ГЛАВА 20

Взаперти я просидела до глубокой ночи.

Когда за окнами сгустились сумерки, на Цэрбес опустилась тьма, а долина перед замком запестрела от игры разноцветных светлячков, я, вымотанная переживаниями и слабостью, что не отступала после ядов, задремала на шкурах, сжимая одну из них в объятиях.

Но знала бы я заранее, чем мне в итоге обернется кратковременный сон, ни за что бы не сомкнула глаз.

Пробуждение оказалось жарким, внезапным и болезненным.

Проснувшись, я только и сумела, что подпрыгнуть на кровати и в ужасе закричать во все горло:

– Пожар! ПОЖАР!

Спальня полыхала алым пламенем! Огонь был повсюду… казалось, горит даже воздух. Или не казалось! Он действительно горел!

Что случилось?! Поджог? Грешные души снова попытались сплавить меня на тот свет? Или это стихийная магия разбушевалась, и горит не только спальня Сэйна, но и весь замок, или еще хуже – все гнездо в огне?

Я было ринулась к выходу, надеясь прорваться в гостиную, а после на платформу и прочь из замка, но кольцо ревущего пламени, которое до этого охватывало кровать, сузилось, оттесняя меня обратно, обжигая ноги.

«Видовой холод не помогает!» – это мысль пронеслась в сознании, как приговор. – «Мой холод не спасает от огня, не спасает от ожогов… получается, и от смерти он меня тоже не спасет!»

Я завыла, рухнула на шкуры, когда пламя лизнуло лицо и руки. На коже моментально проявились страшенные ожоги и волдыри.

Ступни тоже зарделись невыносимой болью. Едва я попыталась сбежать, пол раскалился, как сковородка, окончательно лишая меня возможности выбраться из спальни живой. Выхода нет. Я в ловушке. В смертельной ловушке! Ведь после смерти, что принесет огонь, оставив от тела лишь обожженные кости или только пепел, никакой дар бессмертия не поможет возродиться.

– Помогите! Черт… На помощь! НА ПОМОЩЬ!!! – надрывалась я в отчаянном крике, уже прекрасно осознавая всю степень безысходности.

Самой мне из спальни ни за что не выбраться. Кругом огонь. Стены огня и дыма. Он либо сожжет меня заживо – самая страшная смерть, которую только можно вообразить – либо я задохнусь и потеряю сознание, до того как пламя съест мое тело.

– Помогите…

Мерзкий запах гари неожиданно ударил в нос, просочился в легкие. Я судорожно закашлялась. В глазах потемнело, как перед обмороком.

Когда пламя перекинулось на кровать, меня захлестнула паника. Я заметалась из стороны в сторону, закрывая лицо одной из шкур, чтобы не надышаться угарным газом, продолжая надеяться, что помощь скоро прибудет. Нужно лишь ее дождаться, протянуть время. Совсем чуть-чуть, еще чуть-чуть. Рано или поздно Сэйн появится и усмирит пламя.

Но время шло, огонь подбирался все ближе и ближе, а помощь не спешила. Уже и стены обуглились, покрылись копотью. Шкуры загорелись, и мне пришлось сбросить их на пол, а самой перескочить на уцелевшую половину кровати, куда огонь еще не успел добраться.

Всхлипывая от боли, я подтянула колени к груди, ненадолго уходя от пламени, зажмурилась и вжалась спиной в стеклянное изголовье.

В стеклянное изголовье…

Стеклянное…

Я замерла, до глубины души пораженная своей догадкой. Стекло не горит. Плавится, но не горит! А драконье стекло так вообще нейтрализует любые возгорания, поэтому центральные кварталы и строят исключительно из такого стекла, чтобы при пожаре или наводнении все постройки не пострадали, а драконья магия впитала в себя и воду, и огонь. Но почему тогда спальня горит? Почему стены полыхают? И кровать? И пол… словно здесь керосин разлили. Либо это какое-то супер-магическое пламя, неизвестное науке Цэрбеса, либо…

– Это не правда! – прошептала я. Открыла глаза, переставая жмуриться от страха, и медленно, но очень внимательно осмотрела комнату.

