35. Не истинная

Магии в небольшой зале, обитой голубым бархатом, было столько, что дыхание стыло в горле. Темной, светлой и… божественной.

На самом пороге меня обняло мягким воздействием какого-то заклинания. В груди дернулась тонкая нитка сработавшего «Отражения». На секунду я замерла, не в силах поверить, что меня атаковали. Сразу. Без предупреждения, без попытки корректного шантажа.

Силой воли я задавила участившееся сердцебиение. После обвела взглядом комнату, отмечая присутствующих, как войска на военной карте.

Около десятка вейр разместились по комнате. Двое у клавесина, и ещё двое у окна. Бледная от ужаса Акула стояла за правым плечом Ладваны, как ангел-хранитель. Хотя по-хорошему ангел требовался ей самой. А вот Ангелу повезло гораздо меньше. Она сидела за тонким столиком с голубой столешницей возле Ладваны и имитировала то самое чаепитие.

Италикийки сбились стайкой радужных рыбок возле софы. Сестра и мать присели на самый край и постоянно оглядывались, а из двойняшек присутствовала только Кали, надевшая платье сестры и всем представлявшаяся как Казали. Только старая Лоранца встала у окна.

Леона сидела в центре, демонстрируя чудеса выдержки, но всё равно выглядела слабой пародией на Ладвану.

По всей зале были расставлены милые столики со сладостями и чайниками, от которых поднимался пар. Вот только никто чай не пил. Никто не притронулся к истекающим мягкой глазурью пирожным.

К сожалению, неприятности на этом не исчерпывались. Возле Ладваны, восседавшей в центральном кресле, подобно императрице, стояли Вархи. Два темноволосых брата, чей потенциал был так высок, что моя драконица свернулась в стальной комок, выставив шипы.

А после я взглянула на главу Варх, и сердце у меня остановилось.

На его лбу горела красная руна.

Богиня заманила меня в ловушку.

Возможно, она использовала Вархов, чтобы избавиться от меня. А, возможно, Вархи использовали богиню — с той же целью. Или вступили с ней в так называемый преступный сговор.

Я присела в неглубоком реверансе. О том, что я нахожусь под домашним арестом, знали только Айден и моя полуобморочная стража. Для остальных я оставалась свободной и высокопоставленной вейрой.

— Тёмного заката, Ваша Светлость, — я извлекла из глубин своего дара герцогский титул Вархов.

Их статус был настолько велик, что они им просто-напросто не пользовались. Но не сегодня.

— Рада приветствовать вас на своём чаепитии, — Ладвана растянула рот в улыбке, но глаза остались холодными. — Присаживайся.

Она кивком обозначила единственную свободную банкетку, судя по размерам, предназначенную для болонки. Сесть на такую означало стать посмешищем.

Я кивнула.

Неспешно прошла в центр комнаты, взялась за спинку стула, на котором сидела Ангел, и буквально стряхнула её. Та без единого писка свалилась на пол, но никто даже не двинулся, чтобы ей помочь.

— Угощайся, милая, — сказала Ладвана, кивнув на пирожные.

Я равнодушно кивнула и перевела взгляд на главу Варха:

— Вы же понимаете, Гидеон, что она вас использует? — сказала я с улыбкой. — Кажется, вашему клану покровительствует мать-драконица, верно? Глупо договариваться в обход своего покровителя с богиней Смеха.

Никто из Вархов даже глазом не моргнул. Ладвана аккуратно надкусила шоколадное пирожное. Хоть какую-то реакцию выдавали только младшие Вархи. Оба пялились на меня так, словно я намазана мёдом, и дёргались.

«Они использовали на нас заклинание», — хмуро отчиталась драконица.

«Какое?» — спросила я тут же.

«Плохое, — уклончиво ответила она. — Сейчас им несладко».

— Вархи ценят хорошую шутку, — наконец, снизошёл до ответа глава.

Он скосил на меня серый глаз и усмехнулся.

— Вы ведь не знаете её целей, — попробовала я достучаться ещё раз.

Холодная капля пота стекла по виску.

— Вы мешаете, — сказал он с видимым сожалением. — И нейтрализовать вас далеко не так просто, как я думал изначально. Я бы дал вам уехать. Заставил бы. Это в моих силах. Но вы, вероятно, плохо знаете Айдена, поэтому… Пусть он вас найдёт. Но не захочет забрать. Вы ведь уже чувствуете?

