Глава 4
Лейтон не набрасывается сразу, как дикарь. Кладет правую руку мне на шею, откидывая мою голову назад, и долго смотрит, словно хочет вобрать черты моего лица.
Его прохладные пальцы — в моих волосах. Две пряди забраны сзади на затылке.
Кажется, вытаскивать из них шпильки — его особый ритуал. Особый фетиш.
Так неспешно, с тягучим наслаждением он это делает.
Откалывает приколотую наколку горничной.
Тонкие железки с металлическим звоном падают на кафель. Белая накрахмаленная ткань — за ними.
Волосы окутывают мои плечи покрывалом, прикрывая грудь.
Склоняется ниже.
Чувствую его дыхание. Слышу биение сердца.
С каждым стуком все чаще. Все громче.
От запаха холода кружится голова.
— Лейтон… Ты совершаешь ошибку. Ты зашел слишком далеко. Просто прекрати все это.
Выдыхаю где-то рядом с его подбородком. Кажется, теперь мне тоже почему-то тяжело дышать.
Хочу ли я по-настоящему, чтобы он прекратил?
Ошибка ли, если это то, что нужно мне самой?
Но искать ответ на этот вопрос уже поздно — его рука ложится на мою обнаженную спину, ласкающим движением проходит вдоль позвоночника, а потом он мягко делает мне подножку и укладывает на ковер.
Так легко и даже изящно, как будто куклу уложил.
Нависает сверху — моя голова оказывается между его рук, которым он уперся в пол.
Мои темные волосы разметались длинными прядями по кафелю и ковру. Я ощущаю шелковистый ворс этого коврика обнаженной спиной.
Чувства обострены до предела.
Будто каждый нерв оголен.
Будто кожу живьем содрали, вколов конскую дозу анестезии, забрав боль и оставив ощущение.
Как же ярко, многогранно и остро я ощущаю его близость…
Лейтон проводит по моим волосам, а потом берет одну прядь и целует.
Накручивает ее на палец, после чего аккуратно кладет обратно, разложив красивым изгибом…
— Еще, — хрипло выдыхает мне в губы.
— Что еще?
Поражаюсь тому, как низко и возбужденно звучит мой голос.
— Еще… Назови меня по имени.
— Лейтон… — шепчу ему на ухо, и он вздрагивает всем телом, а потом властно разводит мои руки, которыми я все еще прикрываю грудь, в стороны. — Лейтон, ты спятил, черт бы тебя побрал!
До боли сжимает мои запястья, вдавливая их в ковер, и пару мгновений медлит, вглядываясь мне в лицо потемневшими голубыми глазами…
Усмехается.
— Не я один, мутантка. Моя драгоценная мутантка…
А потом накидывается — впивается в мой рот, терзая губы и язык.
Жадный вдох.
Полувыдох.
И снова и снова вдохнуть его, сплетаясь языками и телами.
Упирается коленом прямо мне между ног и спускается поцелуями ниже.
Золотой жар пылает в моей крови.
Но его губы еще горячее.
Каждый поцелуй на коже — как укус, как тавро, как метка…
Лейтон медленно проводит губами по моей ключице и добирается до обнаженной груди.
Крепко сдавливает оба полушария пальцами, обводит языком темные ареолы вокруг сосков.
Резко выгибаюсь как от удара током, вцепившись пальцами в его плечо.
Холодный арктический запах окутывает меня, и как будто становится моим собственным запахом.
А он накрывает мои затвердевшие соски ртом, ласкает и теребит языком, влажно и жадно лижет попеременно то правую, то левую грудь.
Чуть прикусывает зубами, расцвечивая мои ощущения еще более яркими красками, чтобы потом мягко обвести их губами.
Он целует меня и под грудью, и над ней — по всем полушариям, и между ними, как будто хочет вобрать ее всю, и снова и снова впивается и сосет соски.
Алчно и ненасытно.
Не отрываясь от моей груди, Лейтон расстегивает пуговицы на своей белой форменной рубашке с погонами и сбрасывает ее.
Его торс передо мной — во всем его великолепии.
Идеальная форма, стальные мускулы. Каждый рельеф, каждый изгиб как произведение искусства…
Словно выточенный из мрамора, но без излишней перекаченности мускул.
Но это не мрамор, потому что его кожа горячая. Просто раскаленная, как будто этот огромный черный дракон на его плече пышет настоящим пламенем.
Такая сложная, замысловатая и мастерская татуировка — я ведь и забыла, что она у него есть.
Вздрагиваю от этого ощущения. Пару минут назад он — в форменной белой рубашке с погонами, и ни одна пуговица не расстегнута, и даже галстук не расслаблен.
И вот сейчас — то, что скрывает эта строгая рубашка…
Мощный торс и татуировка.
Я ошиблась. Все-таки он — дикий зверь. Очень-очень дикий. Неприрученный.
Стальные кубики пресса — на моем животе.
До дрожи, пробирающей кончики пальцев.
Прижимается, вдавливает.
Трется.
Тяжело, хрипло дышит над моими грудями, мокрыми от прикосновений его языка.
И мне…
Не задохнуться бы.
Не расплавиться лужицей жидкого раскаленного металла.
Тону в горячем золоте — погружаюсь в него с головой, но не умираю, а возрождаюсь к новой жизни.
Рядом с ним, с Лейтоном.
Под ним.
Контраст холода и пламени.
Кожа к коже, тело к телу…
Лаская мою грудь ртом, Лейтон крепко сжимает мои бедра в чулках, раздвигая их, и упирается, делая несколько толчков коленом между моих ног.
Выпрямившись надо мной, лежащей на коврике, на коленях, проводит по моей ноге рукой и закидывает ее себе на плечо.
