Глава 20

Если она и походила на ту замечательную форму старинного образца, в которой я ходила, то весьма и весьма отдаленно.

Только качеством дорогой ткани и прекрасной, тонкой отделкой.

Но в остальном.

Короткая, с коротким рукавом, с атласом и кружевом.

Помимо нее в пакете нашелся белый кружевной ободок, упаковка кружевных белых чулок и коробка с туфлями Веленто, на этот раз — ярко-красными.

Как он там сказал?

Новая форма гораздо лучше старой.

Гораздо лучше.

Намеренно хорошенько скомкав возмутительные платье с фартуком, я швырнула их обратно в пакет.

Вот пусть сам эту гадость и носит, если ему так нравится!

Мой взгляд затравленно метался по спальне в поисках хоть чего-то, хоть какой-то более-менее нормальной, а лучше моей собственной одежды!

Разумеется, ничего.

Абсолютно ничего.

Не в одеяло же мне заворачиваться — оно такое огромное, тяжелое и пышное, его даже на манер греческой тоги вокруг себя не обмотаешь!

Сукин сын!

Урод.

Все-таки как-то укутавшись в одеяло, которое постоянно с меня сползало, я подергала ручки шкафов в поисках одежды Лейтона. Сейчас какая-нибудь его рубашка прекрасно бы сошла мне за платье.

Все было закрыто. Заперто наглухо.

Черные портьеры не отдирались от карниза, и даже простынь, которую я решила сорвать с постели, как будто насмерть прилипла к матрасу.

Он все предусмотрел.

Абсолютно все.

Скрепя зубы, я снова вытащила из пакета черное платьеце с фартуком и скользнула в него.

Как я ни мяла — ни единой складочки. Проклятое…

Ткань была необыкновенно приятной, шелковистой, но ее было так мало!

Подойдя к зеркалу, топнула ногой от злости.

Это форменное платье служанки было экстремально обтягивающим и коротким, едва-едва прикрывая мои бедра. Огромный вырез почти полностью открывал грудь, еще более огромный вырез имелся сзади, обнажая спину до самых ягодиц.

Но мало этого всего, у трижды проклятого платья оказались не пуговички, не молния, а, мать его, тонкий шнурок-завязка наподобие корсета!

Почти такая же тонкая лента имелась на корсаже.

С ней-то я справилась, а вот с этим скользким шнурком сзади — хрен там плавал!

Рукава постоянно спадали с плеч, шнурок выскальзывал из петель, никак не желая завязываться — сзади это было неудобно.

— Проклятое, проклятое дерьмо… — шипела, воюя со шнурком. — Фак!

Мерзкая форма одерживала надо мной победу по всем фронтам.

— Какое забавное слово. Это на диалекте обочинских аборигенов?

А вот и сукин сын, легок на помине!

Лейтон вошел в спальню, сжимая в опущенной руке роскошную темно-багровую розу почти у самого бутона.

Идеально начищенные ботинки, черные брюки, ремень, ослепительно-белая форменная рубашка с галстуком, даже булавка на месте.

Безупречная стрижка, волосок к волоску, холеное аристократическое лицо, сила и энергия в каждом движении. Только часы почему-то снова на правой руке…

Подходит к сервировочному столику и бросает цветок в вазу, которую я приняла за какой-то особо изысканный соусник.

— Ты получила от меня «Экстаз»? — небрежно уточняет.

— Я отдала его девочкам из ОЛУХА. Им он понравился. В отличие от меня.

Легкая тень набегает на светлое чело Лейтона, но он тут же усмехается.

— Ты просто не распробовала.

Поворачивается ко мне.

Наши взгляды встречаются в отражении зеркала.

Он дальше. Я ближе.

Придерживаю проклятое спадающее платье на груди, пытаясь взять себя в руки.

Не получается.

Все плывет и кружится, как будто я оказалась в центре бушующего урагана.

Вокруг меня закручиваются снежные вихри, кружатся огромные глыбы льда и острые маленькие ледышки — это смертоносное кольцо вот-вот сожмется.

Хочется обрушить на него поток брани, грязных слов, которые никогда не звучали из моих уст.

Да, ты спас меня и вылечил, и за это я благодарна тебе, Уинфорд.

Я умею быть благодарной.

Но ты хочешь благодарность иного рода.

И будь проклят, если ты ее получишь.

— Вашу заботу обо мне просто невозможно передать словами, майор. Позвольте от всего сердца поблагодарить вас и за мое спасение, и за лечение, и за конфеты, и за новую форму, — говорю с безупречной вежливостью, как будто не стою перед ним полуголая. — Однако, как ни прискорбно, что вы ошиблись с размером. Она мне мала, и поэтому, раз та форма испорчена, лучше будет вернуть…

Про штаны, курточку и шапку-таблетку, в которых я расхаживала перед ним в самом начале, договорить он не дает.

— Размер твой, ты неправильно надела, — Лейтон в зеркале не отрывает от меня глаз, буквально поглощает в свой лед. — Давай я помогу.

Не успеваю и слова вымолвить.

Пара шагов и он рядом.

Прямо позади меня.