Все в дыму, уже почти ничего не видно. Одна сторона кровати – это единственный островок безопасности в удушливом и пожирающем пламени.

Разве я уже не должна сгореть? Нет, серьезно! Шкуры воспламеняются мгновенно, я должна была умереть минут пять назад так точно. Или, в крайнем случае, лишиться сознания!

Не ведая, что творю, я потянулась навстречу пламени. Засомневалась, но не позволила себе отпрянуть. Огонь колыхнулся от моего движения, а затем стремительно ринулся навстречу, пытаясь поглотить. Секунда… и ревущее пламя охватило меня целиком, окружило и приняло в свои убийственные объятия. Но не сожгло!

– Стекло, – проглатывая страх, решительно заявила я самой себе, чувствуя, как по телу гуляет огонь, – опаленное пламенем драконов, не может гореть, как чертов факел! Это сон! Глупый сон… или жестокая иллюзия.

И стоило мне это произнести, как огонь исчез. Пуф! Словно его и не было. Копоть сползла со стен, мягкие шкуры восстановились из черного пепла, запах гари сменил приятный аромат цветов, что расцветают в гнезде ночью.

И на одну оглушающе-долгую секунду спальня вновь погрузилась в полусонную тишину, а затем тишина рухнула под натиском негромких аплодисментов.

– Неожиданно прекрасное зрелище, – похвалил меня рогатый монстр в строгом облачении инспектора. – Сэйн восхищен и ослеплен тобой, кьяни. Ему понравилось представление. Непокорная демоница, – хмыкнул он, – непокорный огонь. Завораживающе.

Я тут же вскинула голову, устремила разгневанный взгляд на стихийника, который вальяжно расположился в кресле, с интересом изучая мое дрожащее после пережитого потрясения тело.

Все же это была иллюзия, а не сон! Огненная иллюзия от огненного демона.

– Вы!.. – выдавила я из себя, не в силах успокоить сердцебиение. – Вы… да вы… – я обвиняюще ткнула пальцем в инспектора, но так ничего вразумительного и не смогла вымолвить. Язык заплетался, а перед глазами все еще стояли огненные блики.

– Да, это я, – безмятежно подтвердил Сэйн. – И я только что установил ментальный блок на твое весьма человеческое сознание, который в дальнейшем защитит тебя от любого внушения, магического влияния и иллюзий. Можешь меня поблагодарить. Кланяться не обязательно, простого «спасибо» будет достаточно.

Возмущаться я резко перестала. Благодарить не спешила, но злость ушла, уступая место замешательству, которое Сэйн заметил и разъяснил все более подробно:

– Блок фиксируется, когда демон находит лазейку в специально составленной иллюзии или структурированном внушении. И с помощью этой лазейки разрушает воздействие чужой магии.

Это я знаю. Эриш многое рассказывал о ментальном блоке. Но с установкой самого блока он не смог мне помочь.

– Только что ты разрушила мою иллюзию, – возвестил Сэйн, – которая была создана с помощью стихийной магии, так что твоему сознанию более не угрожает никакое внушение.

– Но иллюзии Эриша, – в полнейшем смятении отозвалась я, – у меня разрушать не получалось. Ни одну из иллюзий. А он даже не стихийник…

– Заба-а-авно, не правда ли? – протянул Сэйн, скептично изогнув бровь. – Установить ментальный блок на сознание молодой демоницы вроде тебя несложно. Закрепить его с помощью заклинания, тем паче. Полагаю, – размышлял инспектор, – мой сын либо специально не спешил закрывать твое сознание от внушения, руководствуясь некими корыстными мотивами, либо он просто законченный идиот, который создавал иллюзии, разрушение коих требовало от тебя подключения демонических инстинктов, а не логики и разума. С инстинктами у тебя беда, – посетовал Сэйн, – но мыслишь ты неплохо… для демоницы столь юного возраста.

Я судорожно вздохнула, успокаиваясь. Прислушалась к себе, к внутренним ощущениям. Все как обычно. Ментальный блок на самочувствие не влиял.

– А память мне вернуть сможете? – Я бросила умоляющий взгляд на инспектора. – О прошедшей ночи. Пожалуйста!