Ахнув, закусываю губу.
Не верю, что все это происходит сейчас.
Что этот горячий мужчина с обнаженным торсом надо мной, голубые глаза которого заволокло штормом страсти — Лейтон Уинфорд.
Что моя грудь такая влажная от того, с каким вожделением он ее засасывал.
По коже ползут мурашки — вся грудь в его засосах, и так ярко алеют твердые соски.
Что я лежу перед ним — в одних трусиках и чулках, распластанная, едва дышащая, с разметавшимися волосами, пылающими огнем скулами, полуоткрытыми распухшими от поцелуев губами и разведенными ногами…
Стискивая мою ногу в туфле на каблуке, Лейтон прижимается к ней щекой.
Проводит пальцами по изгибу над пяткой, трогает щиколотку.
А другой рукой расстегивает ремень своих черных форменных брюк…
Стаскивает с меня туфлю, небрежно отбрасывая ее куда-то вбок.
Медленно проводит языком по моей щиколотке, прямо через полупрозрачную черную капроновую ткань чулка.
И его ремень уже расстегнут. Вместе с ширинкой.
Его член просто огромный, мощный и устремленный высоко вверх — напоминает какое-то орудие, языческого истукана, идола…
Я никогда не видела ничего подобного, тем более вживую.
Пугает.
Шокирует.
Как ЭТО вообще способно в меня поместиться?
Но с другой стороны, он красив — как будто у какой-то античной статуи…
Толстый, могучий и какой-то ладный.
Такой же идеальный, как и сам его обладатель.
Лейтон смотрит мне в глаза и проводит своим членом по тонкой полупрозрачной ткани моих трусиков.
И резко наваливается на меня, похоронив под тяжестью своего тела.
Он рвется туда, впиваясь в мой рот властными ненасытными поцелуями, и его бешеный напор остановить невозможно…
Неужели таким и будет мой самый-самый первый раз в обоих мирах — вот так походя, на коврике в ванной, как будто он дешевую шлюху отодрал?
Стоит ли мое уважение к себе превращения в дракона?
В этом мире, в котором я была никем, уважение к себе являлось единственным, что у меня было.
А потом он, высокомерно ухмыляясь, скажет своим высококровным друзьям, что низкокровная мутантка отдалась ему за элитный шоколад…
Ведь эти нищенки с Обочины такие жалкие — всего-то за одну конфетку могут ноги раздвинуть…
— Лейтон, хватит! Я хочу уйти.
Охрипшим голосом. Но я говорю четко.
А он тут же закрывает мне рот поцелуями. И в коротких перерывах между ними шепчет мне в губы, как в бреду, напирая своим членом:
— Ты хочешь меня так же сильно, как и я тебя… Такая сладкая, узкая, мокрая… Больше жизни нужна мне, мутантка…
Делаю попытку вырваться.
И чувствую, что силы у меня больше, чем ожидала.
Не так много, как у него, конечно, но…
— Лучше скажи это Кристалине Вадэмон, которая ждет тебя на помолвке.
Напоминание о невесте должно его отрезвить, ну же!
Нет, черт побери!
Лейтон набрасывается на меня с удвоенным голодом.
Будто хочет сожрать.
Раскинув руки в разные стороны, лихорадочно шарю ими по сторонам. Но что я там могу найти?
Что вообще способно мне сейчас помочь?
Это же шторм, неуправляемая стихия. Лейтона Уинфорд ничто не способно остановить!
Ничто?
Нащупываю пальцами холодную плитку, стыки между ней, и… И тут мне прямо под руку попадается что-то гладкое, лакированное…
Моя собственная туфля, которую Лейтон отбросил так небрежно.
Крепко ухватив обувку за каблук, размахиваюсь и наугад бью его в лицо задником туфли.
Прямо по красивой лощеной физиономии дракона!
— Я же сказала — отвали от меня!
Но на этот раз просто так, как тогда, в комнате Кристы, он не отделается.
Потому что я попадаю Лейтону в глаз, причем хорошо так, с чувством попадаю — фингал у него будет нехилый.
И снова, почти совсем как в тот раз, выскальзываю из-под него и, как ураган, лечу к двери ванной, пока дракон не очухался.
За мной несется тьма — клубы черной магии, похожие на щупальца, обвивают мои лодыжки, стремясь повалить на пол и утащить обратно к нему, и одновременно формируют на двери сложный узорчатый щит, напоминающий своим узором тот самый золотой браслет, который появился на моей правой руке.
Счет идет на секунды. Нет, на доли секунд!
Сейчас он вернет меня и трахнет — прямо здесь, в этой самой ванной.
А потом спокойно переступит через меня и пойдет дальше, по своим делам, на свою помолвку, к своей невесте…
— Мутантка… — низким голосом тянет Лейтон прямо за моей спиной. — Иди ко мне, ненаглядная моя…
От этого его голоса у меня волосы встают дыбом.
Он обжигает мою обнаженную спину, как будто каленным железом.
Касаюсь ладонью его щита, вспоминая самое первое занятие Лейтона, на котором он учил нас их разрушать. Руку словно током, бьет чистой тьмой, а потом щит разлетается в пепел, и я выскакиваю за дверь, хлопнув за собой.
Замок щелкает под моими непослушными пальцами.
Заперла!
Я заперла его в ванной!
Обессилено прижимаюсь к двери, тяжело дыша.
Он открыл ее снаружи, значит, неизбежно откроет и изнутри, но несколько минут я себе все-таки выиграла!
В следующее мгновение что-то со страшной силой ударяется в дверь ванной с противоположной стороны.
Как в фильме ужасов, ей богу!
Как мячик, отскакиваю от двери, не глядя перед собой, и оказываюсь в чьих-то руках…