ГЛАВА 15

– Ваше сиятельство.

Император смотрел на Штефана из-под нависших век. Его худые руки с тонкими белыми пальцами беспокойно перебирали полы темной мантии. Она так сильно напоминала хламиду дознавателя, что на миг мне показалось, что перед нами не монарх, а Главный дознаватель империи.

– Ваше величество.

Муж склонил голову. Его поклон был неглубоким – привилегия, оставшаяся еще с тех времен, когда Штефан был Верховным Командующим.

– Леди Элиния.

Мне достался внимательный взгляд бесцветных глаз, и я присела в кнессе. Новое платье из темно-синего шелка чуть слышно зашуршало. В зале было довольно прохладно, и это заставило меня пожалеть о слишком глубоком декольте, полностью открывающем плечи.

– Вас можно поздравить, граф, – после долгой паузы бесстрастно произнес Георг. – Ваша жена на редкость мила.

– Благодарю, Ваше величество, – сдержанно ответил Штефан.

– Подойдите, леди Крон, – поманил меня рукой император.

Я приблизилась к трону. Тот стоял на возвышении, и любой, кто хотел говорить с императором, должен был смотреть на него снизу вверх. Наверное, это было сделано умышленно, чтобы указать подданным на их место. Дескать, помните, кто вы и кто вами правит.

Я смотрела на сидящего передо мной мужчину и пыталась сдержать ненависть, что пылала в сердце. Это по его приказу убили мою наставницу и сожгли монастырь, это он повинен в том, что моего прежнего Кравера больше нет, а все, кого я знала и любила, покоятся в земле, это он угрожает моему мужу! Штефан уверял меня, что его пытается уничтожить не император, а новый командующий армией, Свард, но я видела, с какой неприязнью смотрит на моего супруга Георг, и не сомневалась, что при случае тот не применет устроить какую-нибудь пакость.

– Мы слышали, что то преступление, в котором вас обвиняли, раскрыто, и настоящий убийца наконец-то найден, – остро посмотрел на меня монарх.

Его длинное лицо казалось лишенным возраста. Трудно было сказать, сколько Георгу лет – то ли тридцать, то ли все шестьдесят. Гладкая кожа больше походила на маску, на ней не было ни одной морщины, как у совсем молодого человека, а вот бесцветные, будто выцветшие глаза могли принадлежать только глубокому старику. Я попробовала перейти на внутреннее зрение, чтобы увидеть истинный облик монарха, и не смогла: вокруг Георга вилась темная пелена. Она то истончалась, то становилась плотной, почти осязаемой, и от нее исходил неприятный мертвенный холод. Похоже, местные маги поставили защиту. А может, император и сам владел магией.

Я попыталась коснуться невидимой другим завесы и тут же отпрянула. Душу охватил мертвенный холод имперской магии.

Вчера, когда мы со Штефаном говорили о предстоящей аудиенции, муж сказал, чтобы я ничего не боялась. Но я боялась. Сейчас, глядя на императора, я понимала, что передо мной – враг. Опасный, коварный враг, который только и ждет, чтобы нанести удар и уничтожить Штефана. Я не могла сказать, откуда взялось это убеждение, но я и минуты не сомневалась в том, что оно верно. Слишком много ненависти скрывалось за невидимой пеленой.

– Как видите, леди Крон, наши дознаватели хорошо знают свое дело, – продолжал буравить меня взглядом Георг.

– Да, Ваше величество, – ответила я, а сама подумала о том, что благодаря способностям имперских дознавателей едва не отправилась за Грань.

– Что ж, мы рады, что справедливость восторжествовала, – уголки тонких бескровных губ чуть приподнялись. Вероятно, это должно было означать улыбку, но мне не хотелось улыбаться в ответ.

Я старалась держаться уверенно, но сама обстановка Лисьего зала, в котором пахло смертью и болью, давила на меня. Если бы не присутствие Штефана, боюсь, мне было бы сложно выдерживать общение с властителем и тот укор, что застыл в глазах многочисленных чучел. Лисы… Они были повсюду: маленькие и большие, рыжие и серо-черные, с острыми мордочками и с печальными живыми глазами.

– Вам нравится коллекция чучел, леди Крон? – словно услышав мои мысли, спросил император. Он чуть подался вперед, и лицо его оживилось. – Ее собирали несколько поколений Вистельсолеров, а я дополнил несколькими прекрасными экземплярами. Как вам вот эти? – Георг указал на застывших справа от трона лисят. – Не правда ли, очень трогательные?

Я с трудом удержалась от гневной отповеди. Как можно любоваться тем, чего насильственно лишили жизни? Откуда это желание окружать себя мертвыми?

– Боюсь, я не очень люблю животных, Ваше величество, – сдержанно ответила монарху.

– Живых или мертвых? – в бесстрастном прежде голосе послышался интерес. – Ах да, я же забыл! – усмехнулся монарх. – Мне говорили, что вы принадлежите к церкви Создательницы и владеете обережной магией. Значит, вы считаете, что животных убивать нельзя?

В бесцветных глазах вспыхнуло предвкушение. Похоже, император решил меня поймать. Штефан говорил, что Георг готовит эдикт о вере, подписать который должны будут все жители империи. В нем утверждалось, что есть только один бог – Аэст, и те, кто почитает иных богов, должны будут отказаться от своих заблуждений и признать единую веру.

– Так что, леди Крон? Вы не приемлете убийство живых существ?

– Ваше величество, я каждый день ем мясо.

– И не испытываете угрызений совести? Разве ваша вера позволяет вам это?

– Моя вера дает мне свободу выбора, Ваше величество.

В зале стало тихо. Император смотрел на меня в упор, и его пальцы все быстрее перебирали полы мантии. Они словно бы жили своей собственной жизнью – тонкие, гибкие, похожие на белых червяков.

