Глава 87

В жесткий брезентовый купол палатки барабанили мелкие капли дождя.

Это была небольшая походная палатка ректора Академии военных драконов, но назвать ее простой или хотя бы аскетичной язык не поворачивался.

Внутри имелся камин, отдельная зона, представляющая из себя рабочее пространство с письменным столом и небольшим шкафом, кухонная, спальная и отдельная зона с душевой.

Больше всего это напоминало студию, отдаленно напоминающую стиль лофт. И разумеется, в любимых Лейтоном темных тонах.

Кровать была не такой великолепной, как в его апартаментах — гораздо уже.

Но нас это не останавливало.

Вот уже две недели мы палаточным лагерем мотались по полям и горам, долам и весям.

Свадьба свадьбой — а учения никто не отменял.

Даже если об этой свадьбе гудит вся Драковия, обсуждая подробности выдающегося события.

Суженая черного дракона Лейтона Уинфорда оказалась святой, избранной самой Дракодевой, могучей дракайной с драгоценнейшей золотой кровью, благословленной самими богами.

Радион не посмел признаться, что цвет моей крови — результат эксперимента и на самом деле я и есть мутантка, и силами всех своих СМИ и пиарщиков поддерживал сладкую красивую сказочку об избранности.

Наружу вытащили историю о том, что это я в одиночку порвала химеру и мои акции взлетели до самых небес.

Обо мне — жалкой сироте с Обочины, которая оказалась избранной, получила благосклонность драконьей богини, невиданные силы и любовь самого завидного жениха империи, слагали легенды.

Золото и раньше любили в Драковии, но сейчас оно вознеслось на самый пик моды.

Несколько раз мы с Лейтоном побывали на великолепных балах в императорском Четырехграннике — Радион умел с шиком демонстрировать свое искреннее расположение самой блестящей паре Драковии. Один из балов был в честь меня прозван Золотым и своей роскошью затмил даже императорский конвивиум вкупе с днем рождения Радиона.

Он улыбался нам, обнимал по-отечески и хлопал с неподдельным восторгом, постоянно выводя нас в центр внимания.

А так же сообщил, что организует свадьбу, которая пройдет в императорском Четырехграннике, и нигде больше — под его личным патронажем. Помимо этого Радион поведал, что дарит мне потрясающее свадебное платье, над которым уже трудились лучшие портные империи.

Журналисты атаковали нас с Лейтоном, как стая голодных химер в желании урвать сенсацию.

По-моему, даже ему, привычному к такому вниманию, было тяжело выдерживать их бешеный напор.

Благо, учения, которые начались сразу после эстафеты, охладили их пыл.

Мы улетели в западную часть континента, став лагерем на Заоблачной косе — узкой полоске суши, отделяющей Мутное море от Тишайшего залива.

Лейтон как будто намеренно загонял кадетов до полуизнеможенного состояния, чтобы поменьше сплетничали о нас с ним, и побольше занимались делом — постоянные масштабные тренировки, отработка особо сложных тактик и маневров, выживание в полевых условиях, и полеты, полеты, бесконечные полеты.

После двух недель в таком темпе даже самые стойкие драконы жаловались, что у них уже отваливаются крылья, и молились лишь об одном — о наступлении летнего каникулярного отпуска, который следовал почти сразу за учениями.

Даже последнее испытание Битвы Братств уже никто особо и не ждал.

И все-таки, несмотря на это, я чувствовала на себе пристальные взгляды остальных — где бы я не появлялась, то всегда привлекала всеобщее внимание.

Но теперь все изменилось.

Если раньше оно было насмешливым, презрительным и уничижительным, то теперь, после того, как обернулась в золотую дракайну и победила в эстафете, сейчас все было по-другому.

Драгоценные драконы, которые позволяли себе насмешки теперь разглядывали бывшую третьесортную Желтуху с удивлением, завистью и… Почтением.

Прекратились и вечные нападки драгоценных в сторону ОЛУХА.

Пожалуй, это радовало меня больше всего. В свободное время (которого Лейтон давал ой как немного), девчонки окружали меня, глядя с таким же неподдельным восторгом, что и на Лейтона, и робко прося внимания.