Сэйн, кажется, моей просьбе здорово удивился.

– А кьяни совсем ничего не помнит? – и вопрос его прозвучал не менее удивленно.

– Последнее, что помню – кладовую ядов и зелье Баланса, которое Эриш приготовил для меня.

– Что потом?

– Потом… пустота.

В течение которой могло происходить все что угодно. И от этого становится дурно!

– Вы с Эришом разнесли кладовую ядов, вам не принадлежащую. – Сэйн поджал губы, явно удрученный этим фактом. – Люди не научили маленькую кьяни приличию? – Инспектор пригрозил мне пальцем, шутливо вроде, но тон его стал просто убийственно-жестким: – Нельзя уничтожать то, что ты не создавала. Нельзя красть яды, которые добывались столетиями, с огромным трудом и с риском для жизни. Нельзя портить имущество гнезда, в которое ты не вложила ни капли своего труда, средств, времени и даже магии. Это неуважительно и очень подло. Кьяни поступила подло.

И мне за это стыдно. Правда, стыдно.

– Мне жаль, – на самом деле искренне призналась я, – что так все получилось с вашей кладовой. Поэтому простите, если можете.

– Могу, – кивнул инспектор, – но не стану. Кьяни не заслужила прощения. Еще вы уничтожили многие ценные и невероятно редкие снадобья, которые необходимы для создания востребованных в Цэрбесе противоядий. Смешали несовместимые яды и всю ночь распивали недопустимые в моем гнезде зелья. Включая неправильно составленное зелье Баланса, которое тебе вообще незачем было пить. Я не эмпат, – инспектор нахмурился, – но даже я вижу, что баланс твоей магии и эмоций практически не затронут. Все с тобой в порядке в эмоциональном плане. И в магическом тоже все было в порядке, пока вы с моим сыном, решив не ограничиваться одним лишь зельем Баланса, выхлебали несколько литров любовного зелья, опять же неправильно приготовленного, которое привело к ряду побочных эффектов. К счастью, к моменту их наступления кьяни была уже в моих покоях.

Ну да! От такого счастья описаться можно!

– Каких еще… – вмиг осипшим голосом переспросила я, – побочных эффектов?

Конечно, я догадывалась о каких побочных эффектах идет речь. Сложно не догадаться, учитывая где и в каком состоянии я проснулась.

– Передозировка любовным зельем вызывает неконтролируемое желание, – добил меня инспектор, – страсть, маниакальную жажду совокупления с первым встречным представителем противоположного пола.

Страсть. Жажда совокупления. Неконтролируемое желание.

– Получается, мы… ночью? – даже в мыслях этот вопрос звучал ужасно, произнести его вслух без запинки у меня так и вовсе не хватало духу. – Ночью… Мы с вами? У нас… Что у нас с вами… ночью… было?

Сэйн повел плечом. И, кажется, начал издеваться в отместку за разрушенную кладовую:

– Не знаю, – ухмыльнулся он, – сама скажи, что у нас ночью было, а чего не было. Ты же не глупая девочка, должна понимать.

После его слов мне стало откровенно нехорошо. Все внутри сжалось в тугой комок напряжения, и я глухо застонала. В очевидное верить отказывалась категорически!

– Твое сердце, – инспектор вдруг изменился в лице, – бьется так быстро, что я уже опасаюсь, как бы оно у тебя ненароком не остановилось. Успокойся, ладно? – издевательские нотки сменились неподдельным беспокойством. – Из-за интоксикации ядами все твои магические способности ослаблены, включая дар бессмертия – скажи спасибо Эришу, когда он кости восстановит. Если умрешь в ближайшие месяцы, из межмирья уже не вернешься. Поэтому как-нибудь постарайся не умереть от разрыва сердца. А еще лучше – подави свои человеческие эмоции, – велел Сэйн, – и посмотри на себя. Ты ранена? Или обожжена? Тебе больно двигаться? Есть следы укусов или царапин от когтей на твоей бледной, очень-очень тонкой коже?

Точно не уверена, но по ощущениям…

– Кажется, нет.

