ГЛАВА 19

На следующий день меня разбудила мучительная, просто разрывающая череп головная боль. Проснувшись, я едва смогла пошевелиться. Болела не только голова, но и каждая мышца. Веки налились свинцом, стали тяжелыми, неприподъемными. Тело ныло, кожу щипал жар, по лицу катились капли соленого пота. Создавалось впечатление, что ночью меня дважды переехал бульдозер, после того как я сбросилась с самого верхнего этажа службы контроля прямиком в геенну огненную.

Долгое время после пробуждения я лежала неподвижно, пытаясь прийти в себя и вспомнить хоть что-то о событиях минувшей ночи. Удивительно… но я ничего не помнила. Совсем. Сколько бы не старалась, сколько бы не напрягала память, вспомнить ничего не удавалось. Мои воспоминания резко обрывались на моменте принятия зелья Баланса. Вот мы с Эришом разговариваем о Брухо, он протягивает мне бокал с черной жидкостью, я залпом выпиваю свою порцию зелья, а дальше… пропасть, черная пугающая завеса безызвестности.

Наконец, я с трудом приоткрыла глаза, собираясь сползти с кровати и отправиться в ванную. Может, после холодного душа мне станет немного лучше и память прояснится?

Но едва я приподнялась, меня парализовал шок. Причем парализовал полностью.

– Где я?.. – озираясь, прошептала в ужасе.

Не моя спальня! Слишком просторная, светлая комната, с неимоверно высокими потолками и большими окнами. И кровать тоже не моя!

– О боги… – испугалась я, увидев свои обнаженные ноги.

И одежда, что на мне… тоже не моя. Это даже не женская одежда. Длинная рубашка странного кроя или туника из очень плотного материала, мне достающая до колен, почти как платье, с кожаными ремнями для оружия, накрест пересекающими грудь от плеч до талии.

Заглянув под тунику, я с нервным смешком убедилась, что белья на мне нет.

Замечательно! Все просто замечательно!

Я провела ночь не в своей спальне, не в своей постели и к тому же явно не одна. Вопрос: с кем? Хотя этот вопрос скорее риторический. Я бы предпочла Эриша, но это явно не его покои. Обстановка слишком блеклая и холодная, одно стекло повсюду, а эмпат любитель золота и бархата. А вот его папочка, наоборот, любитель драконьего стекла и свободного пространства.

Два плюс два… вывод напрашивается сам собой. Это покои Сэйна. Его кровать и его туника.

Как мне удалось не впасть в истерику, ума не приложу. Но дурные мысли тут же активизировались.

А что, если я дала Сэйну свое согласие на продолжение его огненного рода? Я бы, конечно, и под пытками этого не сделала, но кто знает, что вообще ночью происходило? И вот, если допустить вариант, что он каким-то чудом мое согласие все же заполучил… то что же выходит? Мы всю ночь ему наследников делали, да?

Я поежилась. От этого предположения мне резко поплохело. Даже голова закружилась.

– Не думай об этом! – приказала себе. Мне сейчас только разреветься не хватало. Еще ничего не ясно, а лить слезы раньше времени не стоит.

Вся на нервах я спустилась с кровати, одернула довольно тяжелую тунику и внимательно осмотрелась. Одежды своей поблизости не увидела. Чертов рогатый извращенец забрал мои трусики! Зато увидела кровь… капли крови на стеклянном полу, тянущиеся от кровати до единственной в комнате приоткрытой двери, вероятно ведущей в гостиную. Моя ли это кровь или кровь Сэйна – оставалось только гадать.

Медлить я не стала, на цыпочках направилась к выходу. Распахнула дверь и… врезалась в стену. В невидимую стену! Попыталась пройти еще раз, но магия блокировала выход.

Вот это поворот!

Я пленница в спальне Сэйна? И пленницей я стала после ночи, о которой ничего не помню. Ситуацию усугубляет тот факт, что на мне нет белья, тело ломит настолько, что понять было у меня что-то с одним из опаснейших существ трех миров попросту невозможно, а еще пол в спальне залит чьей-то кровью, и судя по всему не моей.