Внутренности у меня окончательно смерзлись в комок.

Что… Что я должна чувствовать?

«Они использовали на тебе Искру», — сказала драконица.

Я подавила желание зажмуриться. Искра — одно из запрещённых темномагических заклинаний, взывающих к животной сути дракона. Пробуждающее его примитивные низменные инстинкты: азарт, кровь, секс, обладание. Четыре кита, на которых стоит драконий мир.

Если я отразила это заклинание в младших Вархов, дела мои плохи. Скорее всего, это заклинание выбрали сознательно, зная о моём даре. На ком бы оно ни сработало, до рассвета я не доживу. И эта ночь будет самой долгой и самой страшной в моей жизни.

Я даже атаковать не могу. Не здесь.

Когда маги начнут распутывать следовые эманации, то быстро выяснят, кто начал бой. Это уже сработает не в мою пользу. А вот Вархам использовать магию не обязательно. Они меня просто сильнее физически.

— Не нужно стесняться своих желаний, — злорадно сказала Ладвана. — Ведь тебе присущ интерес к чужим мужчинам. Скоро ты познаешь цену драконьей любви.

Волосы у меня в буквальном смысле на голове зашевелились.

Тело на полузабытых рефлексах дёрнулось в сторону двери. Или италикиек, которые как раз недалеко от неё находились.

— Они тебе не помогут, — Ладвана закашлялась, а потом засмеялась. — Я стану императрицей, а в их интересах сохранить мир с Вальтартой. Они ведь не захотят ссориться с таким значимым человеком?

Она едва заметно повернула голову в сторону италикиек.

— Конечно, Ваше Величество, — сказала Леона, тонко улыбнувшись. — Мир стоит дорого, нам ли не знать.

Уже не опасаясь моего гнева, она посмотрела мне в лицо с высокомерием прислуги, работающей на победителя. Она положила руку на голову растерянной Кали и не без усилий наклонила её, демонстрируя во всей красе силу статуса невесты самого сильного воина человечества. После повернулась к Бетине.

Сестра вздрогнула и закивала.

— Да, — пробормотала она. — Конечно… Мы…

— Я ничего подтверждать не буду, — равнодушно сказала мать.

Она даже не повернулась в нашу сторону. Сидела на самом краю софы и смотрела в окно. Голос её звучал безразлично.

— И я не буду, — подтвердила Лоранца. — Фанцель говорил мне, что для дракона честь, верность и благородство превыше инстинкта, но я вижу только…

Больных, озабоченных собственной выгодой животных.

Она не договорила, потому что Бетина метнулась к ней молнией и закрыла рот.

— Заткнись, глупая старуха, — прошипела Ладвана и снова закашлялась.

В тонких пальцах крошилось пирожное, пачкая перчатки. Глава Варх не отреагировал. Я вдруг поняла, что он находится под полным контролем богини Смеха, даже не сознавая глупости и опасности своих действий. Втягивая в это детей. Втягивая в это Италику. Не сознавая, что даже в случае удачи Айден не простит его. Не простит Ладвану. И никакой императрицей она не станет, даже если на ней будет пять меток истинных.

— Не волнуйтесь, Ваше Величество, — сказала Леона, неспешно расправив кружева на юбке. — Они будут молчать. Я позабочусь об этом.

Ладвана закашлялась снова.

Один из братьев переборол воздействие Искры и обеспокоенно шагнул к ней, протянув платок. Ладвана взяла его подрагивающей рукой, а секунду спустя её вывернуло кровью.

Акула дрожащими пальцами дотронулась до плеча подруги и почти сразу отскочила.

Ладвана приподнялась и невесомо сползла на пол, не отводя от меня горящего взгляда.

— Не… — выдавила она. — Нена… вижу…

Братья бросились к ней. Подбежали несколько вейр, бренча флакончиками то ли с зельями, то ли с заклятиями. Мир пришёл в движение. И только глава Варх так и стоял на месте, благостно уставившись в стену, как кукла с прерванным заводом.

— Лекаря! — завизжал чей-то тонкий голос у меня над ухом. — Лекаря!

Дверь с грохотом провалилась внутрь, едва не зашибив одну из девиц. В проеме мелькнуло бледное лицо Давиана Ферхе, вслед за которым ломилась стража. Комнату накрыла знакомая золотистая аура.

