Глава 86

Но не стеклянной маленькой дракайной с чешуей слабо-лимонного цвета.

Золото стало частью меня, разливаясь по венам и наполняя каждую клеточку моего тела. Кости удлинились, перестраиваясь, кожа покрылась чешуей, а огромные перепончатые крылья выросли за спиной.

Я взлетела золотой.

Порывом ветра от этих огромных крыльев алый купол слетел, но никто уже не обращал на него внимания.

Все, раскрыв рты, повскакивали со своих мест, широко раскрытыми глазами глядя в небо.

Все — от императора Радиона и самых его высококровных вельмож, от генерала Нормана до профессора Че, все, до самого последнего кадета…

Даже те драконы, которые проходили испытание, замедлились, остановились, будто не в силах поверить.

Даже Айзек, даже Кристалина, даже Ченинг Паджет.

Лейтон тоже встал. И смотрел на меня.

Как на нечто невыразимо прекрасное.

Так смотрят на великолепное произведение искусства. На сокровище.

Радион подавился виноградиной, выплюнул ее и закашлялся — верные камердинеры похлопали ему по спине, но при этом тоже не отрывали глаз от меня.

А я парила в голубом небе над ложей, и моя чешуя сверкала, точно тысячи солнц.

Я чувствовала свой вес, свою мощь, магическую силу, которая пульсировала во мне, как второе сердце.

И у всех на глазах устремилась к трассе ОЛУХА.

Одним движением могучей челюсти вытащив уже почти завязшую в песках стеклянную Прунеллу, которая показалась мне до смешного маленькой, я подхватила знамя ОЛУХА, и кинулась на помощь Юни.

При помощь заклятья разрушения мне удалось расковать ее цепи, не задев саму Юнису.

Стеклянная смотрела на меня с таким озадаченным выражением, со смесью восторга и священного ужаса, что в другой ситуации я бы, наверное, рассмеялась.

Как на богиню смотрела, ей-богу.

Собрав свою горе-команду в одно цельное ядро, я стала прорываться вперед, одновременно прикрывая стеклянных дракайн щитами.

А они даже и были молодцы, сориентировались, сконцентрировались вокруг меня и уже не мешали даже, а помогали.

В меня, как направляющую, летели цепи, колья и метательные снаряды — от каких-то я уворачивалась, от других ставила щиты.

Щиты, щиты, снова щиты и снова.

Лейтон натаскивал меня на них, буквально дрессировал — как же эта жесткая дрессировка сейчас пригодилась!

Перестаравшись с силушкой, я разрушила одну из огромных вышек, которая метала шипованные ядра — она эпично обрушилась прямо за нашими хвостами, да еще и взорвалась при этом.

Вообще-то, все вокруг все ревело и взрывалось, все стремилось только к одному — причинить мне и моей команде вред.

Но я на бешеной скорости рвалась вперед, сметая препятствия, и при этом не забывая подстраховывать остальных, которые пытались под меня подстроиться, и вроде бы у нас даже стало получаться — самым первым мы обошли поэтическое общество «Пламенные строки» во главе с Глюком.

Их ошарашенные морды были просто прелестны!

Чем ближе к песчаному замку, тем ловушки становились все более заковыристыми, опасными и многочисленными.

Конец трассы буквально кишел ими!

Тем временем мы сравнялись с музыкальным клубом.

Сапфировая дракайна повернула голову ко мне. Теперь в своей драконьей ипостаси мы с Кристой стали одного размера и неслись рядом.

На пределе своих возможностей синяя драконша коротко рыкнула и выдохнула синеватый пар, злобно оскалив пасть.

И осталась позади!

Теперь нужно было обойти только Ченинга и остальных стратегов, которые, в отличие от ОЛУХА, находились в прекрасной физической форме.

Рубиновый дракон, сверкнув алыми всполохами на чешуе, вырвался среди других драконов далеко вперед. В зубах он сжимал знамя КСНБ, аккуратно смотанное, как палку.

Эти дуры из ОЛУХА вот так смотать флаг не додумались, и шелковая тряпка болталась у меня в лапе — край загорелся от вспышки боевой магии, но я, чертыхнувшись про себя, успела его потушить.

Песчаный замок маячил как мираж — кажется, рукой подать!

Но впереди встала песчаная буря, целый ураган песка, а сверху, сбоку и даже снизу полетели, раскинув в разные стороны крючья-шипы, сетки из цепей, сплетенные из специального заговоренного металла, который не так-то просто было расплавить или разрушить.

Одна из сетей упала прямо на меня, спеленывая еще хуже, чем Юнис.