– Граф, ваша жена не только красива, но и умна, – наконец нарушил молчание монарх. – Надеюсь, когда придет время, графине хватит ума подписать эдикт, иначе…

Георг не договорил, многозначительно взглянув на моего мужа.

– Не беспокойтесь, Ваше величество, – ровно ответил Штефан, но я почувствовала, что он взволнован. – В Стобарде жена всегда исповедует ту же веру, что и ее муж.

– А вы ведь верны мне, не так ли, Крон? – вкрадчиво поинтересовался император, и в глазах его снова вспыхнул жестокий огонек. – И признаете Аэста единым богом Олдена?

– Разумеется, Ваше величество.

На лице Штефана не дрогнул ни один мускул – оно было твердым, будто застывшим. И руки – крупные мускулистые руки, которые умели быть такими нежными и чуткими – сейчас казались тяжелыми и неподвижными.

– Это хорошо, – произнес монарх, и мне почудился в его словах намек.

В этот момент в зал вошел Лорд Хранитель Большой печати. Он низко поклонился и, подойдя к императору, что-то тихо сказал.

– Значит, верны, – повторил Георг, а потом чуть сместился на троне и уставился на Штефана гипнотизирующим змеиным взглядом. – Тогда почему мне говорят о том, что вы собираете войско и желаете свергнуть меня с трона?

– Боюсь, вас ввели в заблуждение, Ваше величество.

Штефан держался спокойно и уверенно, а у меня от волнения в горле комок встал. Если Георг обвинит моего мужа в измене… Создательница, смилуйся над нами!

– А как же пятнадцать арнов, что вместе с пятью тысячами солдат идут на столицу? Или это обычная прогулка?

– Они всего лишь хотят выразить вам свое почтение, Ваше величество.

Штефан не дрогнул, но я ощутила его тревогу.

– А вот у лорда Гершина другие сведения, – не отступал император. – По донесениям его агентов, вооруженные воины, расположившиеся лагерем в сутках пути от Олендена – ни что иное, как попытка нас запугать. Что скажете, леди Крон, – повернулся он ко мне. – Способен ваш супруг на предательство и измену?

– Ваше величество, полагаю, это я виновата в произошедшем, – я смело посмотрела на Георга. – Лорды гостили в Белвиле, когда Ваше величество изъявили желание меня увидеть. Но поскольку моего супруга не было, они все вызвались сопроводить меня в столицу. А заодно и передать Вашему величеству свое почтение и любовь. Кстати, боюсь, сведения ваших советников неверны. Никаких пяти тысяч воинов нет, есть всего лишь сотня стражников, состоящих в охране.

Я заметила, как дрогнули тонкие губы.

– Выходит, это не мятеж? – император впился в меня взглядом.

– Нет, Ваше величество, – вместо меня твердо ответил Штефан.

В зале стало тихо. Георг поглаживал один из украшающих трон лисьих хвостов и задумчиво смотрел на моего мужа.

– Можете идти, – неожиданно резко сказал он и махнул рукой. – Мы удовлетворены.

– Ваше величество, – Штефан склонил голову, я сделала кнесс.

И тут император неожиданно добавил: – Передайте своему сопровождению, что мы тронуты их сыновней любовью, леди Крон, и посылаем им свое благословение.

Он посмотрел на меня и тут же отвернулся к лорду Гершину, взяв у того из рук какие-то бумаги.

– Ваше величество.

Я склонилась ещё ниже, а потом поднялась, и мы со Штефаном покинули Лисий зал.

– Ничего не говори, – еле слышно произнес муж, пока мы шли через толпу придворных. – И не смотри по сторонам.

Я чувствовала на себе любопытные взгляды, слышала тихие шепотки, ощущала чужой интерес. И изо всех сил старалась удержать на лице невозмутимое выражение. Трудное занятие.

Мне показалось, что пока мы дошли до выхода из дворца, нас успели рассмотреть все, кто там находился. Олденцы разглядывали Штефана беззастенчиво, жадно, не скрываясь. Пару раз я слышала унизительные высказывания, но муж крепко держал меня за руку и уверенно вел вперед по анфиладе залов, не позволяя ответить зарвавшимся имперцам.

Я шла с ним рядом, высоко вскинув голову и сдерживая клокочущую внутри ярость. Олденская знать ни в чем не уступала своему правителю, она была такой же двуличной и мерзкой.

Когда мы выбрались за ворота дворца, мне показалось, что я впервые за долгое время смогла вздохнуть полной грудью.

– Трогай, – велел Штефан вознице и захлопнул дверцу кареты. А потом взял мою руку, крепко сжал ее и поднес к губам. – Ты была великолепна, Эли, – поцеловав запястье, сказал он. – Я тобой горжусь.

Эта похвала заставила мои щеки зардеться.

– А теперь рассказывай, – посерьезнел муж, и его пальцы снова прошлись по тонкой ниточке шрама. – Откуда это?

Создательница! А я-то думала, что супруг поверил в мою выдумку о порезе. По крайней мере, вчера он не пытался меня расспрашивать. Да нам и некогда было – сначала Штефан долго беседовал с арнами за закрытыми дверями кабинета, а потом… А потом нам было совсем не до разговоров.

– Я жду, – в синих глазах мелькнули алые искры. – Правду, Элиния.

Я смотрела, как они разгораются все ярче, видела выглядывающего из алого сияния зверя, но больше не чувствовала от него угрозы. Вчерашняя ночь полностью нас примирила.

– Элиния? – поторопил Штефан.

И я рассказала. И о том, как услышала таинственный стук, и о жертвеннике, и об Арауре. И о душе Белвиля, что в жертвенном камне томилась.