— Какого ифрита, здесь происходит?! — громовой голос Айдена накрыл комнату, и несколько вейр начали поспешно объясняться.

Одна зачем-то несла пургу про чаепитие, другая начала рассказ с того, что выбирала платье, а идти вообще не хотела.

— Гидеон! — я увидела, как Айден с искаженным лицом шагнул к главе Варх, застывшему посреди кровавого безумия с пустым взглядом, и ударил в плечо. — Я же просил увезти её, я требовал… Мой приказ отныне для Вархов — пустой звук?!

Варх шатнулся, но устоял, так и не отведя застывший взгляд от стены. Айден занёс кулак ещё раз.

— Оставь его, — сказала безразлично. — Он под воздействием богини Смеха и не ведает, что творит.

Айден медленно опустил руку и перевёл взгляд на меня, но я уже отвернулась.

Взгляд сосредоточился на посеревшем, восковом лице Ладваны. Она дёргалась на полу, как раненая змея.

Спустя всего несколько секунд пол стал скользким от крови.

Рядом с ней суетились два незнакомых человека. Один пытался удержать её от конвульсий, а второй проводил беглый первичный осмотр.

— Отравление, — хмуро отозвался один из лекарей.

— Похоже на отравление синим олеандром, — согласился второй. — Но, возможно, она выпила слишком большую дозу драконьей лозы, и боюсь…

— Она умирает, — жёстко закончил второй.

Я шагнула вперёд и опустилась на колени, прямо на окровавленный пол.

Ладвану трясло как в лихорадке, но она не отводила потемневшего взгляда от моего лица. В них больше не было ненависти. Только неверие и детский испуг.

Ей всего девятнадцать. Совсем ребёнок, даже по человеческим меркам. Высокопоставленный, избалованный и не очень счастливый ребёнок.

Отведя в сторону волосы со лба, я посмотрела на вздувшиеся вены, после отогнула корсаж, найдя первые точки сыпи.

— Это не драконья лоза, — сказала тихо. — Это яд Арахны.

За одну секунду мир словно остановился. Комнату накрыла первозданная тишина.

— Что? — спросил с недоумением один из младших Вархов, а после без перерыва заорал: — Это ты её отравила! Моя сестра — истинная императора, и ты…

Он кинулся ко мне одним звериным броском, но знакомая рука перехватила его в сантиметре от меня. Сжала горло и отшвырнула швырнула в сторону.

Я подняла взгляд, уставившись в холодное лицо Айдена.

— Это не может быть ядом Арахны, милая вейра, — сказал елейным голосом один из лекарей. — Он ныне столь редок, что невозможно достать больше одного грана. А один гран, как известно, вот уже два столетия как несмертелен для нас.

Не обращая на него внимания, я вывернула из маленького кармашка две драгоценные ампулы и отломила кончики у обеих. Взяла Ладвану за волосы покрепче и запрокинула ей голову, влив сыворотку в приоткрытый от боли рот.

Двойная доза должна была помочь, и на секунду мне показалось, что так и будет. Лицо порозовело, прояснился взгляд, но миг спустя Ладвана снова конвульсивно дёрнулась, едва не оставив клок волос у меня в руках. Она силилась выдавить из горла какое-то слово, но с губ рвался только хрип.

Я напряженно перебирала в голове страницы старинных книг, отыскивая заклинание, способное спасти от яда Арахны. Тёмные щупальца моей исконной магии стекли с кончиков пальцев, диагностируя попавшее в тело количество яда.

Яда было слишком много.

— Скорее всего, яд в пирожном, — я кивнула на недоеденный недоеденной кусок, упавший под стол.

Один из лекарей поспешно подобрал его и дал знак, чтобы убрали крошки.

Увы, драконы не чувствовали яда Арахны и могли проглотить смертельную дозу за один укус. Обнаружить его можно было только диагностическим путём.

Я подняла голову и поймала взгляд Айдена.

Он стоял за моей спиной — прямой и неподвижный, подобно клинку, загнанному в каменный пол. На по-театральному пустом лице жили только потемневшие глаза, в которых едва ловились всполохи синевы. Только эти глаза смотрели не на Ладвану, словно это не его то ли любимая, то ли не очень любимая корчилась на полу в предсмертных муках.