– Тебе не кажется, – заверил инспектор однозначно твердо. – Ты действительно не ранена. Нет ни одной новой царапины. Сэйн никогда не был жесток с демоницами, хоть ты почему-то и убеждена в обратном. Сэйн никогда не насиловал бессмертных, да и смертных тоже, никогда не принуждал их к зачатию или к простой близости, никогда не заставлял спать с ним в одной постели, если они того не желали. Не знаю, кто вбил тебе эту дурость в голову, – инспектор недобро прищурился, подался вперед, глаза его стали стылыми, поза напряженной, – очень надеюсь, что не мой сын. Эриш и без того натворил немало дел.

– Нет. О вас никто плохо не отзывается, тем более дети. Жить-то всем хочется.

– Рад слышать, – совсем не радостным тоном заявил Сэйн. – Стихийные демоны, в отличие от большинства других видов, агрессивны лишь в молодости, но безотчетная агрессия исчезает, когда демон полностью подчиняет свою магию. Сэйн давно подчинил магию, но Сэйн не перестал быть демоном. Любая близость со мной, тем более для такой хрупкой демоницы, как ты, не проходит бесследно. Поверь, кьяни, – инспектор откинулся на спинку кресла, – если бы я надумал поступиться принципами и поиметь неконтролирующую себя, беспомощную и не желающую близости со мной демоницу, ты бы вряд ли смогла встать с кровати на следующий день без посторонней помощи.

Мне немного полегчало. Совсем чуть-чуть.

Все тело, конечно, ломит, и каждая мышца болит, но это вероятно связано с неудобной кроватью, а не с последствиями страстного секса с одним из могущественных демонов, входящих в тройку лидеров Цэрбеса.

– То есть у нас, – для достоверности уточнила я, чувствуя себя беззащитной перед ликом истинного воплощения сверхразумного хищника, – ничего ночью не было?

Снисходительная улыбка, тронувшая уголки тонких губ инспектора, стала лучшим ответом. Впрочем, следующие слова тоже сняли камень с моей души:

– Пару дней назад ты сказала, что не хочешь со мной близости – я тебя услышал. То, что ты говорила и делала под воздействием сильных дурманов – не имеет особого значения.

Даже не знаю, что удивляет меня больше: то, что Сэйн не воспользовался ситуацией или что он, оказывается, меня когда-то не просто слушал, но и слышал…

– Тогда что случилось с моей одеждой?

Сэйн поперхнулся. Я заметила, как он старательно подавил рвущийся наружу смешок.

– Поверь, – демон покачал головой, – тебе лучше не знать. Но я повеселился, глядя на тебя ночью и на твои смешные попытки моего соблазнения. Незабываемое зрелище, правда. Хотя лучше бы я его забыл, а то боюсь, однажды вспомню в неподходящий момент и умру самой нелепой смертью, которую только можно вообразить. От смеха.

О-о-о-о… раз даже Сэйну было весело, страшно предположить, что я вытворяла. Господи! Такое лучше даже не предполагать. Я просто рада, что у Сэйна есть нерушимые принципы.

– Пожалуй, не хочу, чтобы память возвращалась, – решила я с учетом вновь открывшихся обстоятельств. – По крайней мере, в полном объеме.

Сэйн понимающе улыбнулся.

– На твоем месте я бы тоже этого не хотел. Однако шесть-семь часов поврежденной памяти – это довольно печально. Но знаешь, что еще печальней, маленькая лживая кьяни?

– Знаю.

Сэйн вскинул брови.

– И что же?

– Последствия возрождения Эйви.

Молчать смысла не было, скрывать, что подслушала разговор с Брухо тоже. Об этом Сэйну и рассказала, обо всем, что услышала – о медиуме, угрозе, которые несут души Тьмы, и о ложном якоре Регхара – ожидая от него любой ответной реакции, вплоть до холодной ярости и упреков, обвинений и наказаний. Но Сэйн отреагировал неожиданно спокойно. Он пожал плечами и произнес со свойственной тысячелетнему инспектору лояльностью:

– Я не собираюсь ругать тебя, кьяни, если ты ожидаешь чего-то подобного.

– Серьезно? – не поверила я.

