36. Сестры

Я цеплялась взглядом за дверные косяки, за гобелены, за лица, проплывавшие мимо мутными пятнами. Вейры расступались перед нами, кто-то ещё всхлипывал где-то за поворотом, и эти звуки, смешиваясь с тяжёлым топотом шагов, складывались в один сплошной, душный гул.

Ладвана была мёртва.

Я зажмурилась, а когда вновь открыла глаза, надо мной нависал тёмный балдахин постели, а в комнате удушающе пахло кровью.

Впервые за это время я подняла взгляд на того, кто меня принёс. Это был человек, которого я сочла Давианом, но… это был не он. Просто невероятно похожий на него вейр. Возможно, родственник. Возможно, брат.

Сходство было ошеломляющим. Тот же излом бровей, та же линия челюсти, то же упрямое выражение, точно высеченное из камня дурным скульптором, который торопился и не стал сглаживать острые углы.

— Нравлюсь, вейра? — спросил он проказливо.

Точно родственник. Такой же идиот. Даже странно, что клан Давиана не попал в немилость императора после его ареста.

— Идите, — сказала строго.

— Не волнуйтесь, вейр, — из-за его плеча показалась испуганная мордашка Кали. — Я позабочусь о вейре Арха. Мы… немного дружим.

Она вопросительно посмотрела на меня, не будучи уверенной, что я подтвержу ее слова.

Я устало кивнула, и Кали засияла, как солнце.

Копия Давиана помялась, потопталась около кровати, а после послушно прошуршала к бытовой тумбе:

— Я набрал нужные лекарства, — отчитался он уже без всякого кокетства. — И лекаря вызвал, но… Лекарь может задержаться. Сами знаете, где они все.

Я кивнула, и он, наконец, аккуратно закрыл за собой дверь, оставляя нас с Кали наедине.

Она робко, бочком подошла ко мне и застыла передо мной, глядя во все глаза:

— Простите, что навязалась вам, вейра, но я с того вечера все думала и думала, как вы похожи на… На Беатрис. А когда дон Кальви начал говорить, как вы держите бокал и как склоняете голову, я вдруг подумала, что вы…

Кали замолчала, словно опасаясь продолжить. Ее пальцы безостановочно теребили ткань платья.

Я так давно ее не видела, что неотрывно смотрела на ее живое подвижное лицо, полное чарующих теней в свете качающихся светильников.

— Это действительно я… — я успела начать фразу, но не смогла закончить.

Кали схватила меня за руки.

— Это правда ты, Беатрис? — ее голос зазвенел от радости, а глаза наполнились слезами. — Не могу поверить… То есть, нет, могу! Мы с Кали так и не сумели поверить, что тебя нет…

У меня не осталось сил на улыбку. Мои дела были плохи. Совсем плохи. Очень скоро сюда заявится Айден, который либо обвинит меня в смерти Ладваны, либо примажет ответственной за провокацию.

Хотелось закрыть голову и сжаться в комок.

Оказалось, людей, чьим мнением я дорожила и во власти которых было причинить мне боль, осталось очень мало. И так уж вышло, что они ее причинили.

— Как видишь, я здесь, Кали.

— Я — Казали, — лукаво сказала Кали, и я усмехнулась:

— Перестань, Кали. Даже если ты наденешь три платья своей сестры, все равно останешься Кали.

Кали с удовольствием рассмеялась:

— Тебя не обманешь. Веда великая, как же я скучала по тебе…

Я откинулась на подушках, не стыдясь ни слабости, ни скомканного платья, отяжелевшего и набравшего крови.

Бытовая тумба пикнула. В воздухе разлился запах зелий, мускуса и пряной ягодной настойки, который часто давали в качестве укрепляющего средства.

— Я позабочусь о тебе, — тут же засуетилась Кали.

Из-под ресниц я наблюдала, как Кали со счастливой улыбкой порхает по комнате: сдвигает кресло ближе к моей кровати, расстилает у меня в ногах плед и колдует над укрепляющим отваром, процеживая его из чайничка.

— Ужасная история с этой жуткой драконицей, да? Чудовищная смерть, так страшно было смотреть на нее. Наверное, я кажусь жестокой, что опять смеюсь и болтаю с тобой? Это все нервы. Да и боялась я ее до обморока. Я ведь ее совсем не знала, и она так жестоко с тобой разговаривала, бррр…

Кали вошла в режим сороки. Она действительно много болтала и смеялась от нервов, так что я не судила ее строго.