Айден смотрел на меня.

— Слишком большая доза, — сказала я тихо.

Айден медленно кивнул. Он уже знал. Он понял. Как одному из древнейших кланов, ему было ведомы как яд, так и единственное лекарство от него. Дар вложил в меня это знание пугающим холодком.

Яд Арахны превозмогала только кровь истинных. Кровь Фалашей. Его кровь.

— Кровь истинных — единственное лекарство против Арахны, — собственный голос показался мне чужим, будто доносился из-за толстого стекла.

По залу прокатился общий выдох, точно ветер прошелестел по кронам.

Несколько секунд мы с Айденом смотрели друг на друга, не отрываясь. Время замедлилось, подобно капле янтарной смолы, отделив нас от остального мира. Кровь истинных действительно была единственным спасением, но… Фалаши никому не давали свою кровь. Даже будучи от рождения боевыми драконами, они в бою, в поединке, на грани смерти выжигали пролитую кровь. Мой дар не знал всего, но даже самые примитивные выводы говорили, что кровь Фалашей — ключ не только к династии Сопределья, но и к тайнам Вальтарты, скрытым пылью веков.

Айден молчал, и на его виске оголённым нервом дёргалась жилка.

— Пожалуйста, — сказала тихо, и даже мне самой голос показался умоляющим.

После одним слитным движением он выхватил тонкий стилет, гнездившийся на поясе, и рассёк ладонь.

Не теряя времени, я взяла Айдена за запястье и, вынудив встать на колено, прижала рану к губам Ладваны. На одно короткое, украденное у судьбы мгновение мне показалось, что и это подействовало. Золотистое сияние разлилось по лицу, разогнало тени, тронуло губы, щёки, сомкнутые веки. А после Ладвана содрогнулась всем телом, и кровь хлынула из горла сплошным потоком — чёрная, как дёготь. Один из лекарей взял Ладвану за плечи, но её выворачивало снова и снова.

— Не получается, — выдавил кто-то из лекарей надтреснутым шёпотом. — Она…

— Молчи, — оборвал его Айден, и в голосе его впервые прорвалось нечто, совсем не похожее на лёд.

Ладвана умирала.

Я видела это так же ясно, как видела собственные руки, по локоть перепачканные её кровью. Она цеплялась за меня слабеющими пальцами, ногти царапали мне запястья, а в её глазах уже не осталось ни ненависти, ни испуга — только последняя животная борьба за ещё один вздох.

— Нена.… - шепнула она, но её голос истаивал, как последняя улыбка в темноте.

Она не договорила. Вместо слова изо рта вышла кровь, и тело её обмякло.

В ту же секунду сильная ладонь легла мне на глаза. Айден закрыл мне глаза, и мир погас, сжался до этой единственной точки касания — до тёплой тьмы, в которой не было ни смерти, ни крови на полу, ни Ладваны с её последним, невысказанным словом.

— Не смотри, — сказал он тихо, почти у самых моих губ, и я ощутила его дыхание, горячее и частое, как у птицы. — Не смотри, Бише.

Я не могла пошевелиться. Я стояла на коленях в чужой, остывающей крови, с чужим телом, безвольно сползшим на пол у моих ног, и единственное, что удерживало меня в этом мире, — его ладонь на моих веках.

Где-то в стороне надрывно завыла Акула. Заголосили вейры. Кто-то — кажется, лекарь — принялся торопливо бормотать бессмысленное, что сделал всё, всё, что было в человеческих и нечеловеческих силах. Раздался чей-то резкий приказ, звякнула сталь, кто-то охнул.

Я едва ли слышала. Я очнулась, только когда сквозь этот шум пробился ровный, ледяной голос Айдена.

— Унесите её в императорские покои, — сказал он кому-то. — Сейчас же. Это не обсуждается.

— Я… Я сопровожу вейру, — пробился сквозь шум несчастный голос Кали.

Свет резанул меня по глазам, а после я ощутила, как меня подхватывают чьи-то руки. Пол качнулся и ушёл вниз, а вместе с ним — окровавленное платье Ладваны, её застывшее лицо и красное зеркало крови, в котором качались магические светильники.

Последнее что я услышала, перед тем как захлопнулась дверь, был глухой, треснувший в самый сердцевине звука, голос Айдена:

— Ты ответишь за это, Варх.