Глава 5

Руперт Аллиот.

Адъютант Лейтона ловит меня за плечи и смотрит.

Но не в лицо, а ниже.

Взглядом, который никогда не спутаешь ни с каким другим.

Шарахаюсь назад, прикрывая обнаженную грудь руками.

Но шею прикрыть не могу — а на ней следы от засосов, их много и они ярко-алые.

Как будто клейма Лейтона, которое он оставил на мне.

Тряхнув головой, Аллиот с трудом принимает свое обычное невозмутимое выражение и смотрит мне в лицо.

А позади нас дверь ванной трещит и ходит ходуном, кажется, доживая свои последние минуты.

Лейтон ломится в нее с той стороны с упорством асфальтового катка.

Или чего похуже…

— Леди! — потрясенно восклицает парень, вглядываясь в мое лицо. — Леди Тесса, глаза!

Поворачиваюсь к зеркалу и вздрагиваю всем телом.

Мои карие глаза больше никакие не карие — они золотые.

Сохранился лишь только зрачок и тонкий черный ободок по краю радужки, внутри которой переливается и мерцает жидкое золото.

Это выглядит великолепно и… хищно.

Схватив форменный китель Лейтона, аккуратно висящий на вешалке, Руперт Аллиот накидывает его мне на плечи, скрывая наготу.

— Сюда идут, леди Тесса! — Аллиот дико нервничает и даже не скрывает этого. — Вас не должны, не должны увидеть!

А затем происходит нечто, совсем неожиданное…

Аллиот производит над зеркалом какие-то непонятные манипуляции, после чего оно отъезжает в сторону.

Адъютант толкает меня в образовавшийся проем и поспешно возвращает зеркальную панель на место.

Я оказываюсь в узком и холодном каменном мешке — в кителе Уинфорда, накинутом на плечи, торчащих из-под него чулках и одной туфле.

С внутренней стороны зеркала есть небольшая щель, через которую видно его кабинет — и я приникаю к ней.

Очень плохой обзор… Но все-таки он есть.

Стоит зеркалу занять свое прежнее место, как дверь ванной буквально вылетает из проема, повиснув на одной петле, сметенная непреодолимой силой.

На пороге стоит Лейтон — в одних черных брюках, с великолепным обнаженным торсом и татуировкой черного дракона на левом плече…

И, блин, с моей туфлей в руке!

Той самой, которой я его ударила…

Под его правым глазом наливается большой кровоподтек, захватывающий еще и висок — но, черт побери, даже это его не портит!

В другой ситуации я бы хихикнула — потому что синяк Лейтону странным образом идет.

Но хихикать мне сейчас явно не время.

— Где она? — обманчиво спокойно спрашивает ректор.

Это спокойствие — как будто тончайший хрупкий лед, под которым бушует неистовое бешеное течение, смертельный водоворот.

— Господин майор, при всем уважении, сейчас не время… — умоляющим голосом сообщил Руперт. — Сюда идет ваш отец!

Но он не успел даже договорить, как дверь широко распахнулась, и в кабинет широким, чеканным шагом вошел сам генерал Норман Уинфорд в полном парадном генеральском облачении, с бриллиантовой наградной звездой, приколотой к груди.

Не считая других наград.

Лицо его напоминало грозовую тучу.

Я тихонько ахнула и тут же прижала ладонь ко рту.

Даже подумать страшно, что было, если б отец Лейтона увидел меня в таком виде!

Руперту Аллиоту памятник надо поставить за то, что успел меня спрятать.

Генерал смерил Лейтона долгим взглядом.

Если бы на меня так посмотрели, я бы, наверное, провалилась сквозь землю.

А Лейтон ничего — как ни в чем не бывало, подошел к креслу, вальяжно опустился в него и откинул голову назад, на спинку.

Все так же сжимая мою туфельку.

И мыслями как будто был далеко.

— Не желаешь ли дать мне объяснения… сынок?

Голос Нормана напоминал скрип железа по стеклу. И как у него, интересно, получается разговаривать на таких частотах?

Я даже уши хотела зажать, но желание не пропустить ни единого слова пересилило.

Самое удивительное, что Лейтон даже не принимает покаянный вид, как будто ему глубоко наплевать.

Не выпуская из рук Веленто, он разглядывает потолок, как будто видит там что-то, чего другие не видят.

— Помолвка через полчаса, гости уже прибыли, включая уважаемых родителей твоей невесты, Кристалина сама тоже давно там, ждет тебя, Лейтон! Даже твой лучший друг Эльчин уже там! Ты давным-давно должен быть в Уинфорд-холле, а ты… Здесь!

— Я послал своего адъютанта — он должен был передать, что я задержусь.

Аллиот подносит Лейтону свежую рубашку с погонами, которую тот накидывает себе на плечи и принимается сосредоточенно застегивать пуговицы.

— Задержишься? — громовым голосом повторил Норман. — ЗАДЕРЖИШЬСЯ на свою собственную помолвку с дочерью императорского советника Вадэмона, договоренность о которой была подписана и магически скреплена, когда тебе исполнилось семь, а ей два года?

— У меня было крайне важное дело, — сдержанно сообщил ректор, застегивая манжеты.

И это его спокойствие резко контрастировало с яростью его отца.

— Какое дело может быть важнее давнего договора между нашими семьями, Лейтон? Какое дело может быть важнее союза высококровного черного дракона и сапфировой дракайны, от которого может получиться дракон с такой же редчайшей черной кровью, как у тебя? КАКОЕ дело?

Лейтон молчит, глядя на мою туфлю.

