Глава 10. История моего падения

Пока мы поднимались по лестнице хозяйского крыла на третий этаж, в ушах отбивалось набатом: «Он всё слышал! Он всё не так понял!»

Кристиан открыл дверь собственной спальни и как-то особенно издевательски проговорил:

— Прошу, дамы вперёд.

Я сглотнула, зашла в его спальню и услышала, как захлопнулась дверь, точно я зашла в клетку с диким хищником. На этот раз Кристиан был не пьян, а зол, и мне действительно стало страшно.

— Кристиан, прошу, выслушайте, Вы всё не так поняли… — взмолилась я, заломив руки.

— А что было непонятного? Ты оказала донтрийцу постельную услугу и получила с него за это деньги. По-моему всё яснее некуда, — протянул мужчина, скрестив руки на груди. — Или будешь отрицать, что получила деньги?

— Нет, но… — я попыталась возразить.

— Раздевайся! — перебил меня Кристиан, а затем откуда-то из темноты, жалобно звякнув, приземлился на кровать мешочек с деньгами. — Здесь вдвое, если не втрое больше, чем заплатил тебе донтриец. Если ты не отказала ему, то не имеешь права отказать и мне!

Ореховые глаза метали яростные молнии. Я поняла, что никакие слова не убедят Кристиана, что он всё не так понял. О, небо! Я также понимала и то, что не могу отказаться навязываемого мне секса. Просто так меня отсюда не выпустят.

— А Вы? — я не узнала свой голос, настолько глухо он прозвучал.

— А я — заказчик. Мне достаточно расстегнуть штаны. Давай, смелее, прекращай эту игру в невинную овечку, тебе не идёт.

Я нервно сглотнула. У меня, Эльфиры Лафицкой, в той жизни уже был интим и далеко не один раз, но ни разу он не был по принуждению. Кристиан мне нравился до сих пор, и совсем недавно я сама с трудом удержалась от того, чтобы не заняться с ним сексом, но сейчас… он пугал меня до дрожи! Когда я стала расстёгивать пуговицы на своём платье, пальцы предательски задрожали.

— Что, я и тебе противен? — очевидно, он принял мой страх за отвращение. — Ничего, в мешке сполна хватит золота и на то, чтобы покрыть твою брезгливость.

— Кристиан, прошу тебя, давай не так… — от волнения я сбилась на «ты», предприняв попытку всё переиграть.

В глубине души мне хотелось этого мужчину, я готова была подарить ему ласку и нежность, но я не была согласна на то, чтобы меня разложили и поимели, как какую-нибудь девку по вызову.

— А как? С камином? — вопрос прозвучал с очередной плохо скрытой издёвкой. — Неужели думаешь, как в прошлый раз огреть меня чем-нибудь по голове? Извини, малышка, но на этот раз в моей спальне нет ни подсвечников, ни даже бутылок с бренди, — и он развёл руками, показывая, что ничего вышеозвученного здесь действительно нет.

Я смотрела на жесткие губы, плотно сомкнутые в презрительной ухмылке, и думала о том, что мне бы самой дотронуться до него, поцеловать по-настоящему, показать, что он мне нравится, и я вовсе не испытываю к нему того отвращения, о котором он думает. Мне всё равно есть ли у него шрамы или нет, мне нравится он сам.

— Снимай платье! — услышала я хлёсткие, словно удар кнута, слова.

С каменным выражением лица я подчинилась. Что-что, а умолять и плакать не буду. Не дождётся. Под платьем я не носила корсет, лишь укороченные трусы, купленные в лавке готового белья в Шекраме. Короткие кружевные шортики, едва прикрывающие мои ягодицы, вызвали очередную кривую усмешку на лице Кристиана, словно бы они свидетельствовали о том, что я — продажная шлюха. И вот как объяснить, что всё это одно сплошное недоразумение? Просто я из другого мира и мне неудобны местные рейтузы до колен, я привыкла совершенно к другому белью.

— А теперь панталоны и чулки, — скомандовал Кристиан, удовлетворённо оглядывая меня со всех сторон.

Кружевные трусы и чулки легли поверх платья. Я осталась совершенно голая перед лордом, но при этом, как бы страшно мне ни было, всё равно упрямо вскинула голову вверх и посмотрела в упор на Кристиана. В какой-то момент лорд отмер и приблизился ко мне, кинув свою трость на кровать. Лорд Кьянто подошёл настолько близко, что я услышала его тяжёлое дыхание. Моё же в противовес на какой-то миг остановилось. Я почувствовала, как обжигающе горячие пальцы мужчины скользнули по моему позвоночнику, дотронулись до поясницы.