Арн слушал молча, не перебивая меня и не задавая вопросов. Лишь однажды, когда я рассказывала о том, как разрезала руку, чтобы напоить алтарь своей кровью, Штефан сильнее стиснул мои пальцы, и глаза его ярко блеснули.

– Значит, легенды не лгали, – напряженно сказал он.

– Выходит, что так.

– Говоришь, тебе Микош помог?

– Да. Правда, он так и не признался, откуда старый язык знает.

– Вот и мне интересно, как безграмотный конюх сумел древний стобардский разобрать, – в голосе мужа зазвучали какие-то незнакомые нотки. – Ладно. Разберемся, – решительно произнес Штефан и добавил: – Вот попадем домой, и во всем разберемся.

Он выглянул в окно.

– А когда мы туда попадем? – спросила я.

Оставаться в столице мне не хотелось. Пусть Оленден и называли самым блистательным городом мира, но я видела за его красотой лишь боль и кровь разграбленных стран и покоренных империей народов. Да и недавний визит во дворец оставил в душе ощущение гадливости и страха. Не нравилось мне, как император на Штефана смотрел. И запах смерти, что в Тер-Кауре витал – тоже.

– Скоро, – ответил супруг.

Карета остановилась перед коваными воротами особняка.

– Очень скоро, – повторил Штефан, помогая мне спуститься с подножки и подняться по ступеням.

– Мы уезжаем. Гойко, зови Давора, через полчаса мы должны быть за пределами Олендена, – войдя в дом, громко сказал муж.

Вестовой, вскочивший при нашем появлении с кресла, просиял и радостно воскликнул:

– Наконец-то! Давно пора. В Стобарде нас, небось, уже заждались.

Он широко улыбнулся и рванул к лестнице, а я усмехнулась. Штефан рассказал мне о том, что Гойко понравилась Златка. Видно, соскучился вестовой по зазнобе, торопится предложение сделать.

– Давор! – послышался его громкий крик. – Просыпайся, толстое брюхо. Домой пора! Мы возвращаемся в Стобард!

Штефан только головой покачал.

– Желан, вещи собраны? – спросил он дворецкого.

– Да, милорд.

– Аратинцы оседланы?

– Ждут у западных ворот.

– Отлично, – кивнул Штефан. – Эли, – обратился он ко мне, – тебе подготовят одежду для верховой езды. Прости, но карету придется оставить.

В глазах мужа мелькнуло беспокойство.

– Штефан, не волнуйся, – тихонько погладив его по руке, сказала в ответ. – Я справлюсь.

– Хорошо, тогда не медли. У нас мало времени, – он озабоченно нахмурился. – Нужно уходить.

– Думаешь, здесь опасно?

– Я не доверяю Георгу. Кто знает, что взбредет ему в голову? С тех пор, как император возложил на себя обязанности Верховного дознавателя, он изменился, и мне трудно предугадать его решения.

А мне и угадывать ничего не нужно было, я и так знала, что Георг способен на многое. Вспомнился взгляд, которым он на Штефана смотрел, и я передернула плечами. Страх тонкой змейкой свернулся в сердце.

– Мы готовы, командир, – послышался веселый голос, и в холле в сопровождении Гойко появился Давор. Похоже, этим двоим не нужно было много времени, чтобы собраться. А может, они тоже чувствовали нависшую над арном угрозу?

– Ну что? Если сейчас выедем, к утру уже в Стаднице будем, – бодро произнес Гойко. – Да, милорд?

Он остановился рядом со мной и широко улыбнулся.

– Ох, как же я по стобардской ратице соскучился! – заявил вестовой, и лицо его осветилось улыбкой.

Я усмехнулась. По ратице? А Златка, значит, не при чем?

– Тебе бы только сливовицу трескать, – хмыкнул Давор и, обратившись к Штефану, спросил: – Милорд, неужто император вас отпустил? Нет, я, конечно, буду очень рад убраться отсюда подальше, но вы уверены, что вас опять ко двору не вызовут?

– Не уверен. Потому и хочу уехать как можно скорее, пока нового приглашения не последовало, – ответил Штефан и добавил: – Выходите во двор, лошади уже ждут. Элиния, иди переоденься, – посмотрел он на меня. – Времени мало, поторопись.

Я не стала медлить и побежала в свои покои, и уже через пятнадцать минут мы выехали за ворота особняка, а спустя еще полчаса – покинули город.

Мне не терпелось оказаться как можно дальше от суеты столицы, да и мои спутники не горели желанием задерживаться в Олендене.

Огромные, украшенные каменной резьбой ворота остались позади, шумная толпа вынесла нас на широкий тракт, а оттуда – к перекрестку, от которого расходились пути на Стадницу, Грон, Варно и Кемель. Мы миновали магический указатель, свернули направо, на вымощенную желтым камнем стадницкую дорогу, и двинулись вперед, к виднеющимся вдали сторожевым башням Редина – небольшого поселения стеклодувов. Рединское стекло считалось лучшим в мире. Даже небольшие простенькие вазы или кулоны стоили не меньше ста золотых стависов. А уж разноцветные – и того дороже, некоторые и до тысячи дотягивали.

– Ох, и полетят здесь скоро головы, – глядя на приближающуюся городскую стену, вздохнул Давор.

– С чего это вдруг? – спросил Гойко. Взгляд у него был мечтательным, а на губах застыла улыбка, отчего худое подвижное лицо выглядело непривычно мягким.

– Ну как же? – повернулся к вестовому друг. – Тут ведь выходцы из Еламита живут, а они все огнепоклонники. Вот, примут эдикт, и придется им либо веру свою предавать, либо бежать куда глаза глядят, пока на плаху не попали.

– Ваше сиятельство, неужто это правда? – спросил Штефана Гойко.