– Я бы наказал тебя за грубое нарушение правил гнезда и моего личного указа держать свою магию в секрете ради безопасности. Но зачем? Ты уже с превеликим успехом наказала саму себя и без моей на то помощи, вызволив из Анграхара души грешных демонов, после выпив яды и став легкой добычей. Все, что я могу теперь сделать – это лишь спасти тебя от довольно печальной участи.

– И как планируете спасать? – даже любопытно.

Но любопытно мне было ровно до следующей фразы, потом стало страшно:

– Пока не восстановишь магию, будешь спать здесь, – инспектор указал на кровать, – со мной, под защитой. С этого дня у тебя больше нет личных покоев.

Кажется, я побледнела.

– Просто спать! – был вынужден конкретизировать Сэйн, заметив мою реакцию. – Без совместных телодвижений, утолений инстинктов и прочего, что приводит тебя в неописуемый ужас. Чем ты ближе ко мне находишься, тем призрачным сущностям сложнее с тобой взаимодействовать. Моя энергия отталкивает их, как щит. И да – ты сможешь выбрать новые покои или вернуться в старые, как только угроза преждевременной смерти минует тебя стороной.

Фух. Я с облегчением выдохнула.

Ладно, все не так страшно. Умирать я не собираюсь, а кроме Сэйна помочь мне выжить некому – прямо-таки издевка судьбы. Эриш, как выяснилось, помочь не в состоянии. Брухо же помогать отказывается. Других претендентов на роль защитника не наблюдается.

– Спасибо за помощь, – подумав, все же поблагодарила я. – И за ментальный блок тоже. И за то, что ночью не воспользовались моим положением.

– И за очень дорогого медиума, – расширил Сэйн список благодарностей. – Очень дорогого, даже для меня. Он будет присматривать за тобой днем, пока меня нет рядом, и удерживать души из царства Тьмы, не позволяя им завладеть твоим телом или полностью истощить тебя энергетически.

– И за медиума тоже, – согласилась я, встречаясь взглядом с поразительно мудрыми глазами, которые сейчас смотрели на меня по-доброму насмешливо, – отдельное спасибо.

Сэйн коротко кивнул, принимая мою благодарность так несвойственную демонам Цэрбеса. «Спасибо» правителям не говорят. Им кланяются, с обожанием и глубоким почтением. Но что-то подсказывает, бросься я к Сэйну в ноги, капая слюной на его сапоги и с покорностью внимая каждому слову – он жутко мной разочаруется.

– Через два-три месяца, – вдруг сообщил инспектор изумительно приятные новости, которые подарили мне окрыляющую надежду, – как только твои способности стабилизируются, и ты вернешь души обратно в Анграхар – начнешь развивать магию возрождения. Постепенно, под моим контролем, так, как и требовалось сделать изначально. И если сможешь овладеть магией, подобно высшим демонам, Сэйн повременит с продолжением рода на энное количество столетий, может тысячелетий, и позволит кьяни помогать вымирающим расам, кланам Цэрбеса и редким демонам. Будешь возвращать к жизни тех, кто этого достоин, исключительно из царства Света, то есть без вреда для себя.

От шока перехватило дыхание.

Не совсем понимаю, как магией владеют высшие демоны, но я готова хоть ночных драгеров из преисподней вытаскивать, если Сэйн избавит меня от обязанностей всех бессмертных демониц, предписанных законами и нерушимыми традициями Цэрбеса.

– Но придется, – предостерег инспектор, – в совершенстве научиться управлять видовым холодом, чтобы никого случайно не заморозить и не убить. Научиться управлять им несложно, но немного больно, придется играть с огнем. С моим, – добавил Сэйн многозначительно, – огнем. Кьяни согласна?

– Разумеется!

– Кьяни ясны дальнейшие планы «жестокого и бессердечного» варвара Сэйна?

– Более чем.

И эти планы мне нравятся! Вопрос один: что заставило Сэйна передумать? Мое успешное возрождение Эйви? Или минувшая ночь? Или слова Брухо? Или что-то еще?

– Тогда идем. – Инспектор плавно приблизился ко мне, положил на край кровати комплект женской формы гнезда Лирэй и защитный амулет со стихийными чарами в виде обсидианового кулона. – Познакомлю тебя с медиумом.