мороз, страх сковал мышцы, я словно закаменела. Не думаю, что папочке понравится, что я его сыночка застукала за таким развлечением, да еще и нагло наблюдаю, смакуя подробности. Янка, могла вспомнить, что именно Морвейн попросил принести сюда вина. Дернуло тебя подойти к этой проклятой двери, а все любопытство.

— П-простите… могу я уйти? — тем же шепотом произнесла я, с неудовольствием отметив, что голос дрогнул.

А Эрсанн продолжал обнимать одной рукой, пальцы же другой… коснулись плеча, такие горячие, что мне показалось, на коже ожоги останутся. Провели вдоль выреза, отодвигая тонкую органзу, замерли на середине, погладили ложбинку, прямо под кулоном. Я беззвучно охнула, приглушенные страхом прежние эмоции вспыхнули с новой силой. Мама. Ч-что он делает?..

— Не-е-е-е-ет, — протянул чрезвычайно довольным голосом Эрсанн, и я с безнадежностью поняла: капец тебе, Янка.

Попалась. Все, что было раньше — даже не цветочки, бутончики. Губы, такие же горячие, как и пальцы, прижались к шее, язык провел влажную дорожку до чувствительного местечка прямо под ухом, и Морвейн-старший чуть прихватил зубами, заставив зажмуриться от окативших ярких ощущений. Мой мысленный стон повторила Аллалия, и мои глаза тут же распахнулись, чтобы увидеть, как Лорес склонился над ее грудью, а платье леди уже самым неприличным образом задрано до пояса. И ладонь Морвейна-младшего скользит по бедру, уверенно задирает ножку в чулке, давая простор для действия своему другу… Похоже, леди Ульвен белья не носила, или именно сегодня не надела, рассчитывая на подобное пикантное развлечение.

— Нравится наблюдать, Яночка? — бархатный шепот около уха, и нежный поцелуй в то место, где наверняка след останется от его хулиганств.

Беспредел. Нет, не нравится, черт, отпусти, прекрати немедленно, хочу к себе вернуться… Не трогай меня, не надо, это слишком приятно… Мысли метались в голове испуганными кроликами, я отвлеклась от зрелища в соседней комнате, потому что палец Эрсанна начал медленно спускаться вдоль ряда крючков спереди на платье, и — они сами расстегивались. В горло как песка насыпали, я дернулась, вцепившись в обнимавшую меня руку, и удалось произнести только одно слово:

— Милорд…

Вышло очень испуганно и жалобно, мда.

— Яна-а-а, — протянул Эрсанн, прижавшись ко мне крепче, и учитывая отсутствие нижних юбок, я отчетливо почувствовала пятой точкой, насколько серьезны намерения хозяина дома. И внушительны… — Тебе нравится, и не смей возражать, трусиха. Кроме всего прочего, ты расстроила леди сегодня, — довольный смешок, снова несколько быстрых, легких поцелуев вдоль изгиба шеи к ключице, и пришлось опереться ладонью на закрытую створку двери, потому как коленки резко ослабли. — Как нехорошо с твоей стороны, придется научить тебя манерам… А вот это точно будет мешать…

Эрсанн ловко расстегнул пуговку накидки, и края лифа уже ничего не сдерживало, они наполовину разошлись, открыв тонкую нижнюю сорочку под ним. Между тем, стоны Аллалии стали громче, и бросив взгляд в гостиную, я обнаружила, что троица устроилась на диване. Леди практически лежала на безымянном приятеле Лореса, успевшем избавиться от рубашки, платье еще было на ней, но практически ничего не скрывало. Соски на оголенной груди вызывающе торчали, задранное до талии платье обнажало широко разведенные бедра Аллалии, одно из которых медленно целовал Лорес, пока ладонь его приятеля гладила второе с внутренней стороны, подбираясь к самому сокровенному. М-мать… Откровенно бесстыдное зрелище нежданно-негаданно зажгло такой пожар в крови, что слова Эрсанна прошли мимо моего сознания, я не могла отвести глаз от троицы на диване.

— И еще, знаешь, весь вечер хочу проверить, что же ты все-таки надела под это платье, скромница моя, — горячий шепот Морвейна-старшего, в котором появились такие же хрипловатые нотки, как у меня, заставил вздрогнуть, но вырываться уже поздно.

Кажется, мои нездоровые фантазии вот-вот перерастут в реальность — ладонь Эрсанна уверенно нырнула в распахнутый лиф, нежно обхватив грудь, а потом пальцы чуть сжали уже напрягшийся сосок, через ткань сорочки. Оу-у-у-у-у… Одновременно губы моего соблазнителя прихватили мочку уха, слегка втянув, и я потерялась в море невыносимо сладких, ярких ощущений, от которых перед глазами вспыхивали золотистые звездочки. Янка-а-а-а… что делать будем, мать? Я тихонько всхлипнула, выгнувшись, и предприняла последнюю попытку, чтобы совесть осталась чиста:

— М-милорд… пож-жалуйста… — вышло едва слышно, и непонятно, что я имела в виду, чтобы отпустил или продолжил.

— Хотела бы на ее месте сейчас оказаться, Ян? — следующий провокационный вопрос Эрсанна вызвал новый всплеск возмущения, щедро приправленного замешательством.

А учитывая, что Морвейн-старший продолжал медленно ласкать мою грудь, тогда как его отпрыск в соседней гостиной не отрывался от Аллалии, эмоции, вызванные всем этим, затопили с головой. В них утонули последние остатки сопротивления, я не смогла откопать в поплывшем сознании ни одной мало-мальски годной отмазки, и… да, я хотела оказаться на месте леди. Только чтобы вместо этого дружка Эрсанн…

— Я-а-а-а-ана-а-а-а, — требовательно позвал милорд, шире распахнув лиф и стянув с груди сорочку. — Хотела бы?

Э-э-э-э, к чему это он спрашивает? Последняя здравая мысль рассыпалась сверкающей пылью, потому как теперь моей грудью занимались уже две руки Эрсанна, и… это было восхитительно… Я уже и не помню, была ли моя грудь раньше такой чувствительной к прикосновениям. Похоже, организм, почуяв, что ему наконец-то дадут то, чего он долгое время был лишен, на полную включил инстинкты и отключил здравый смысл. А тут еще эти настойчивые губы, приступившие к изучению моей шеи сзади, где вообще все слишком… Я нагнула голову, крепко зажмурившись, от рваного дыхания сердце билось тяжело, с перебоями, мне катастрофически не хватало воздуха. И я совершенно не участвовала в том, что мое тело самым подлым образом предало, выгнувшись сильнее и теснее прижавшись к бедрам Эрсанна. Да еще и слегка потерлось о внушительную выпуклость… Яна-а-а-а-а, что творишь.

— Да… — снова всхлипнула, сдавшись на милость ощущений, умелых и настойчивых рук Эрсанна и собственной испорченности, кайфующей от происходящего.