– Правда, – кивнул мой муж, и глаза его мрачно блеснули.

– Но это же глупо. Император всегда гордился тем, что в Олдене есть место всем богам – и старым, и новым!

– Боюсь, те времена остались в прошлом, Гойко.

– Выходит, интерес Георга к моему вероисповеданию возник не просто так? – посмотрела я на Штефана.

Мы ехали бок о бок, и его конь нервно пофыркивал и косил глазом на мою лошадь. Видно, не давала ему покоя красота севской кобылки.

– Разумеется, нет. Новый эдикт вот-вот вступит в силу, и все должны будут засвидетельствовать верность единой религии.

– Но ведь раньше в империи была веротерпимость.

– Это было раньше, Эли, – ответил муж. – Думаю, если Георг не одумается, то в скором времени начнутся преследования инакомыслящих, и казни последователей иных богов.

– Полагаешь, все настолько плохо? – вмешался в наш разговор Хант.

– Да, – серьезно ответил Штефан.

– Поэтому мы так торопимся?

– Да, – снова подтвердил мой муж. – Нужно добраться до Стобарда как можно скорее.

Он пришпорил коня, и мы все последовали его примеру.

До Стадницы добрались уже поздно вечером. Ночь пролетела быстро, а утром в гостинице, где мы остановились, появились арны, к которым Штефан отправлял гонца.

– Крон! Живой, – радостно выдохнул Лейд, обнимая моего мужа и похлопывая его по плечу.

– Да чего ему сделается? – хмыкнул Ноэр. – Или ты забыл прозвище нашего командира?

– Да, счастливчик – он счастливчик и есть, – усмехнулся Эйзер. – Вон, какую красавицу жену отхватил!

– А тебе кто мешает? – посмотрел на него Штефан и собственнически прижал меня к себе.

Сейчас, в присутствии арнов, я чувствовала, что муж старается держать меня как можно ближе. Казалось, ему не нравятся взгляды, которые бросают на меня его друзья. Нет, лорды не переходили границ, но Штефан был настороже.

– Так где ж я такую, как леди Элиния, найду? – не унимался Эйзер. – Вот как встречу – сразу женюсь, клянусь Скарогом!

– Ты поосторожнее, – одернул друга Хант. – За упоминание других богов в нашей славной империи и в темницу угодить можно.

– С каких это пор?

Эйзер удивленно уставился на Ханта.

– А с тех самых, как наш правитель Главным дознавателем заделался, – ответил тот.

– Да глупости все это! – вмешался Лейд. – Ни за что не поверю, что…

– Хватит разговоров, – оборвал его Штефан. – Пора уходить.

Он посмотрел на меня и нахмурился.

– Выдержишь еще день в седле? – тихо спросил и незаметно коснулся кончика моей косы.

– Выдержу, – уверенно кивнула в ответ.

Мне и самой не терпелось уехать как можно дальше от Олендена. Не доверяла я императору, боялась, что тот за нами погоню отправит.

– Тогда идем, – сказал Штефан и посмотрел на друзей. – Выдвигаемся за город, там заберем парней и двинем на Вершино, – негромко произнес он.

– Отличный план, – кивнул Лейд. – Ну что, по коням?

Он хлопнул Эйзера по плечу и пошел к дверям. Остальные потянулись за ним, и вскоре мы уже выехали из Стадницы и встретились с ожидающим Штефана войском.

Я видела, как радовались своему командиру простые солдаты, как светились улыбками их суровые лица, и у меня на глаза наворачивались слезы. Это были слезы радости. Мы больше не были беззащитны перед императором. Вряд ли кто-то из его приспешников решит напасть на моего мужа, когда у того такая охрана. А еще я смотрела на супруга и гордилась тем, что все эти люди признают его своим главой.

– Командир, прибыл гонец из Стобарда, – доложил Штефану один из арнов.

– Где он? – спросил мой муж.

– Ваше сиятельство, меня прислал дан Кражич, – выступил вперед невысокий худощавый парень. Я видела его среди новых стражников Белвиля. – Велел передать вам лично в руки.

Гонец протянул Штефану запечатанное письмо.

– В замке все в порядке? – распечатывая его, посмотрел на парнишку арн.

– Да, милорд, – пауза перед ответом была такой короткой, что ее никто, кроме меня, не заметил.

– Хорошо, – кивнул Штефан, вчитываясь в отчет Бранко. И чем дольше он читал, тем больше хмурились его брови.

– Неужто случилось что? – не вытерпел наблюдающий за Штефаном Гойко.

– Нет, – мой муж покачал головой, свернул письмо и убрал его в карман. – Ничего не случилось.

Но я не поверила. Сердцем почувствовала, что Штефан чем-то очень сильно озадачен. И даже растерян, что было ему совсем уж несвойственно.

– Хант, собирай людей, уходим, – резко сказал мой арн.

Он бросил на меня короткий взгляд, а потом задумчиво уставился на теряющийся вдали вершинский тракт.

Лагерь был собран за считанные минуты, и вскоре мы уже снова были в пути. Нам предстояло проехать более восьмидесяти кье и заночевать в Лейце – одном из небольших городов Норенского лея. Оттуда шла прямая дорога на Стобард, и можно было рассчитывать на то, что через пару дней мы уже будем дома, в Белвиле.

***

Штефан

Большая часть пути осталась позади, а он так и не смог решить, как относиться к посланию Бранко. То, что написал друг, никак не укладывалось в голове. Нет, он и хотел бы поверить, но уж больно вести были… необычными. Наверное, он ещё и поэтому так торопился домой. Хотел своими глазами увидеть то, о чем говорил Кражич.