Приложив ладони к невидимой стене, я постояла так с минуту, затем развернулась и неожиданно обнаружила еще одну плотно закрытую дверь, расположенную аккурат напротив выхода. Дверь полностью сливалась со стеной, драконье стекло блестело и сверкало в лучах солнца. Единственное, что выделялось – это изящная дверная ручка с металлической вставкой.

Приблизившись, потянула за ручку, толкнула дверь и вошла в шикарно обставленную ванную комнату с черным мраморным полом, таким же мраморным потолком и зеркальными стенами. Монументальная ванная из темного камня располагалась в самом центре. Справа тянулась длинная душевая. Слева открытые полки с флаконами, пузырьками и полотенцами, а чуть дальше еще одна дверь, которая вела в коридор, а коридор выходил в гардеробную.

Стащив одно из полотенец, я приняла душ. За неимением одежды надела все ту же тунику. Затем вернулась в спальню, вновь попробовала слинять через приоткрытую дверь. Не вышло.

Какое-то время я сидела на шкурах, бесцельно уставившись в одну точку на стене, раскачиваясь взад-вперед, как маятник. Память так и не вернулась ни через час, ни через два, ни когда на часах, которые я заприметила над входом, загорелась седьмая фаза солнца, почти завершающая. Еще пара фаз, и начнет загораться луна. То есть сейчас уже не утро и даже не день, а вечер. Если перевести на Земное время, то около семи вечера. Но демоническое солнце по обычаю даже вечером горит ослепительно ярко, и лучи его, проникающие в спальню, болезненно жалят кожу.

В отличие от моих покоев, в спальне Сэйна укрытия от солнца не было, разве что на полу за кроватью, куда в итоге я и сползла, не в силах больше выносить жару и удушливую духоту.

Я привыкла проводить время на арене, на свежем воздухе и на природе. В стеклянной коробке хотелось выть. Поэтому, когда где-то в покоях хлопнула дверь, я встрепенулась. Тут же подскочила и направилась к выходу, но, услышав мужские голоса, резко притормозила, стараясь понять, кому они принадлежат.

Но голоса, чьи бы они ни были, стремительно удалялись, что означало – мое заточение продолжается. Освобождать меня тут, похоже, собираются не скоро, если вообще собираются.

Видимо, я наказана… другого объяснения моему заточению нет. Вот бы еще вспомнить, за что именно наказана!

Когда голоса стали тихими, едва различимыми, я беззвучно подобралась вплотную к двери, прижалась к стене и, не высовываясь в дверную щель, прислушалась. Нужно же хоть что-то узнать!

Демоны – хищники. Непревзойденный слух – это одна из наших врожденных способностей. Брухо научил, как ей пользоваться. Получалось у меня не в совершенстве, но лучше, чем у некоторых учеников анлихора.

Для использования этой способности нужно сконцентрироваться, избавиться от лишних мыслей, закрыть глаза и прислушаться, но при этом нельзя напрягать ни слух, ни тело. В теории звучит просто, но на практике все куда сложнее.

Сперва мне ничего не удавалось разобрать. Голоса доносились даже не из гостиной, уж очень тихими они были, а из следующей после гостиной комнаты, вероятно не запертой. Я различала лишь какие-то несвязанные обрывки фраз, да и только. Но чем дольше я стояла, чем сильнее прислушивалась, тем лучше начинала слышать. Слух словно фокусировался исключительно на голосах, игнорируя все прочие звуки. Мне потребовалось около семи минут, чтобы заставить одну из врожденных способностей работать вполсилы. Но мне и этого хватило, чтобы услышать:

– Старый вампир, – многогранный голос Сэйна не перепутаешь ни с каким другим, – сможет уйти в любой квартал к югу от сумеречных поселений и до гор драконов.