Наконец, она поставила на прикроватный столик кружку с отваром и две склянки с зельями:

— Пей, Биче, — сказала, плюхнувшись в кресло, стоящее рядом. — От чего зелья я не знаю, а вот отвар точно нормальный. Пахнет калиной и боярышником.

Я взяла чашку с отваром, меня окутало сладким горячим запахом пряных ягод.

— Ядом Арахны точно не пахнет, — сказала и вздрогнула.

Звучало кощунственно. Перед глазами встало, как живое, лицо Ладваны, бьющейся на холодном полу.

— Впрочем, яд Арахны не имеет для драконов запаха. Даже интересно, как его ощущают люди. Как его ощущаешь ты, Кали?

Кали вздрогнула. Блестящие глаза уставились на меня с недоумением.

— Яд Арахны — это та штука, которой отравили ту жуткую девушку?

— Ты немного неверно формулируешь, — сказала терпеливо. — Яд Арахны — это та штука, которой ты отравила ту жуткую девушку. К тому же, в сравнении с тобой, Ладвана — доверчивый котик.

Кали медленно распрямилась.

В тёмных глазах мелькнула радость, после сразу неприязнь, потом усталость и, наконец, пустота. Она выглядела кокетливой донной, примеряющей перед зеркалом маски и отбрасывающей их одну за другой.

— Беатрис? — сказала она с правильной интонацией потрясенной донны, но в голосе уже звучала та пустоватая нотка, от которой хотелось отбежать на другой конец комнаты. — О чем ты говоришь? Я же так за тебя переживала.

Она улыбнулась, и на секунду она снова стала той Кали, с которой мы секретничали в сливовом саду, читали романы и танцевали на балах. Она попыталась взять меня за руку, и я не стала ей мешать, с интересом разглядывая бледное лицо.

— Конечно, ты переживала, — посочувствовала я. — Ты приложила столько усилий, чтобы убить меня, и всё впустую.

Губы у Кали задрожали, но пальцы поспешно сложились в незнакомый символ.

Я приобняла Кали свободной рукой, практически сразу трансформировав ее в драконью лапу. Мягко провела когтем по тонкой ткани платья, разрезая волокна. После надавила.

— Только попробуй, — сказала ласково. — И мой коготь войдёт тебе в сердце. Вот сюда.

Кали застыла. Думаю, ей было больно, но она даже не пикнула.

— Я не понимаю, о чем ты, Беатрис, — сказала она, чуть задыхаясь. — Я очень переживала за тебя, мы с Казали плакали ночи напролёт о твоей судьбе.

Я равнодушно кивнула. Вполне вероятно, что они плакали. Почему нет? Мой босс — жесткая бизнес-леди в возрасте за полтинник — снимала головы росчерком пера, а вечерами плакала над Изаурой.

Это абсолютно не связанные вещи.

— Перестань, — сказала безразлично. — Мы обе знаем цену слезам. Видишь ли, оказывается, есть способ натравить Драконье око на человека, и, к моему сожалению, это могла сделать только ты. Ну или Казали.

Ум мгновенно восстановил перед глазами отгороженную нишу с вином, высокомерный профиль короля Эриха и чуть скрипучий голос Нисто Таш.

— Всего-то и надо, что взять немного жидкости у жертвы. Например, кровь. Или слёзы. Или… пот. Я тогда страшно вспотела, но ты, наверное, и так помнишь.

Пот с меня действительно просто лил градом. При одной только мысли, что король Эрих и император драконов поймут, что я подслушивала их разговор, у меня сердце от ужаса останавливалось. Я ещё тогда удивлялась, как руна сумела меня прикрыть. А дело, скорее всего, было в божественной магии. Ведь руна принадлежала богине Смеха и до поры до времени действительно спасала мне жизнь.

Я доверительно наклонилась к Кали:

— Вы так трогательно вытирали меня платочками, а после скормили их Драконьему оку. И, к счастью, всё вышло как нельзя лучше. Из многообразия донн, балующихся тёмной магией, король Эрих выбрал меня, как наиболее перспективную.

Это и неудивительно. Драконье око впало в буйство в моем присутствии, а после и вовсе сломалось.

— Я предпочла бы заподозрить кого-нибудь другого, — сказала искренне. — Кого угодно, только не тебя. Но… Как вы прошли проверку?

А чтобы Кали думала не очень долго, я намекающе проколола когтем тонкую спинку ещё раз. К этому моменту во мне атрофировались чувства, присущие Беатрис: чувство дружбы, чувства привязанности. Жалости.