Штефан перевел взгляд на жену. Элиния держалась в седле уверенно и ничем не уступала его парням. Внутри шевельнулась гордость. А потом он увидел, какими глазами смотрит на Эли Эйзер и почувствовал непреодолимое желание свернуть своему бывшему генералу шею. Не хватало еще, чтобы на его жену заглядывались всякие… Он беззвучно выругался. Как же ему хотелось пересадить Элинию к себе и укрыть ее полами плаща. Чтобы никто даже помыслить не мог… Рагж! Вот уж не думал, что окажется таким ревнивцем. Зверь недовольно рыкнул, понуждая его убрать соперников. Штефан хмыкнул. Надо же, какие перемены. То на дух Элинию не переносил, а теперь с рук ее есть готов, вон как беспокоится и ревнует!

Стена возникла внезапно. Кажется, они только миновали Кранц и подъехали к границе Стобардской провинции, как впереди, в ущелье между гор, показалась полупрозрачная преграда.

– Вот те раз! – удивленно воскликнул Гойко. – Что это?

По обеим сторонам дороги высились скалы, а между ними светилась и переливалась всеми цветами радуги прозрачная стена. Она уходила к самому небу, закрывая проход на территорию провинции, и выглядела так, будто стояла тут всегда.

– Что за лиховщина? – удивленно воскликнул едущий рядом со Штефаном Лейд.

– Рагж. Вот это да! – послышались возгласы парней.

– Штефан, что это? – приблизился к нему Хант. – Откуда взялась эта преграда?

Если бы он сам знал. Нет, кое-какие предположения у него были, но слишком уж неправдоподобными они казались. Жаль, что парнишка, который привез послание, остался в Стаднице, а он его толком и не расспросил. Так торопился убраться подальше от столицы, что не стал задерживаться из-за пустых, как тогда казалось, разговоров.

– Элиния? – взглянул на жену.

– Что, Штефан? – отозвалась Эли, но он заметил, что смотрит она будто сквозь него.

Он узнал этот взгляд. Жена всегда так смотрела, когда применяла свою магию. Штефан до сих пор не мог понять, как она это делает. Но обережную магию чувствовал: по сердцу будто теплая волна проходилась.

– Что ты видишь? – наклонившись к супруге, тихо спросил он.

Та помолчала немного, сосредоточенно глядя на переливающуюся преграду, а потом подняла на него свои сияющие глаза и ответила:

– Она живая, Штефан. И разумная. Насколько я смогла понять, она связана с той сущностью, что живет в Белвиле. Похоже, призрачный зверь решил защитить Стобард от незваных гостей.

– Хотел бы я пообщаться с этим зверем, – заметил Штефан.

– Думаю, он тоже этого хочет, – мягко посмотрела на него жена.

А у него в груди так щекотно стало… Как Элинии это удается? Неужели – магия?

– Он ждет тебя, Штефан, – тихо добавила Эли.

– Что ж, тогда нам следует поторопиться. Не будем откладывать нашу встречу.

Он тронул коня и решительно двинулся вперед, к мерцающей пелене, за которой виднелись камни стобардского тракта. Разумная эта стена или нет, но он сам должен был прикоснуться к ней, чтобы понять, что она из себя представляет.

– Командир, вы уверены, что это не ловушка? – встревоженно спросил Гойко.

Он не ответил. Если Элиния права, ему нечего бояться. Жене он верил, как никому в этом мире.

– Похоже, Крон знает, что делает, – задумчиво сказал Хант.

Один из самых старых арнов выступил вперед, наблюдая за тем, как он приближается к новой стобардской границе.

Штефан коснулся слегка пружинящей под ладонью преграды, и его рука с легкостью прошла сквозь нее. Ощущение было необычным. По телу прошлась теплая волна, а пальцы будто в мягкий мех зарылись. Штефан даже пригляделся внимательнее – может, он чего-то не видит? Но нет. Похоже, это всего лишь иллюзия.

– Я с вами, милорд, – послышался голос Давора, и десятник появился с ним рядом. – Негоже вам одному на ту сторону идти.

Штефан только кивнул, и они с Давором одновременно пересекли невидимую границу.

– Странно, – удивленно посмотрел на него десятник.

– Что?

– Мне показалось, что кто-то заглянул мне в голову и увидел все мои мысли.

– У меня похожие ощущения, – усмехнулся Штефан, прислушиваясь к беспокойно заметавшемуся зверю.

Тот рвался куда-то, скулил, как щенок, и нетерпеливо скреб когтями, будто пытаясь выбраться наружу. А в следующую секунду сердце кольнуло тревогой. Он не знал, откуда та взялась, но чувствовал, что его близким угрожает опасность. Но откуда? Из-за стены? Или угроза – сама стена?

– Что не так, командир? – насторожился десятник. – Вас что-то беспокоит?

– Не знаю, Давор, – ответил Штефан, пытаясь понять, откуда взялось это странное чувство.

Он подъехал к стене и коснулся ее ладонью. В тот же миг тревога усилилась, а в голове зазвучал рокочущий голос: – «Уводи людей за границу. Немедленно! За вами выслали погоню, видишь?».

Перед его глазами возникло четкое видение. У развилки, там, где дорога делала поворот, появились воины императора. Он видел реющие алые знамена, узнавал знакомую синюю форму, различал напряженные лица Сварда и его военачальников… Смотрел на шагающих солдат и понимал, что тех очень много. Слишком много.

Штефан похолодел. Еще несколько минут, и армия Георга выйдет прямо к его людям. Рагж! Времени на раздумья не было. Действовать нужно было немедленно. Он преодолел призрачную преграду, мгновенно оказался рядом с женой и, взяв ее за руку, повернулся к своим генералам.

– Георг послал погоню. Надо уходить за стену, – голос звучал твердо. – Немедленно!

– С чего ты взял, что императору есть до нас дело? – озадаченно уставился на него Эйзер.