Теперь я понимала, как это утомительно — быть кумиром восхищенных фанаток, и все-таки у меня рука не поднималась осадить стеклянных и обозначить между нами дистанцию.

Радовало, что Лейтон не посадил меня под замок, ни на миг не отпуская от себя, не запретил участвовать в учениях. При этом каким-то волшебным образом получалось так, что я почти всегда оказывалась рядышком с ним, под чутким присмотром — его, Руперта Аллиота или Рояна Эльчина.

Три дня назад нас разделили на две группы — Юг и Север. «Северные» должны были обнаружить замаскированный командный пункт «Южных» в достаточно тяжелых погодных условиях.

Если все две недели на косе стояла великолепная летная погода, то пару дней назад она резко изменилась — задул порывистый ветер, который принес тяжелые серые тучи, зарядил противный дождик.

Меня распределили в группу «Южных» — я была в числе тех, кто маскировал ЗКП. К сожалению, со мной в группе оказалась подруженька Кристалины Вадэмон Жозефина Баумгарден. В отличие от Крис, которой удалось отлинять от учений, Жози такими возможностями не обладала и буквально изводила всю группу «Южных» воспоминаниями об их с Кристалиной великой дружбе и сетовании об отсутствии «подруги Лины».

— Я очень сильно поддержала дорогую Линочку, когда погибла Лика, — делилась Жози. — Они так дружили, так дружили, Лина и Лика, гибель Лики была для Лины страшным ударом! Хорошо, что рядом оказалась я.

И прочая, и прочая болтовня.

К ней мало кто прислушивался.

Кроме меня.

Я знала цену дружбы Лики и Лины, Крис даже не побывала на похоронах Гроув. Но кое-что меня в болтовне Жози заинтересовало.

А она и рада была стараться — после изменения моего статуса Жози стала заискивать, очевидно, видя во мне запасной вариант, если Кристалина ее пошлет.

Нам с Жози даже пару раз пришлось действовать в одной связке, она была услужлива и предупредительна.

«Северные» постоянно наталкивались на наши обманки и жутко злились.

В итоге в отведенное время пункт они так и не обнаружили, за что мы, «Южные», получили аж по три звезды каждый.

Завтра учения должны были продолжиться — но теперь мы менялись местами, теперь уже «Север» прятал ЗКП, а «Юг» должен был его искать.

А сейчас я сидела напротив Лейтона, который восседал за столом, погруженный в отчеты и бумаги, и наблюдала за ним, с ногами забравшись в кресло.

Вообще-то как адъютант, я должна была ему помогать, чем, собственно, изначально и занялась, но потом меня разморило от тепла и уюта.

Отложив в сторону свою стопочку бумажек, я оперлась рукой на стол, а голову положила на руку и просто расслабленно смотрела за тем, как он работает.

Сосредоточенный, внимательный и такой красивый, что дух захватывало.

После эстафеты я рассказала ему про свою золотую кровь, про Кана и тайные эксперименты в АВД и сказала, что действительно мутантка и есть — правильно он меня называл.

А он выслушал, ухмыльнулся и поправил:

— Моя любимая мутантка.

И поцеловал.

Ночевала я в его палатке, мы в открытую жили, как пара, и никто не смел по этому поводу и слова сказать.

— Если ты будешь продолжать так на меня смотреть, то никакого отчета об учениях я не составлю, — буднично заметил Лейтон, не поднимая глаз от бумаг. — А его нужно отправить в Министерство драконьей обороны сегодня не позднее полуночи.

Я ничего не сказала и позы не поменяла.

Тогда он посмотрел на меня, и я поразилась голодному, первобытному желанию, полыхнувшему в холодных голубых глазах.

Хотя, как поразилась — оно меня дико обрадовало, и тут же вызвало ответный отклик.

В этот момент в дверь раздался тактичный стук, спустя некоторое время после которого немного опасливо заглянул Руперт.

— Сержант Лафарг просит о срочной встрече, майор. У него для вас послание.

Я встрепенулась, потому что помнила этого короткостриженного парня с глазами чуть навыкате — адъютанта Нормана Уинфорда.

По лицу Лейтона пробежала тень, и мне показалось, что он откажет…