Глава 19

Открыв глаза, в первые минуты вообще не поняла, где нахожусь.

Я привыкла к простой комнате в общежитии Кадетской башни, спартанской обстановке — крашеным стенам, беленому потолку, жесткой койке, легкому клетчатому покрывалу из колючей шерсти…

Сейчас же я находилась в каком-то облаке.

В груде белоснежного тяжелого хрустящего одеяла и простыней на огромной, по моим меркам, кровати.

В спальне, какие мне до этого доводилось видеть лишь в кино про богатую жизнь.

Приглушенные тона, темное дерево и черные портьеры, массивная мебель, сдержанный интерьер…

Ничего лишнего, и все-таки все здесь буквально кричало о высоком статусе владельца этих хором.

Понимание, кому принадлежит вся эта роскошь, не заставило себя долго ждать.

Я уже бывала здесь. Я здесь убиралась.

Спальня Уинфорда.

Я проснулась в его кровати.

Паническая мысль, что он воспользовался моим бессознательным состоянием, тревожными красными лампочками замигала в голове.

Нет.

Он бы так не поступил.

Не в его стиле.

Лейтону важно видеть и чувствовать реакции. Безжизненное туловище его не прельстит, это точно.

И потом, даже я со своей неопытностью в плане интима понимала, что, если бы со мной такое произошло, когда я была без сознания, в теле все равно проявились бы… Определенные ощущения.

Не знаю, как проходит оборот по теории Локвиста, но высока вероятность того, что я бы уже проснулась драконом.

А сейчас в моем теле была только легкость.

Нога не болела совершенно.

Я чувствовала себя восхитительно бодрой и отдохнувшей. Выспалась так, как, кажется, еще ни разу не высыпалась за полгода, что провела в этом мире.

Вот только…

Опустила взгляд вниз и запоздало поняла, что я — голая!

Слава богу, не в чем мать родила — трусики и лифчик на мне были, причем лифчик последний, один-единственный.

Второй был облит вином и канул в неизвестном направлении.

При мысли о том, что Лейтон отнес меня в свою кровать, а потом раздевал до белья, кинуло в дрожь.

Совсем не было стыдно за это самое простое и дешевое белье без украшений и кружев, которое совсем не подходило к роскошным дорогущим чулкам, которых на мне, кстати, тоже сейчас не было — ни правого, ни левого.

Но испугало, как по-хозяйски это выглядело.

Слова Лейтона его отцу о том, что я стану его любовницей, сказанные с такой непререкаемой уверенностью, зазвучали в голове…

Он все решил. И мое мнение на этот счет, похоже, его совершенно не волнует.

Следом пришло еще одно воспоминание, от которого я закрыла глаза ладонью.

Господи, я сказала Лейтону, что он пахнет лучше всех на свете…

Неужели, я действительно это сказала?

Под действием токсинов мерзкого Сучича, от которых была не в себе.

После его вони любой запах показался бы чуть ли не ароматом майских роз, хоть запах дихлофоса.

Но вместо дихлофоса оказался Лейтон Уинфорд с этим его чертовски приятным холодным парфюмом…

Не нужно забивать себе голову.

Сказанного не воротишь.

Огляделась в поисках своей серой юбки, блузки и пиджака с погонами и кантом, но их нигде не было.

Вместо них около кровати обнаружился красивый сервировочный столик на колесиках, как из дорогого отеля.

Этот завтрак мало напоминал то, чем я завтракала обычно.

Мало того, что там все было такое аппетитное, вкусное и пахнущее так, что у меня слюнки потекли, так он еще и был великолепно сервирован.

Чай, кофе, апельсиновый сок, золотистые круассаны, посыпанные сахарной пудрой, большая тарелка, полная сочных ягод — малины, клубники и черники, бутерброды с бужениной и красной рыбой, еще какие-то десерты, шоколад, мед…

Хотелось накинуться на все это изобилие прямо сейчас — так зверски я проголодалась.

Но сначала нужно было одеться.

В одном белье я чувствовала себя уязвимой.

Впрочем, предназначенная мне одежда обнаружилась сразу же.

На прикроватной тумбочке.

Черный пакет из бархатистого эфалина с шелковыми ручками и маленькой белой надписью, которая говорила о том, что его содержимое стоит баснословных денег.

Что ж, он говорил, что купил мне новую форму горничной.

И теперь я достала ее из пакета, испытывая стойкое желание выругаться очень громко и очень-очень нецензурно…