– Не дойдет твой старый вампир ни до одного квартала. Сдохнет по пути от жары и жажды, или же его схорчат драгеры, лимбы и прочие голодные зверюги. А может, сперва он сдохнет, а потом его схорчат. Не уверен насчет последовательности, – насмешливо произнес хорошо знакомый мне демон. Это был Брухо, без сомнений.

У меня аж челюсть отвисла. Брухо в замке? В покоях Сэйна? Проводит время за дружеской беседой? Беседа точно дружеская, если судить по спокойному, размеренному и доверительному тону анлихора.

– Твои слова не помогают, Брухо! – осадил его инспектор.

– Зато подчеркивают твою «гуманность», – усмехнулся наставник в ответ. – Она выборочная. Интересно, и хоть на кого-то кроме женщин распространяется?

– На детей.

– Это все потому, что ты сам отец. Но знаешь, как говорят? Демон с семьей – уязвимый демон.

– Так говорят идиоты, – невозмутимо отрезал Сэйн, – а еще демоны, у которых нет семьи. Но правда кроется в том, что если демон боится стать уязвимым, он уже уязвим, потому что он боится.

Брухо расхохотался, явно с высказыванием Сэйна несогласный – у анлихора ведь семьи нет, кроме Альби, которую он бы рад сбагрить, вот только не может из-за магических уз брака – но развивать тему дальше не стал, спросил о другом:

– Что сделаешь с бессмертной?

Я пошатнулась. И сердце в груди сжалось до боли.

Не надо со мной ничего делать!

– Сэйн пока не решил. Все складывается не очень хорошо.

Я напряглась. Что значит «не очень хорошо»?

– Оставаться одной кьяни теперь нельзя. Духов она похватала из царства Тьмы, – ошарашил инспектор, у меня аж ноги подкосились от такого заявления. – Значит, они копят силы и питаются ее энергией.

Откуда… откуда он про это знает? Про духов и царство Тьмы? Эриш рассказал? Или хуже – я сама рассказала ночью? Черт, память, как не вовремя ты взяла отгул!

– И как только духи накопят достаточное количество энергии, – продолжил инспектор, – они либо ее убьют, чтобы совершить переход в царство Света, либо полностью ее истощат, и тем самым опять же убьют. Магия возрождения имеет свои нюансы.

– Ты забыл еще один вариант. Духи могут вселиться в ее тело, – дополнил Брухо и без того ужасающую картину моего бесперспективного будущего, – после чего последует мгновенное выжигание сознания и превращение в нэ’льва, что опять же сопоставимо смерти.

Я тяжело сглотнула. На ногах устояла, но угроза обморока уже замаячила на горизонте.

– В этом и проблема, – подвел итог Сэйн, раздраженно барабаня когтями по чему-то деревянному. – Кьяни нужен круглосуточный надзор. Тридцать шесть часов в сутки, четырнадцать дней в неделю, от зари и до зари, чтобы отгородить ее от духов и в экстренной ситуации помочь. Но Сэйн занят большую часть дня и не может таскать за собой молодую демоницу по всему Цэрбесу и Крайгану, не может на нее отвлекаться, не может оставить в службе контроля одну, пока наводит порядок в кварталах и поселениях. Разумеется, и сидеть с ней в гнезде Сэйн также не может.

– Твоя демоница, твоя ноша. Я уже говорил про уязвимость? – уточнил Брухо. – Кьяни причисляется к твоим уязвимым местам.

– Как и любая другая бессмертная на ее месте.

– Прям любая?

– Любая, – твердо повторил Сэйн.

Анлихор ядовито ухмыльнулся:

– Обмануть телепата у тебя не получится, Сэйн. Даже без применения магии я знаю, когда ты пытаешься меня надурить. Мы знакомы два с половиной тысячелетия, да? И я видел всех твоих бессмертных. К молодой кьяни ты относишься иначе.