Лапа у меня промокла от крови.

Кали медленно повернулась ко мне, словно не чувствуя боли. Её простоватое, вечно кокетливое лицо сделалось жёстким и пластиковым, как у фабричной куклы.

— Это было не сложно, — сказала она безмятежно. — Наша мать была иномирянкой, только Казали родилась полностью светлой, а мне не повезло. Я стала тёмным магом, как наша мать. Я почувствовала тебя сразу. Если знать правильные заклинания, найти себеподобного не так сложно.

— Вы поэтому со мной подружились? — спросила невольно.

Кали едва заметно удивилась.

— Конечно, нет. Разве ты не знаешь?

Я знала, но внутри меня ещё жила крохотная часть Беатрис Венци, считавшая, что все люди — добрые.

— Мы никому с Казали об этом не рассказывали. Мы…

Даже не собирались это использовать. Мы действительно хотели быть твоими друзьями. И были ими, сколько могли.

Они просто знали, что утром встаёт солнце, что отец пьёт по утрам травяной чай, что дон Легоцци, ухаживающий за ними обеими, не женится ни на одной из них. А ещё они знали, что Беатрис — чёрный маг. Это был просто факт, только и всего.

А потом он стал закручивать гайки.

Его аппетиты росли.

— Обмануть было несложно, — сказала она равнодушно. — Мы часто одевались одинаково, чтобы развлечь окружающих. Одинаковые платья, одинаковые туфельки, одинаковые аксессуары. Мы отточили свое умение до совершенства. Он и ты были единственными, кто различал нас. Всё-таки вы оба очень сильные маги.

Я начинала понимать, как именно они избежали проверки.

Кали кивнула, словно соглашаясь с несказанными словами.

— Верно, мы встали около Леоны и её зубастых подруг, чтобы ты не подходила. Иначе ты бы заметила.

Я молча смотрела на Кали.

Я почти воочию могла видеть, как они с умильными мордочками дрожат перед Драконьим оком, склоняя свой страх на все лады. Сначала на проверку отправляется Казали, которая хоть боится, но всё-таки храбрее сестры. А после возвращается и рассказывает доннам, что там нет ничего опасного. Донны ей счастливо аплодируют, а Кали и Казали радостно сцепляют руки и кружатся на потеху окружающим, радуясь простой проверке. А после Казали, нисколько не стесняясь, проходит око ещё раз — вместо сестры.

— Ты, наверное, не знаешь, но магический слепок двойняшек почти идентичен. Никому в голову не пришло заставить нас пройти проверку вдвоём.

— Но почему вы выбрали объектом ненависти именно меня? — спросила устало. — Достаточно было просто избежать проверки.

Вместо этого они раздразнили Драконье око до такой степени, что оно на меня буквально набросилось.

— Мы хотели сделать ему больно, — Кали пожала плечами. — Он выбросил нас, когда запахло палёным. Умчался на границу и даже не предупредил нас о проверке. Вероятно, тогда он считал, что мы больше не пригодимся, и счел эту проверку хорошим способом обрубить концы. Даже если бы нас поймали, король Эрих просто урезал бы нам языки, чтобы мы не смели оговаривать его, самого сильного воина человечества. Он ничем не рисковал, в отличие от нас. А ты была дорога его сердцу; полагаю, со временем у тебя не осталось бы выхода, кроме как…

Она пожала плечами.

Я посмотрела на неё с недоумением. Вообще-то Абель разорвал со мной помолвку. С дорогими людьми так не поступают.

Кали проказливо улыбнулась и с неожиданной силой вывернулась из моей хватки. Её пальцы сомкнулись в замок, а после силы ударили о стол. Тот буквально взорвался от прикосновения, словно Кали активировала бомбу.

Тёмная магия — тихая магия. Мягкая, женская, манипулятивная, избегающая лобового столкновения. Но это не значило, что в ней не было боевых заклинаний. Они очень даже были, и Кали знала их в совершенстве.

— Я бы с радостью поболтала с тобой ещё, но меня скоро хватятся. Твой милый оказался значительно умнее, чем мы рассчитывали. Вероятно, в ближайший час я умру. Ему не потребуется много ума, чтобы понять, кто имел доступ к пирожным и чаю со стола этой драконьей идиотки. Ну, ты умрёшь со мной.