Знакомый арктический запах.

И это ощущение, как будто на меня надвинулась монолитная скала, чтобы навалиться и раздавить под своей тяжестью к чертям собачьим!

— Это платье нужно носить без белья, — хрипловатый мужской шепот в моем ухе.

Горячие губы около мочки…

Дыхание.

Вдох-выдох, дыши, Тесс!

Только не в такт с ним.

Сильные руки ложатся на широкую полоску лифчика, некрасиво торчащего из-под платья и спереди и сзади.

Даже опомниться мне не дает.

Сориентироваться.

Определить пути отступления.

Легко расстегивает застежку и клапаны, на которых держатся бретели.

Тянет за край бюстье, давая ощутить трение грубоватой ткани по моим соскам — и вот лифчик в его руках.

Совершенно простой и даже грубый хлопчатобумажный лифчик телесного цвета, без ткани, каких-либо украшений, а тем более кружев. Почти полная копия того, который пропал в ванной.

Самый дешевый, у дракайн его круга такие даже поломойки не носят.

Лейтон сжимает его правой рукой, а потом подносит к лицу, смотрит на меня и вдыхает.

Нервическая дрожь пробивает меня одним ударом.

Словно заряд тока.

— Это мой последний бюстгальтер, неужели великодушный майор меня и этого лишит?

— Без него тебе будет удобнее. К тому же, носить такое отвратительное белье — почти преступление.

— На какое хватает империалов, майор.

— Лучше никакого, чем такая дешевка, Тесса Кук.

Лейтон медленно проводит кончиками пальцев между моих лопаток, и по позвоночнику вниз.

Очерчивает каждый выступ, каждый позвонок, рисуя замысловатые узоры, от которых меня колотит.

Волна мурашек расходится от его пальцев — то в жар, то в холод.

Пытаюсь восстановить дыхание, но внутри все вибрирует и дрожит от его близости и того, что отражается во взгляде его зеркального двойника передо мной.

Кажется, я видела эти голубые глаза много раз, изучила, с каким выражением они могут смотреть и как меняют цвет от темно-синего до почти прозрачного.

Но сейчас они кажутся совершенно чужими. Незнакомыми.

Лейтон резко дергает концы шнура, стягивая платье на моей спине, причем делает это с такой силой, что я подаюсь назад, к нему.

Жгут впивается в кожу, и Лейтон, чуть ослабив давление, завязывает его на моей спине издевательски аккуратным и прочным бантом.

Смотрю на свое отражение в зеркале — выгляжу, как из фильма для взрослых.

При этом, странным образом, форма не выглядит вульгарной дешевкой.

Фильм явно очень дорогой. Высокобюджетный.

В ней есть своя прелесть, свой шарм.

И все-таки она откровенная. Слишком откровенная, чтобы меня в ней видел кто бы то ни было.

Особенно он.

Резко разворачиваюсь к нему.

Может быть, это в зеркале его двойник — псих, а сам он окажется хоть чуточку нормальнее?

— Простите, но я не совсем понимаю, каким образом я должна ходить в… этом по Академии, майор Уинфорд?

— Не по Академии. Только передо мной.

— Предоставьте мне нормальную рабочую форму.

— Теперь это — твоя рабочая форма. Тебя что-то не устраивает?

— Да, она меня не устраивает.

— Напрасно. Если бы ты знала, как тебе идет.

— В ней неудобно убираться.

— Ты еще не пробовала.

Его взгляд.

Я не могу это выносить.

Опускаю глаза, пытаясь справиться с ознобом, который пробирает до кончиков пальцев.

— Чего… — задыхаюсь, но беру себя в руки. — Чего вы от меня хотите, майор Уинфорд?

Забываясь, прикусываю нижнюю губу, и он тут же опускает на нее алчный взгляд.

— Чтобы ты исполняла свои обязанности. У меня как раз есть для тебя задание. Выполнишь его — и можешь считать свою работу на сегодня оконченной. Но сначала ты должна позавтракать.

Сглатываю.

Задание.

Какое задание придумал этот чокнутый псих, даже представить страшно.

— Как скажете, майор. Но за это задание я хочу, чтобы вы исполнили мое желание.

— Желание?

Прекрасно понимаю, за такое он может рассмеяться мне в лицо. Заявить, что выполнять его священные задания — моя обязанность, моя провинность. Моя плата за его снисхождение, за то, что полгода назад я не лишилась рук. А если мне эта форма не нравится, хоть официальный приказ выпустить, включающий ее в Устав академии.

С этого придурка станется. Не сомневаюсь.

Однако, во взгляде Лейтона мелькает неприкрытый интерес. Острый, резкий. Интерес и… возбуждение.

Да, он очень заинтересовался, что я хочу него попросить.

Буквально взял стойку.

— Я исполню любое твое желание, если оно непосредственно не повлияет на то, что между нами. Так чего же ты от меня хочешь, Тесса Кук?

Кто бы сомневался, что он выставит свои условия. Но с паршивой овцы — хоть шерсти клок.

— Я скажу позже.

Лейтон молча кивает и выходит из спальни.

А я выдыхаю..

Это ненадолго.