— Какая удивительно мягкая и белая кожа, поразительная красота в сочетании с… — Кристиан медленно обошёл меня, теперь уже едва прикасаясь кончиками пальцев к моему животу, — виртуозной лживостью. Ты знаешь, а я ведь верил тебе, что между тобой и Леандром ничего не было. Я даже верил в то, что ты пошла в гостевые покои, чтобы действительно помочь раненому воину с омовением, а никак не подзаработать. А других донтрийцев ты уже навестила в их покоях? То-то, я смотрю, наши переговоры затянулись дольше, чем я рассчитывал изначально.

Между нашими губами оставались считанные сантиметры. Я сама привстала на носочки и потянулась навстречу, чтобы поцеловать его, дать понять, если не словами, то действием, что всё не так, как он думает. Я понимала, что это последний шанс, хоть что-то изменить в сегодняшнем вечере.

— Не-е-ет, Эллис, — протянул Кристофер, отстраняясь от меня. — Я не настолько пьян, чтобы поверить, будто бы нравлюсь тебе. Не стоит меня целовать. Мне даже противно представить, где побывали твои губы за последние сутки. Не ты одна здесь страдаешь брезгливостью. Живо на постель, лицом вниз.

И с последними словами он резко крутанул меня и толкнул на кровать так, что я оказалась лежащей животом на кровати. Я даже не поняла, что случилось, так быстро всё произошло.

— Расставила ноги, — последовал следующий сухой приказ.

Разумеется, я не подчинилась, но, кажется, Кристиан даже не заметил этого, властно разведя своим коленом мои ноги. А затем я почувствовала, как его шершавые пальцы дотронулись до моих складочек, немного раздвинули их и стали трогать меня изнутри. Я же вся инстинктивно сжалась, не желая, чтобы всё происходило именно так.

— Кристиан, прошу… — взмолилась я. К моему стыду я всё-таки почувствовала, как слёзы потекли по щекам. — Почему ты со мной так груб? Можно же…

Я была Эльвирой Лафицкой и прекрасно знала, каким бывает секс. Знала о том, что женщина может получить настоящее, ни с чем несравнимое удовольствие, если мужчина действительно хочет доставить его ей, может выйти на высшую точку экстаза, обрести крылья. Понимала и то, что Эллис Ларвине является девственницей, и вот такое вот проникновение на сухую окажется крайне болезненным, и будет иметь последствия, если не психологические, то физические точно.

— Можно же что? — прохрипел мне Кристиан на ухо, входя в меня пальцами особенно глубоко. Я еле-еле сдержалась, чтобы не вскрикнуть. — Нежнее? А кто был из донтрийцев с тобой нежнее, расскажешь? Почему даже сейчас ты продолжаешь вести себя так, будто бы тебе не нравится то, что я с тобой делаю? Ты уже получила деньги и не малые, так что отрабатывай!

Я слышала звук развязываемых завязок на штанах, а затем почувствовала, как он прижал свою твёрдую плоть к моему входу, и вонзила ногти в ладони, приготовившись к жёсткому проникновению. Как бы я ни готовилась, это, всё равно, не шло ни в какое сравнение со вспышкой адской боли, буквально разодравшей меня изнутри. Мне показалось, что у меня вышел воздух даже из желудка, настолько резким и сильным толчком Кристиан вогнал в меня свой кол. Одним махом, на всю длину. Я выгнулась дугой, совершенно позабыв о том, как это бывает в первый раз. Тело Эллис было действительно ещё очень молодым, а девушка оказалась внутри узкой, слишком узкой, чтобы с ней обращались настолько грубо.

— А ты знаешь, что скакуны донтрийцев — далеко не обычные лошади? Иррисы — дикие потомки единорогов, что в состоянии беспокойства подпускают к себе лишь того, кого ранее признали хозяином, а также девственниц, беременных и кормящих женщин, считая последних неспособными причинить им вред. Так как ты не девственница и не кормящая, то очевидно, что уже успела от кого-то залететь.

Каждое новое слово — новый мучительный толчок.

— Признаешься сама, от кого беременная? Много ли мужчин ты обслужила за последний месяц?

Я с силой сжимала руки в кулаки, вгоняя ногти в ладони, и наконец-то понимая, за что Кристиан так жёстко со мной обходится. В его глазах он получил неопровержимые доказательства моей распутной жизни. Он верил мне, пока Зигфраида говорила обо мне гадости, возможно, поверил бы моим объяснениям, что разговор с Винсентом был шуткой, но то, что я смогла наложить жгут на ногу жеребца, когда все воины уже отошли от нас — стало для него последней каплей. Я вспомнила, насколько хорошо проглядывается двор из окон детской и хозяйских спален, и застонала. Кристиан совершенно точно всё видел! Если бы он только знал, что Эллис не беременная, а невинна, если бы он только мог предположить… А всё моя неудачная шутка в покоях Винсента. Да если бы я знала, что всё так обернётся, то в жизни бы не помогла животному!

