Глава 85

Реконструкторский клуб Айзека-бобра вырядился в старинные доспехи — они не были настоящими, но выглядели вполне эффектно.

Кристалина Вадэмон, стоящая во главе заметно поредевшего музыкального клуба не удержалась от того, чтоб не выпендриться. Прямо на площадку перед трассами ей прикатили рояль, на котором она сыграла ту же самую мелодию, которую когда-то исполняла в Синем зале.

Кстати, остальные музыканты в приветствии задействованы не были, лучем софита подсветили Кристу. Она была как ангел, даже я засмотрелась.

Поэтическое братство «Пламенные строки» представило на суд императора несколько военно-патриотических стихотворений.

«Клуб стратегов небесных битв» под руководством Ченинга показал несколько сложных военных упражнений, позволяющих оценить, в насколько хорошей физической форме все состоящие в нем стратеги.

Все приветствия были встречены Радионом благосклонно, император хлопал и кивал каждому братству.

Пока в самом конце вышел «ОЛУХ»…

В обтягивающих лосинах и блузках с портретом Лейтона девочки изобразили два притопа три прихлопа и нестройно проорали свои нелепые кричалки, в которых я тоже, кстати, упоминалась. При этом Пру споткнулась, а Юни вообще упала и потеряла очки, потому что ее ноги заплелись одна за другую.

Я обратила внимание на стройную статную женщину в очках на трибуне. Она была грациозна и очень красива даже в простом сером платье с небольшим вышитым красным крестом.

Юниса с особой гордостью показывала мне карточку, на которой была запечатлена рядом со своей матерью.

И вот сейчас ее мать, уважаемый лекарь Крайвуд смотрела на свою дочь, брезгливо поджав губы…

Я взмолилась только об одном — лишь бы Юни, слепо шарящая по песку в поисках своих очков, не нашла их и никогда не увидела этого взгляда.

Сам же Радион смотрел на весь этот ужас пару секунд, после чего, криво усмехнувшись, отвернулся и принялся о чем-то разговаривать с советником Вадэмоном.

Приветствие «ОЛУХА» император проигнорировал начисто.

Зато не проигнорировали трибуны — со скамеек раздался свист и насмешливый гул.

Перед эстафетой Радион сказал невероятно пафосную речь, в которой не упустил возможности подчеркнуть превосходство драгоценной крови над стеклянной и, взяв темно-красный платок, который ему поднесли, картинным жестом бросил его с ВИП-ложи вниз.

Подхваченный ветром яркий кусочек шелка мягко приземлился на песок, и под гул трибун и бой барабанов эстафета началась…

Все участники клубов обратились в драконов и ринулись на амбразуры, прямиком на ловушки, которые пришли в движение.

Причем Криста сделала это самой первой, еще до того, как платок упал — но кто б стал на это обращать внимание?

Я наблюдала за развернувшимся перед глазами грандиозным действом с очень неприятным, скребущим душу чувством.

Насколько остальные драконы были хороши, ловки и грациозны, настолько им проигрывал несчастный «ОЛУХ».

Девочки уже в самом начале отстали — они обернулись в драконов медленнее, чем другие. Эстафета предполагала быстрые обороты из драконьей в человеческую ипостась и обратно, а у них с этим было туго.

Изо всех сил принялись бестолково хлопать крыльями, в надежде догнать остальные команды, немного выровнялись, но тут Прунелла выронила на песок знамя, то самое, которое я им подарила.

Ринувшись за ним, она даже не поняла, что знамя угодило в песчаную ловушку, стеклянную дракайну потащило в зыбучие пески.

Я уже ногти кусала от беспокойства за этих глупышек, но остальные зрители только смеялись над «ОЛУХОМ» и подбадривали остальных.

Клубы Паджета и Кристалины вышли вперед и рубиновый дракон с сапфировой дракайной теперь шли буквально ноздря в ноздрю!

А «ОЛУХ»…

На это просто невозможно было смотреть без слез!

На что, на что эти дуры во главе с настоящей Тессой надеялись, когда вписывались в эту проклятущую эстафету? Какого черта их вообще допустили?

— Почему Прунелле никто не помогает? — воскликнула я, с ужасом наблюдая за стеклянной дракайной, которая беспомощно тянула морду вверх — ее засосало в песок почти по шею. — Она же погибнет так, задохнется!

— В этот раз император отдал особое распоряжение — покровавее, — негромко ответил Лейтон, склонившись к моему уху.

Радион действительно с нездоровым интересом наблюдал, как Пру тонет в зыбучих песках. Его ноздри были расширены, а пальцы с рубиновыми когтями хищно сжимали виноградную кисть — так, что сок тек по пальцам.

Но самодержец этого даже не замечал.

Я повернулась к Лейтону всем корпусом.

— Ты что, дашь этим идиоткам умереть ради развлечения Радиона?

— Умереть не дам, — медленно проговорил он, глядя мне в глаза. — Но и только.

Я отвернулась и закусила губу, чувствуя внутри нарастающий гнев. Он пузырился внутри меня точно раскаленное добела золото.

И сдержать его я уже не могла.

— Тесса… Посмотри на меня, — велел он и повернул мою голову за подборок к себе. — Твои глаза… Они изменили цвет.

Изо всех сил впилась ногтями в кожу ладоней и поняла, что они удлинились и тоже поменяли цвет — теперь блестели.

На запястьях засверкал замысловатый тонкий узор, напоминающий вязь…

— Что происходит, Тесса? — спокойно спросил Лейтон, сжав мою руку в своих руках, но, кажется, это спокойствие было обманчивым.

Это было очень крепко, словно он хотел сломать ее.

Там, на трассе Юни в обличье дракона жалобно заскулила, когда цепи из очередной ловушки обвились вокруг ее туловища и, точно живые, потащили на песок.

Перетянули все ее хрупкое, почти полупрозрачное драконье тело, впились в шею, обернулись вокруг морды, так что она еле-еле могла дышать, закатывая глаза и не в силах издать ни звука от боли.

Радион хохотал, поедая виноград — он был в восторге. Остальные высококровные, в том числе и кадеты с трибун, только посмеивались. Некоторые кричали: «стекляшки», «второсортные», «слабачки» и прочие оскорбления.

Растерянный «ОЛУХ» уже даже никуда не двигался, а соперники были далеко впереди.

Я посмотрела на мать Юнисы.

Лекарессе Крайвуд поднесли на подносе хрустальный бокал с прохладной водой, из которого она, откинувшись в кресле, отпила, спокойно наблюдая за своей дочерью, в муках застывшей в цепях.

— У них в команде недобор — Густы не хватает! — выпалила я. — Я же была в клубе, мое имя было в заявке… Я могу выйти вместо нее?

Голубые глаза Лейтона напоминали застывшие ледяные озера.

— По Уставу Битвы выбывший член клуба может заменить действующего члена клуба при согласии обоих сторон, — проговорил он. — Но, Тесса…

Мое имя почти прорычал — гортанно, со звериными нотами.

— Я давно хотела тебе кое-что рассказать, но не могла, — медленно сказала я. — Теперь могу. Смотри, Лейтон!

Золото рвало меня изнутри. Время пришло.

И я взвилась в небо прямо над ВИП-ложей…