– Я их видел, – ответил Штефан.

– Но как? – переспросил Хант.

– Стена показала. Элиния права – она живая и разумная. И, похоже, способна нас защитить.

– Думаешь, воинов императора остановит какая-то призрачная преграда? – спросил Лейд. – Надо готовиться к бою. Мы покажем этим ублюдкам…

– Не время геройствовать, – оборвал его Штефан. – Уходим. Это приказ, – он обвел взглядом своих генералов и добавил: – И это не обсуждается. Собирайте людей. Эли, – посмотрел на жену, – ты проедешь первой, за тобой по трое в ряд поедут все остальные.

Элиния ничего не ответила. Она посмотрела ему в глаза, словно передав часть своей души, и тронула лошадь шагом.

– Вперед! – приказал Штефан своим воинам. – Хант, чего замер? Тебя это тоже касается.

– А я, командир, останусь с тобой. Хочу на имперских ублюдков поближе поглядеть, – усмехнулся старый арн. – Уж больно интересно увидеть, какое у Сварда лицо будет, когда он поймет, что просчитался.

Штефан пристально посмотрел на генерала и молча кивнул. Что ж, Хант и раньше всегда был рядом в трудную минуту, вот и сейчас не изменил себе.

Воины быстро перестроились, и двинулись мимо него к Границе.

– Милорд, мне остаться? – спросил оказавшийся рядом Гойко.

– Нет, – ответил Штефан. – Позаботься лучше о миледи.

– Не беспокойтесь, милорд, пока вы здесь, я с леди Элинии глаз не спущу, – серьезно сказал вестовой.

– Поезжай, – Штефан хлопнул по крупу каурого коня Гойко и посмотрел вдаль, туда, где отчетливо слышался топот копыт. Армия Георга была уже близко.

– Живее! – громко крикнул, поторапливая своих воинов.

Те проезжали мимо него и исчезали за преградой, которая с каждой минутой становилась все плотнее. Он уже не видел оказавшихся по ту сторону людей. И не слышал их голосов.

– Штефан, они уже близко, – встревоженно произнес Хант. – Уходи. Я прослежу, чтобы все успели перейти на ту сторону.

– Нет, Хант, – качнул головой Штефан. – Мы уйдем вместе.

Он бросил взгляд на оставшихся воинов. Навскидку насчитал два десятка и беззвучно выругался. Дорога оказалась слишком узкой, по ней сложно было проехать четверым одновременно, поэтому приходилось передвигаться по трое. Только вот времени было все меньше.

– Быстрее! Шевелитесь! – прикрикнул на воинов Хант. – Или хотите, чтобы ваши головы на кольях вокруг Олендена оказались?

Дело пошло быстрее, и вот уже последняя тройка миновала преграду и скрылась за полностью утерявшей прозрачность стеной.

– Уходим, – пришпоривая коня, сказал Штефан.

– Самое время, – пробормотал Хант, оборачиваясь назад.

– Именем императора, остановитесь! – послышался усиленный магией голос Сварда. – Штефан Крон, сдавайтесь! Вам не уйти!

– Поцелуй меня в зад! – насмешливо выкрикнул Хант. – Попробуйте взять нашего командира, трусливые ублюдки!

В тот же миг рядом с ними разорвался магический снаряд, и Штефан, схватив узду Хораса – тонконогого ахетинца Ханта, дернул ее и почти втащил друга за стену.

– Штефан! – раздался встревоженный голос жены, и он обернулся, отыскивая ее глазами.

– Все хорошо, Эли! Я цел, – поторопился успокоить Элинию и снова отвернулся, глядя на то, как подрагивает и затягивается дымкой магическое полотно. Секунда – и дымка рассеялась, а Штефан услышал звуки взрывов и увидел мечущихся на той стороне солдат. Воины императора суетились, пытаясь пробиться через стену, но та стояла твердо и непоколебимо, будто каменная.

– Вот это, я понимаю, оборона! – довольно хохотнул Хант.

– Да, если бы у нас в Варнии такая защита была, мы бы за пару лет войну закончили, – поддержал его Эйзер.

– Гляди, какие у них рожи недовольные! – ткнул его в бок подъехавший ближе Лейд. – Ишь, как стараются. Вот вам, видали? – крикнул он Сварду и показал неприличный варнийский жест. – Утритесь!

Судя по тому, как разъяренно взревели воины Георга, Лейда прекрасно услышали.

Штефан обернулся к жене и тихо спросил:

– Эли, ты уверена, что они не пройдут?

– Да, уверена, – кивнула та. – Поверь, нам нечего бояться. Если я правильно поняла, эта граница протянулась по всей территории бывшего стобардского королевства.

– Что ж, тогда уходим, – посмотрел на своих генералов Штефан и громко скомандовал: – Вперед! На Стобард!

***

Илинка

Дорога бежала вверх, Алмазные горы были все ближе, а вместе с ними приближался и Стобард – главный город одноименной провинции. Помню, раньше я удивлялась тому, что у Кравера тоже было общее название с областью, но теперь, после рассказа Штефана о том, что Кравер и ещё несколько соседних провинций входили в Стобардское королевство, мне стало понятно подобное отличие от других провинций империи. И это знание грело мне душу.

Как же хорошо было вернуться домой вместе с целым и невредимым мужем!

Мне до сих пор не верилось, как легко мы избежали опасности. И до сих пор вспоминался тот страх, что сжимал сердце, пока Штефан стоял там, за Стеной, в ожидании армии императора. Если бы не Дух Белвиля, воздвигший эту границу… Создательница! Как же вовремя он вернулся…

Я смотрела по сторонам, разглядывая окрестности.

Горный край неуловимо изменился. В городах и селах нас встречали улыбающиеся люди, из многочисленных кабачков доносились звуки веселой плясовой музыки. Мне даже показалось, что сквозь серые тучи кое-где проглядывает солнце.