— Что с тобой, сын мой? Я не узнаю тебя, тебя словно подменили. Ты всегда прекрасно осознавал необходимость и высокий смысл этого брака. Кристалина — идеальная для тебя партия, красивая, умная, талантливая, спокойная высококровная дракайна, будет тебе великолепной женой и родит высококровных детей. Я всегда полагал, что тебе ясно это столь же очевидно, сколь и мне… Лейтон! Ты хотя бы понимаешь, насколько серьезные проблемы будут с Геральдической Палатой Гармонизации? Понимаешь, чем для нашего рода чреват срыв брачного союза, благословленного самим императором Радом?

— Однако император не может запретить мне завести любовницу, — спокойно оборвал ректор. — Точно так же, как и ты.

— Любовницу? — прорычал Норман, да так, что Аллиот втянул голову в плечи, но взял себя в руки и сбавил тон. — На кой ляд тебе любовница, когда есть Кристалина?! Чего тебе не хватает, я понять не могу? Как с цепи сорвался! Ладно, хорошо… Если уж тебе вожжа под хвост попала, сходите с Эльчином в проверенный бордель, наберите себе там шлюх, по десятку каждый, устройте с ними оргию, выпустите пар… А потом ты станешь примерным мужем Кристалине.

— Никаких борделей и никаких шлюх, отец, — перебил Лейтон, глядя на отца своими стылыми голубыми глазами, и даже мне, которая скрывалась за зеркалом, вне зоны его видимости, в этот момент стало страшно. — Разумеется, я женюсь на Кристалине Вадэмон и исполню свои обязанности. Но у меня будет любовница. Постоянная. Одна. И не дай Драковоин тебе попытаться этому помешать.

Генерал сжал кулаки до хруста, но потом подошел к столику, налил себе полный бокал и залпом выпил.

— Хорошо, сын мой. Ты можешь завести себе постоянную любовницу — наши порядки допускают это. Хотя я, ей-богам, не возьму в толк, зачем тебе это нужно при молодой и красивой жене. Однако, ты же понимаешь, что эта любовница должна соответствовать твоему статусу. Не ниже янтарной крови, желательно изумрудная или…

— У моей любовницы желтая кровь, — как ни в чем не бывало, проговорил Лейтон и тоже отхлебнул из бокала. — Она мутантка. Возможно, произошла от связи химеры и человеческой женщины, кто знает…

Раздался оглушительный звон.

Это из руки Нормана выпал стакан с виски и разбился вдребезги.

— Та самая кривовка… — негромко проговорил он, глядя на Лейтона, как на чудовище. — Та, которая отравила Кристу. Это она? Только не говори мне, что это она, Лейтон… Я не думал, что ты настолько безумен. Связью с этой обочинской девкой ты покроешь род Уинфордов нескончаемым позором! Низкокровная мутантка… Император Радион будет в ярости, когда узнает, что, женившись на своей паре, предназначенной тебе родом и судьбой, ты запятнал себя связью с… Этой тварью! Ты же знаешь, как он ненавидит этот мусор!

— Еще раз назовешь мою мутантку тварью или мусором, и я больше не назову тебя отцом, — буднично сообщил Лейтон.

Норман пораженно покачал головой, глядя на него, и явно не находя слов.

— И вообще, не находишь, что наш венценосец уж слишком перегибает палку в отношении коренных жителей из округов? — помолчав, поинтересовался ректор. — Слишком сильно натянутая пружина может в конце концов лопнуть…

— Наше дело — выполнять приказы, а не обсуждать правителя. Разочаровываешь меня, сын. Сейчас ты связался с кривовкой, а там уж и до поддержки Кривого ордена недалеко!

— Тебе не стоит говорить мне подобное, — взгляд Лейтона стал острым, точно сталь. — Я верен своей стране. Я проливал за нее кровь. Там, на Сероводной, когда мы попали в окружение — десять драконов против сотни химер… Ты же помнишь, что я умер тогда, но мы их разбили. И умру за свою страну снова, если потребуется.

Глаза Нормана будто заволокло туманом.

— Я помню, как нашел тебя в ущелье. Трава под тобой была пропитана кровью. У тебя не было сил даже для дыхания, не то, что для оборота. Я чуть было тебя не потерял, но тебя вернули почти с того света…

— И ты сомневаешься в моей верности империи, отец?

— Но ты не собираешься быть верным своей невесте, жене! Рад будет гневаться!

— Если она тебя так волнует, женись на ней сам. В конце концов, в договоре не прописано имя Уинфорда, который возьмет ее в жены.

На пару мгновений Норман, кажется, потерял дар речи.

— Ты сошел с ума… Посмотри в каком ты виде! И что с твоим лицом!

— А, это… — Лейтон небрежно потрогал синяк, и усмехнулся так, что меня кинуло в дрожь. — Моя девочка… Довольно темпераментная. Мне нравится.

— Сын, сын, как же низко ты пал…

— А я думаю, как раз наоборот, отец.

И Лейтон почему-то посмотрел на зеркало — как раз на то место, за которым пряталась я. Словно видел, чувствовал мое присутствие.

— Господин майор, время… — рискнул тихонько вмешаться Аллиот. — Вам подать ваш парадный китель?

— Нет. Я буду в повседневном.

Генерал посмотрел на сына с непередаваемым выражением лица, но ничего не сказал.

А я с ужасом обняла себя за плечи, потому что в повседневном кителе Лейтона была сейчас я. Он пах им — этот льдистый холодный мужской запах, кажется, въелся в саму мою кожу.

От него кружилась голова и подкашивались колени.

Тяжелая текстурная грубая ткань напоминала об его объятиях…

Неужто Лейтон не знает о наличии в своем кабинете потайной ниши?

Сейчас он будет искать свой китель.

А найдет меня…