Из её рук горохом сыпались белые вспышки молний, бьющие в пол, в стены, стёкла окон. Зеркало давно осыпалось зеркальной крошкой; от стола и лежащих на нём бумаг не осталось и пепла.

Я мягко ушла от первого удара, а следом активировала так называемую технику дождя, позволяющую уходить от атак, способных нанести физический вред. Эта магия многое давала, но и многое брала. После нашей стычки мне придётся несладко.

— Приятно видеть, что ты хоть чему-то научилась, — фыркнула Кали. — Мы боялись, что ты останешься неумехой до смерти.

Кали напирала скачками, пытаясь загнать меня в угол серией молний. Я танцующим шагом двигалась вдоль стены, обходя её по кругу.

Ум холодно выбирал новое заклинание.

По всей видимости, Кали рассчитывала, что я буду использовать только тёмную магию, в которой она имеет безусловное преимущество. Она выросла с этим умением и практиковала его с детских лет, тогда как я, даже имея доступ к безграничному знанию, не была практиком. Но…

Мне ведь необязательно использовать именно тёмную магию. Я — дракон. Дракон с двумя потоками силы.

В какой-то момент я просто трансформировала крылья и закрылась одним из них, укрепив его элементарным щитом. Одним прыжком настигла Кали, заблокировав лапой оба запястья.

— Ты можешь остановиться и рассказать мне всё, — сказала тихо, глядя в блестящие от непролитых слёз глаза. — А взамен я попрошу у императора жизни для тебя. Я думаю, он удовлетворит мою просьбу.

Вместо ответа Кали истерично расхохоталась.

— Ну, конечно, — всхлипнула она от смеха. — Конечно, он выполнит твою просьбу. А при этом будет вилять хвостом от умиления и облизывать твои туфельки. Наверное, очень приятно быть тобой и жить в счастливом убеждении, что каждый встречный дон охотно выполнит твою просьбу.

Я невольно нахмурилась. Мне ничего не давалось в этой жизни просто, бесплатно и уж тем более по любви. За всё приходилось платить.

Хотя нельзя отрицать, что до сегодняшнего дня я никого ни о чём не просила. Я вроде бы и сама не безрукая.

— Он даже охотно меня пощадит, чтобы угодить тебе, — Кали вывернулась у меня из рук, стоило хватке ослабнуть. — А потом тихонечко, когда моё имя выветрится из твоей головы, устроит для меня несчастный случай.

Из её рукава выскользнул короткий стилет, и Кали короткими точечными движениями нанесла себе на запястье несколько символов. Совсем простые, они имели иную, кровавую природу и черпали силу не столько из магии, сколько из жизненной силы самого мага.

— Нет уж, — она мотнула головой. — Лучше я устрою им на прощание хороший подарок. Моя смерть будет тесно связана с твоей, и, вспоминая твоё имя, они будут вспоминать и моё. Поэтому… пусть все закончится.

Кали остановилась напротив, и я видела, как за её спиной мягко колышется ночная листва. Её лицо было мокрым от слёз, а тело пульсировало темнотой, подобно часовой бомбе. Она вытянула в мою сторону руку, а после неожиданно застыла, словно окаменев.

Я обернулась.

За моей спиной стоял Айден. В синих глазах горели активированные божественные печати, видимые простому глазу, как магические круги, испещрённые рунной символикой. Я впервые видела его дар в действии. Мне и самой хотелось застыть, подобно кролику перед удавом, но я принудила себя двигаться.

— Постой….

Айден не дал мне договорить. Каким-то немыслимым движением он сместился, автоматически закрывая меня собой.

— Она права, — сказал он ровно. — Где бы она ни была, куда бы она ни поехала, я буду вечно помнить, что в любой момент она может прийти к моей жене и причинить ей боль. Я защищаю свою семью, Бише. Пусть вес этого решения ляжет на меня.

Он крутанул запястьем. и Кали выгнуло дугой, а после согнуло к полу, как пластилиновую фигурку. Из губ хлынула кровь, пачкая пол, платье и бледную кожу. Спустя миг, она осела сломанной куклой. Мёртвые глаза уставились в потолок.

Прежде чем я успела сделать шаг, Айден он подхватил меня на руки и одним скачком пересёк комнату, открывая дверь в смежную гостиную, соединяющую наши комнаты.

— Прибрать, — сказал он тихо, хотя в гостиной абсолютно никого не было.

Или был. Был кто-то, невидимый человеческому глазу.

После рывком открыл дверь в собственные покои и запечатал их изнутри магией.