Из-за бешено кружащегося передо мной песка, залепляющего глаза, и мельтешащей сетки видимость упала — но я смогла увидеть, как ухмыльнулся мне напоследок Ченинг Паджет, делая последний рывок.

И тогда я выпустила золотое пламя, которое разогнало песок и расплавило сеть — она повисла у меня на крыле, но стряхнуть ее значило потерять драгоценное время, а счет уже шел на секунды.

Я сделала несколько мощнейших рывков крыльями и вылетела из бури, оставив Ченинга Паджета позади.

Высокий песчаный замок со стрельчатыми башнями, напоминающий бастион, возник прямо передо мной — я дохнула на него пламенем, и бастион разрушился, песок растекся, как вода, оставив после себя бархан.

Стряхнула цепь, повисшую на моем крыли и, вернувшись в человеческую ипостась, утопая туфлями в песке, подошла к бархану.

Воткнула в него древко с чуть обгоревшим по краю знаменем — и оно затрепетало по ветру.

Черный дракон на золотом, инициалы Лейтона и герб Уинфордов.

Ченинг Паджет опоздал буквально на несколько минут.

Он тоже вернулся в человеческое обличье, и теперь пораженно смотрел на меня, будто узрел великое чудо.

Было так удивительно видеть это по-детски удивленное и восхищенное выражение лица у вечно высокомерного Ченинга Паджета.

Позже подлетели остальные запыхавшиеся участники эстафеты — они окружили меня, рассматривая, точно экспонат в музее.

Драконы кружили вокруг — это был шелест крыльев, блеск разноцветной чешуи, сияние хищных рассматривающих меня глаз. Я словно оказалась внутри огромной воронки.

Но я была готова.

Ни капли смущения. Никакого испуга.

Не участники, кстати, тоже подоспели — сам Радион со своей свитой и остальные кадеты, все, все, все, абсолютно все равались ко мне.

Некоторые были в обличье драконов, а некоторые обратились в людей.

И Лейтон.

Черный дракон подошел, не сводя голубых глаз.

Здравствуй, мой шторм, я готова в тебе погибнуть…

Взяла его руку и посмотрела на запястье.

Брачная метка, начертанная моей кровью, больше не была прозрачной.

Она сверкала золотом.

Громкий голос Радиона, который, разумеется, подлетел, перекрыл всеобщий гул.

— Кто ты есть и что есть твоя… масть?

И тогда я выдала приготовленный ответ, который продумала заранее.

— Я — святая. Я — великая. Мне было явление Дракодевы, которая благословила меня на подвиги во имя нее и Драковии. Вы можете проверить мою кровь на дракомере, как свидетельство моих слов — теперь в ней золото и невиданная магическая сила.

Лицо Радиона чуть искривилось.

Актером он был хорошим, но в нем отразилась внутренняя борьба.

Он явно помнил о проекте «Виверна» по выведению великих воинов с золотой кровью, который сам же и повелел закрыть и явно смог это со мной связать. Точно знал, что никакая я не святая, и Дракодевой не отмечена, что я — результат эксперимента.

Но огласить это сейчас при всех значило бы признаться, что он знает об этом, причастен к «преступным играм с кровью».

И поэтому императору Радиону пришлось принять мою игру.

По моим расчетам, другого варианта у него просто не было.

— Воистину, благодать сошла на Драковию, раз Дракодева послала нам дракайну с драгоценной золотой кровью, такую же могучую и великолепную, как сама Дракодева, — во всеуслышание объявил император. — Я благословляю ваш с майором Уинфордом союз, который даст стране сильнейшее потомство, и буду особым гостем на вашем бракосочетании.

Мы с Лейтоном взялись за руки под скрестившимися взглядами других драконов, под восхищенный и одобрительный гул толпы, которая будто бы отдалилась.

Я объясню ему все про золотую кровь, про проект «Виверна», и то, почему не рассказала, лишь только мы останемся наедине.

Но, судя по всеобщему ажиотажу, наедине нам предстояло оказаться нескоро.

— Ваше Величество, могу ли я поинтересоваться у вас, как у главного судьи, засчитана ли победа клуба, в который я вхожу, во втором испытании? Клуба, во имя которого я прошла всю полосу препятствий.

Я посмотрела на девчонок, которые сбились в стайку вдалеке, как будто опасаясь всей этой шумихи — вид у них был побитый и ошарашенный.

Их будто через мясорубку провернуло.

А Радион, который умел быть милым и обаятельным, умел казаться справедливым и великодушным, улыбнувшись, благосклонно кивнул:

— Разумеется, наша святая, избранная золотая дракайна, победа клуба ОЛУХ нами засчитана и опровержению не подлежит!