Глава 43

На завтраке в кухмистерской я по привычке хочу взять порцию каши и печеньку, мысленно просчитывая, чтобы хватило на обед и ужин.

Сжимаю в ладони жетон и тут вспоминаю, что на нем не десять-пятнадцать империалов, которые я должна как-то растянуть на месяц.

Пятьсот двадцать три. Я проверила перед завтраком.

Двадцать три — которые мне удалось сэкономить до этого,

И пятьсот — жалование от Уинфорда, которое было зачислено на жетон, как только я вышла из его кабинета.

Мне больше не надо экономить на еде, канцелярии, учебниках, одежде…

С одной стороны это коробило — не хотелось раздумывать, почему он сделал меня своим адъютантом, причем явно не с такой занятостью, как у того же Руперта Аллиота.

Но с другой стороны — дареному коню в зубы все-таки не смотрят.

Поэтому я взяла себе дорогой огненный кофе с цитрусовой цедрой, который очень-очень долго томился в джезве, поджигался при подаче и подавался в специальных прозрачных рюмочках с ручкой.

Сколько раз видела, как драконы его пьют, но не думала, что смогу попробовать.

Говорили, что он дает прямо-таки бешеный заряд бодрости на целый день.

Помимо местного национального напитка я польстилась на бутерброд с ветчиной и гранолу с медом, сухофруктами и орехами в йогурте.

Осторожно сделав глоток, почувствовала, как горячая волна прокатилась от макушки до кончиков ногтей — это было необычно!

Шиковать я, конечно, не стану, но и, раз уж Лейтон предоставил мне такую возможность, слишком ужиматься тоже глупо.

Буду пробовать новое! Наконец-то закажу себе платье по вкусу, новые учебники и новенький набор по каллиграфии!

Офицер Че, которого я не видела месяц, сидел за одним столом с профессором Локвистом — они о чем-то оживленно разговаривали. Преподаватель по каллиграфии выглядел довольным. Даже улыбнулся и кивнул, заметив мой взгляд, но тут же, покраснев, отвел глаза. Как я знала, в прошлом полугодии Кан каким-то образом в обход Лейтона выбил себе курс по шифрованию, который обычно вел Че.

Но из-за того, что Кан попал в немилость ректора, должность осталась при Че. Чему я необыкновенно порадовалась — иметь с Каном дело не хотелось. Генеалогию теперь будет вести Локвист, и это тоже внушало оптимизм — я рассчитывала получить у песчаного дракона ответы на многие вопросы.

Кстати, говоря, Кан за их столом тоже присутствовал и, вроде как, иногда даже вставлял фразы в общий разговор. Архивное дело, которое теперь он будет вести по указанию Лейтона — не особо популярный предмет, который кадеты проходят по выбору, а аудитория находится в Книжной Башне, в отдалении от остальных.

Честно говоря, я бы предпочла и вовсе не видеть Кана, он был мне глубоко неприятен, и я попросила Лейтона оставить его в АВД по одной только причине — Кан что-то знал про Олу Кук.

И письмо матери Тессы, которое я нашла у ее сестры в шкафу, косвенно подтвердило мою догадку. Она ведь упоминала некоторых преподавателей, которые за ней ухаживали. Может, Кан был среди них? А может быть, даже знал возлюбленного Олы. Хоть они, по словам мамы Тессы, скрывались, но шила в мешке не утаишь. Ведь существовала еще одна зацепка — перстень в виде когтя. Может быть, Кан помнит кадета, который носил такой перстень?

Однако, разговор с бывшим генеалогом нужно хорошенько продумать, чтобы не сболтнуть лишнего и не попасть впросак. Кану я по-прежнему не доверяла и откровенничать с ним желания не имела.

Вообще, в это утро преподаватели и кадеты проявили удивительное единодушие, явившись на завтрак практически в полном составе.

Был даже Лейтон. Он тоже пил кофе, только не огненный, как у меня, а обычный, крепкий. На меня никакого внимания не обращал — Руперт принес ему свежую газетку, и ректор уткнулся в нее…

Так как в кухмистерской было много народу, тем ярче бросалось в глаза отсутствие двоих — Рояна Эльчина и Кристалины Вадэмон.

А между тем, сразу первым предметом после построения и завтрака у нас стояла химерология, причем спаренная со старшими ступенями. В графе с преподавателем стояло имя изумрудного дракона, но мне почему-то показалось, что будет замена…

Зато Кристалину Вадэмон заменить было некем, она была такая одна, единственная и неповторимая.

Честно говоря, узнав, что Лейтон разорвал с ней помолвку, я понадеялась, что Криста решит перевестись из АВД в какую-нибудь другую академию.

Разумеется, эта надежда была очень призрачной и слабой.

И она не оправдалась, потому что Вадэмон явилась в столовую в сопровождении своей заметно поредевшей свиты, от которой осталась одна Жозефина Баумгарден.