Мрачный и нелюдимый прежде Стобард теперь выглядел более пригодным для жизни.

– Похоже, зверь знает свое дело, – тихо сказал мне Штефан, когда мы подъехали к замку.

Белвиль тоже преобразился. Он словно разогнул согбенную спину и скинул несколько сотен лет: стены старой части замка посветлели, рубленые линии смягчились и стали выглядеть более гармонично; башни устремились в самое небо, сверкая золотом в неярких красках заката, а перед крепостной стеной возвышалась еще одна призрачная преграда. Она словно бы парила в воздухе, то наливаясь алым светом, то становясь прозрачной, как стекло.

– Вот это да! – воскликнул Гойко.

Вестовой запрокинул голову, разглядывая сверкающее полотно.

– Кто-нибудь может объяснить, что тут происходит? – удивленно спросил Давор, и в этот момент ворота распахнулись, и из них высыпали стражники.

– Ваше сиятельство, добро пожаловать домой! – радостно выкрикнул Урас. На его широком простодушном лице засияла улыбка. – Вас тут все заждались!

– Кражич где? – посмотрел на него Штефан.

– Здесь я, – послышался голос Бранко, и управляющий появился перед нами. – Ваше сиятельство.

Кражич склонил голову, а Штефан соскочил с коня и обнял друга.

– Ну, показывай, что тут у вас творится, – сказал мой муж, направляясь к воротам.

– Чудеса у нас тут творятся, – хмыкнул Бранко. – До сих пор не верю, каждый раз глаза протираю, когда на все происходящее смотрю!

Управляющий незаметно пригладил кончики кос, и этот жест выдал его волнение.

– И что же происходит? – прищурился Штефан.

– А это вы, Ваше сиятельство, сами увидеть должны, – усмехнулся Кражич. – Словами и не расскажешь. Миледи, – повернулся он ко мне. – Рад видеть вас в добром здравии.

Темно-зеленые глаза сверкнули. В них затаилась радость. Похоже, Бранко сумел отпустить прошлое и преодолел свое смущение.

– Благодарю, дан Кражич, – улыбнулась в ответ.

– А с приисками что? Работают? – спросил Штефан.

В тот вечер, когда мы вернулись из путешествия, муж с Бранко долго разговаривали в кабинете об алмазных копях и решили возродить старый промысел. Правда, я думала, что с отъездом Штефана в столицу все забылось, а Кражич, выходит, не оставил эту идею.

– Работают, милорд, – хмыкнул Бранко. – Еще бы им не работать! Краверские добытчики уже седмицу как приехали, первую шахту запустили, вторую тоже скоро откроем.

– Это хорошо. Потом съездим, проверим, что там и как, – сказал Штефан и повернулся к выстроившимся у лестницы слугам.

– Самира, вели накормить людей, – распорядился он и снова посмотрел на Бранко. – Ну, показывай, что здесь происходит.

Кражич промолчал, только улыбнулся многозначительно и рывком распахнул входные двери.

– Мать-Создательница! – удивленно выдохнул Штефан, рассматривая огромный светлый холл, украшенный неизвестно откуда взявшимися колоннами и барельефами с изображениями волков. – Что это? – посмотрел он на Кражича.

– Не знаю, милорд. Наутро после отъезда миледи проснулись, а вокруг все иное, незнакомое.

– А куда старая делась? – разглядывая новую, с широкими мраморными ступенями лестницу, спросил мой муж.

– Да кто ж теперь разберет? – пожал плечами Бранко. – Я ведь говорю, за одну ночь все поменялось.

– Похоже, пока нас не было, тут кто-то очень хорошо потрудился, – крякнул Хант, разглядывая увеличившийся в размерах холл.

– Это вы ещё в парадном зале не были, – усмехнулся Бранко.

– Идем, – решительно сказал Штефан, подавая мне руку и направляясь к лестнице.

Арны молча пошли за нами. Я видела, как они внимательно разглядывают изображения волков, какими серьезными стали их лица и сколько напряжения застыло в алых глазах. Наверное, генералы чувствовали его – подлинного хозяина замка, Призрачного зверя. Я-то точно чувствовала. Он был повсюду: в тихом приветственном шепоте, окружившем меня со всех сторон, в невесомых прикосновениях, похожих на то, как если бы меня касался крупный пушистый зверь, в теплом дыхании, реющем под высокими сводами.

– Странно все это, – пробормотал идущий за нами следом лорд Хант.

Штефан услышал, но ничего не ответил. Он довел меня до парадного зала, вошел внутрь и внезапно запнулся, а его рука сильнее сжала мои пальцы.

– Не может быть, – неверяще прошептал муж.

– Кто это? – послышался растерянный голос Эйзера.

– Ох ты ж, лихо! – удивленно воскликнул Бранко.

Управляющий во все глаза уставился на стоящий на возвышении высокий каменный трон. А я смотрела на сидящего на нем Зверя и чувствовала, как душу охватывает радость, смешанная с благоговением.

– Приветствую вас, сыны Скарога, воинственные арны Стобарда, – прозвучал громкий раскатистый рык.

Волк чуть наклонился вперед, пристально вглядываясь в лица мужчин. Его сияющие алые глаза подолгу замирали на каждом, и я видела, как они разгораются все сильнее, а от его груди к арнам тянутся едва заметные прозрачные нити.

– Рад, что вы благополучно добрались до Белвиля, – пророкотал Зверь.

– И мы приветствуем тебя, Древний, – поклонился мой муж.

Штефан держался уверенно, но я чувствовала, что он не так невозмутим, как пытается казаться.

– Подойди ко мне, – огромная лапа поманила моего супруга.