— Что стонешь? Забыла, от кого беременна? Не помнишь, сколько мужских членов в тебе побывало за последний месяц? Двадцать? Сорок? Я хотя бы вхожу в первую сотню?

Новый толчок, и я лишь усилием воли не теряю сознание от боли. Сейчас понимаю, что просто ненавижу Кристиана. Как мне только могла нравиться эта мразь? Это его-то я считала защитником? Не удивлена, что Адель он был противен. Да если бы я изначально знала, что он способен хотя бы на десятую долю того, что он сейчас делает с телом Эллис Ларвине! В сознании меня удерживала только мысль о том, что хорошо, что сейчас я, а не она присутствует в этой спальне. Не уверена, что после такого бывшая сирота из городского приюта не захотела бы свести счёты с жизнью.

— А знаешь что, Эллис? Ты меня зацепила, действительно зацепила. Твоя дерзость, уверенность, храбрость, прямая осанка, твёрдый взгляд, отсутствие страха, при этом такая искренняя забота о Ладиславе… Ты просчитала меня, чтобы понравиться. Я даже поверил в то, что тебе действительно нужна была помощь с каминной решёткой, и в то, что моей ванной ты пользовалась исключительно потому, что она удобнее. Да ты даже заставила меня поверишь, что той ночью хотела помочь мне с моей ногой! И ты добилась своего! Я тебя действительно захотел!

Небо, что он несёт?! Что за чушь? Я его просчитала? Какая ванная? Он что, видел меня в своей ванной? Да я вообще ничего такого не хотела… просто пожалела его, когда он напился, подумав, что он из-за измены жены так сильно переживает.

— Ты что, ревёшь?! — фальшиво удивился Кристиан, слегка замедлившись, но не выходя. — Надеюсь, ты осознала, насколько гадко и подло себя вела, и это слёзы раскаяния? Ты поступила многократно хуже, чем Адель! Я хочу, чтобы ты смотрела мне в глаза, когда я буду кончать в тебя, и поняла, что никто не смеет играть со мной и обманывать!

Он рывком перевернул меня на спину, словно тюфяк с сеном. Я же лежала, не сопротивляясь, и вспоминала всё то, что знала ещё с института. Главное — попытаться расслабиться. Чем меньше буду сейчас напрягаться, тем меньше внутренних кровотечений будет впоследствии. Разговоры тоже лучше отложить на потом: во-первых, это может разозлить Кристиана ещё больше, во-вторых, сэкономлю драгоценные крупицы силы.

В какой-то момент вокруг нас загорелось постельное бельё и кровать, но огонь не жёг кожу. Я вспомнила огненный шар Леандра, который также светил, но не грел, и поняла, что, таким образом, Кристиан просто пытается меня напугать ещё сильнее или же выплёскивает свою ярость. Я зажмурилась из-за яркого света.

— В глаза мне смотри, шлюха! — он с силой сдавил одной рукой мою шею, и пришлось распахнуть ресницы.

Дышать стало совсем тяжело. Я терпела каждый новый толчок его каменного кола, обещая себе выжить и отомстить.

— Я думал, что ты другая! Ты мастерски сыграла свою роль, заставив меня поверить, что ты особенная! А знаешь, что? — он оскалился. — Я даже в какой-то момент решил, что ты шпионка из другого государства, — Кристиан рассмеялся так, будто бы особенно удачно пошутил. — Я ведь чувствовал в тебе фальшь, но всё никак не мог понять, зачем тебе это? Зачем тебе показывать свою любовь к Ладиславу? Зачем говорить мне комплименты, будто бы шрамы украшают мужчину? Я был ослеплён тобой, а ты оказалась такой же продажной шлюхой, имитирующей свои чувства, как и все женщины!

Кристиан наращивал темп, а мне было плевать. Я лежала и молилась, чтобы всё это поскорее закончилось. По всей видимости, я сделала что-то не так, потому что лицо Кристиана перекосило:

— От меня ты, конечно, не залетишь, так как уже беременна, но кончать в тебя всё равно противно.

И с этими словами он вышел, чтобы излиться обжигающими каплями на моё тело. С каждой новой порцией его жидкости меня потряхивало так, будто бы на меня проливают серную кислоту. Это было концом.

— Кровь?! Откуда?… — если бы не языки пламени, плясавшие на простынях кровати, то в темноте ночи этот ублюдок даже не заметил бы кровь.

Я с ненавистью посмотрела на шокированное лицо Кристиана, а он оторопело и неверяще глядел на меня так, будто вместо меня под ним оказалась совершенно другая, незнакомая ему женщина. Моим же единственным желанием сейчас было оказаться как можно дальше от этого подонка и смыть с себя все признаки нашей близости. Небо! Неужели этот мужчина мне нравится? Как же слепа я была!