Зверь чуть отклонился, и его образ на миг подернулся сияющей дымкой, а Штефан уверенно пересек зал и оказался рядом с троном.

Остальные арны сделали шаг вперед, настороженно наблюдая за происходящим.

– Протяни правую руку, – приказал Зверь.

Штефан без колебаний выполнил его распоряжение.

– Гоэрди ароэс мирдор, – чуть слышно произнес Дух Белвиля, касаясь перевернутой вверх ладони моего мужа.

И в тот же миг раздался громкий рык, и Штефан исчез, а на его месте появился гигантский черный волк. У меня внутри все перевернулось. Неужели это случилось? Неужели я вижу того, кто не желал меня принимать и всячески настраивал против меня арна? И что теперь? Он по–прежнему злобится?

Я вглядывалась в горящие алым глаза и пыталась увидеть в них своего мужа.

– Рагж! – потрясенно выдохнул стоящий рядом со мной Бранко.

– Чтоб я сдох! – пробормотал Эйзер, а лорд Хант настороженно положил руку на ножны.

Остальные арны последовали его примеру. А Гойко не удержался и достал из-за пояса кинжал, направив его в сторону Зверя.

– Что ты сделал с моим командиром? – воинственно сверкая глазами, выкрикнул он. – Отвечай!

– Ох-хо-хо, – послышался от двери знакомый скрипучий голос. – Все бы вам за мечи хвататься! Все бы удалью молодецкой похваляться…

Я обернулась и увидела ковыляющего к нам Микошку. Его светлые глаза смотрели насмешливо, а на губах играла лукавая усмешка.

– Отойди, дед, не до тебя сейчас, – нахмурился Бранко.

– Да-да, это ж завсегда так, – закивал старик. – Уж сколько веков всем не до меня.

Он неожиданно резво обошел нас, пересек зал и остановился рядом с черным волком.

– Что? Нашел себя? – потрепав его по загривку, усмехнулся Микош. – Видишь, как славно все вышло?

Он обернулся к остальным и громким, совсем не старческим голосом произнес:

– А вы что же? Не хотите свободу от проклятия обрести?

– Кто ты, рагж подери, такой? – возмутился Эйзер. – И куда делся Крон? Что это ещё за шуточки?

Он сделал шаг вперед, и в ту же минуту упал на колени, сбитый крепкой лапой призрачного Зверя.

– Не нужно, Виль, – обращаясь к сущности замка, успокаивающе произнес Микош. – Он ещё слишком молод и горяч, а потому неразумен.

– Кто-нибудь объяснит нам, что здесь происходит? – настороженно спросил Хант.

– Объяснишь? – смеющийся взгляд конюха обратился на меня, а я смотрела на Микошку и видела то, чего не замечали другие: за обликом согбенного старца скрывался высокий крупный мужчина с головой зверя и телом человека.

И меня словно в грудь ударило осознанием того, кто стоит перед нами.

– Скарог?

Я подошла ближе и склонилась перед древним богом стобардцев.

– Молодец, Элиния, – одобрительно кивнул тот. – Я в тебе не сомневался. Не зря тебя судьба в Белвиль привела, – он хитро подмигнул мне и тихо, так, чтобы слышала я одна, добавил: – А колечко матушкино береги. Сила в нем огромная сокрыта, родовая. С ним тебе все стихии подвластны, коли с добром к ним подойдешь.

Скарог разогнулся, и в тот же миг личина дряхлого старика исчезла, явив всем подлинный облик божества.

– Что же вы замерли, дети? – обратился бог к застывшим от удивления арнам. – Или не хотите вернуть себе свободу?

Он поднял руку, сделал неуловимый жест, и вместо двадцати арнов я увидела огромных волков. Но не прошло и нескольких мгновений, как все они вернули свой первоначальный облик. И Штефан тоже.

Я, не отрываясь, смотрела на мужа и видела, каким огнем горят его глаза, чувствовала восторг супруга и его безудержную радость и ощущала, как по щекам бегут слезы. Это было так чудесно – знать, что сбылась самая заветная мечта Штефана. Он никогда не говорил об этом, но я знала, что в самых потаенных уголках его души живет надежда на то, что однажды зверь обретет свободу.

– Принимай свое королевство, господар, – пророкотал Скарог, надевая на моего мужа взявшийся неизвестно откуда золотой венец. – Отныне и навсегда Стобард будет свободен от чужеземного ига, а мое благословение и любовь навсегда пребудут с народами, которыми правят мои возлюбленные дети.

Он обвел взглядом склонившихся перед ним арнов, осенил их знаком бесконечности и исчез.

– Я сплю? – подняв голову, растерянно спросил Эйзер. – Или мы правда только что видели Скарога?

– Похоже на то, – задумчиво ответил Хант и перевел взгляд на Штефана. – И если верить древнему богу, то теперь у Стобарда есть король, а мы все вернули себе способность оборачиваться.

Он замолчал, замер на мгновение, и спустя миг превратился в гигантского темно-серого волка.

– Знать бы еще, кому мы обязаны этой милостью, – тихо пробормотал Лейд.

– Хозяйке Белвиля, – громко ответил на его вопрос Призрачный Зверь.

Он оказался рядом и ткнулся мне в бок, подставляя голову под мою руку и выпрашивая ласку, как обычный пес.

Я положила ладонь на крупный лоб и ощутила под пальцами мягкий, густой мех.

– Ну, что тут скажешь? – усмехнулся вернувший прежний облик Хант. – Счастливчик – он счастливчик и есть!

Арны дружно рассмеялись, а Штефан подошел ко мне и крепко обнял, укрывая от взглядов своих товарищей.

– Ты – мое счастье, – тихо прошептал он.

А я потянулась к его губам и ответила:

– А ты – мое.