— Ты девственница?

Вопрос прозвучал в мёртвой тишине, а яркое пламя, что ещё недавно резало глаза, неожиданно потухло и развеялось. При других обстоятельствах я восхитилась бы магическим даром лорда Кьянто, но не сейчас. В промежности зверски болело, было до слёз обидно от несправедливых обвинений в мой адрес.

— Эллис, — пробормотал Кристиан, и впервые меня передёрнуло от чужого имени.

И почему-то именно от этого имени меня вдруг затрясло, да так сильно, что я не смогла сдержать дрожь во всём теле.

— А знаешь что, Кристиан?! — впервые после всего случившегося заговорила я, и не узнала свой осипший голос. — Ты прав, я обманщица и лгунья! Я не безропотная служанка Эллис, я — Эльвира Лафицкая!

Это признание неожиданно придало мне сил, я вскочила на кровати и отпрянула от Кристиана. В комнате действительно не было ничего, чем бы я могла защититься — ни подсвечника, ни бутылки спиртного, ни даже вазы. Но на кровати всё так же лежала трость лорда с тяжёлым металлическим набалдашником. Я мгновенно схватила её и, перехватив поудобнее, как держат игроки биту для бейсбола, оскалилась:

— Ещё один шаг по направлению ко мне, и я сделаю тебя настоящим уродом и инвалидом!

Кажется, Кристиан совершенно не воспринял мою угрозу. Он с по-детски растерянным выражением лица шагнул ко мне:

— Но… почему ты не сказала?

Почему не сказала? Почему не сказала?! Хотелось смеяться и плакать одновременно. Мне казалось, что этот тип издевается надо мной. Я пыталась всё объяснить, но слушал ли он меня в тот момент, когда строил из себя жертву?!

Кристиан шелохнулся, а мои нервы не выдержали, и я со всей силы размахнулась тростью, целясь набалдашником ему прямо в голову. Но мужчина не просто так занимал пост генерала-главнокомандующего столько лет. Одним неуловимым движением он поймал моё импровизированное оружие в воздухе и откинул трость в противоположенную часть комнаты.

— Эльвира, — на этот раз он обратился ко мне по моему настоящему имени, — я сожалению, безумно сожалею обо всём, что произошло. Я… ошибся…Тебе надо помыться, и вызвать целителя, чтобы он осмотрел тебя. А потом, я клянусь, что выслушаю тебя и сделаю всё возможное, чтобы исправить мою ошибку и загладить перед тобой свою вину.

Лицо Кристиана перекосило от гримасы потрясения, страдания и мук совести. Но мне уже было всё равно, что он испытывал раскаяние за содеянное. Ещё несколько минут назад он грубо имел меня, не спрашивая моего согласия и не задумываясь, какого мне.

Я мотнула головой, понимая, что в целом-то мне нужен целитель, но соглашаться с этим подонком сил не было. Он сделал ещё один шаг по направлению ко мне, оказываясь непозволительно близко, и протянул руки, чтобы помочь спуститься с кровати, а я же неожиданно вспомнила, где именно у него болела нога, и, не прерывая контакта между глазами, ударила своей ногой в его бедро. Мужчина после того, как отобрал у меня трость, явно не ожидал, что я буду продолжать драться, а потому пропустил удар. Покачнулся и рухнул на колени, еле успев схватиться рукой за край кровати, чтобы не расквасить себе нос. Я по дуге обошла Кристиана, подняла трость, валявшуюся в нескольких метрах от кровати, и с величайшим удовольствием бросила её в горящий камин. Злобно оскалилась. Мне будет приятно думать о том, как лорду Кьянто придётся теперь ползать на четвереньках в присутствии слуг и гостей, не имея возможности опереться на свою трость.

— Я ухожу в свою спальню, и отныне Вы не имеете права прикасаться ко мне или заходить на мою территорию. Вы не имеете права не то, чтобы трогать меня пальцем, и даже дышать или смотреть на меня! — сказала я очень громко и чётко, чтобы он точно услышал.

Окинула комнату взглядом, немного подумала, вернулась за одеждой, а также подобрала с постели мешок с деньгами. Возможно, любая другая девушка на моём месте отказалась бы от денег из-за гордости, но мне они были действительно нужны. Закрою долг перед училищем, и освобожу Эллис Ларвине из-под гнёта контракта и угроз лорда Тандэра. Сделаю хоть что-то хорошее для девушки, раз уберечь её тело не смогла.

Когда я закрывала за собой дверь в спальню лорда, он всё также находился в коленопреклонённом состоянии, тяжело дыша и опираясь ладонью на кровать. Безумно сильно хотелось его пнуть, но я сдержала низменный порыв и просто вышла.