– Потому что она воспитана людьми, – без труда нашелся с ответом инспектор. – Ничего не знает о жизни в Цэрбесе, ничего не знает о жизни вообще. И сама не подозревает, в каком опасном положении находится. Шаг из гнезда, и ее разорвут на части, если не звери, то демоны, жаждущие заполучить ее магию, или демоницы, желающие уничтожить бессмертную, пока она не увела их бессмертных мужей, партнеров или хозяев. Любой квартал, любое другое гнездо, любое поселение станет ей могилой. Любое неправильно составленное заклинание – обернется смертью. Любое необдуманное использование магии – превратит в нэ’льва. Она моя демоница, – подчеркнул инспектор, – и я переживаю о ней, как о любой другой моей демонице. Ни больше ни меньше.

– Это о которой, позволь узнать, ты так же переживаешь, как о кьяни своей? – допытывал Брухо. – Скольких приводишь в свои покои после кровопролития с драконами, когда нет сил даже дышать? Скольким позволяешь спать в своей постели? Скольким разрешаешь оставаться до утра? Скольким потворствуешь в равноправном общении? Скольким прощаешь грубые нарушения правил гнезда?

– Давай короче, – прервал Сэйн поток вопросов. – К чему ты клонишь?

– Сейчас поймешь, – хмыкнул Брухо. – Будь на месте кьяни любая другая демоница, напившаяся ядов – смертная или бессмертная, нет разницы – ты, как опытный хозяин, отвел бы ее к лекарю, но никак не жертвовал бы ради нее своим временем, работой, встречей с представителями Крайгана, которую ты сегодня пропустил, и безболезненной регенерацией, которая происходит во время сна. Тебе не нравится кьяни как демоница, это очевидно, но ты в восторге от нее как от женщины. Твои инстинкты в восторге от нее. Ведь инстинкты любого стихийного демона вынуждают искать исключительно схожую с ним пару. Подумай логически, Сэйн. Кто из всех знакомых демониц Цэрбеса владеет редчайшей магией, к тому же очень мощной, подстать твоей? Ой, не кьяни ли?! А кто имеет самое редкое, просто невероятное происхождение от главы закрытого лесного клана? Кажется, тоже кьяни! А кто из бессмертных демониц управляет снежной стихией, которая нейтрализует огонь? Кьяни! Кто из демониц тебя не боится? Кто их демониц стремится к самореализации, отвергая врожденный инстинкт подчинения? Кто отличается от всех знакомых тебе женщин, но так похож на всех твоих бывших смертных партнерш? Кьяни! Не мудрено, что твои инстинкты воспринимают ее как самую подходящую самку из всех ныне живущих и подталкивают…

– Тебе язык оторвать что ли? – задумчиво осведомился Сэйн. – Болтаешь много. Не люблю, когда много болтают.

Брухо не испугался.

– Не любишь слушать нравоучения, – парировал он. – Но меня придется выслушать. Кто, если не я, осмелится напомнить тебе о необходимости удовлетворять свои инстинкты, которые в данный момент между призрачным шансом рождения ребенка и вполне реальной возможностью иметь полностью соответствующую тебе женщину – выбрали женщину. Ты наложил на кьяни все мыслимые и немыслимые защитные чары, на шаг от нее ночью не отходил, пока не убедился, что с ней все будет в порядке, и это вовсе не потому, что она бессмертная, а потому что ты инстинктивно воспринимаешь ее как возможную пару, как свою партнершу, подходящую по силе, характеру и личным предпочтениям.

– Очень смешно.

– Что ж тогда не смеешься-то? Потеряй она магию из-за ядов, ничего бы для тебя, как для хозяина, не изменилось. Для рождения ребенка нужен только ее дар, все остальное не имеет значения. Но потеря магии у своей пары сильно бы подкосила любого демона, тебя в том числе. Я это знаю, и ты это знаешь. Будешь дальше игнорировать инстинкты – отправишься в горы в качестве нэ’льва. Считаю своим долгом тебя об этом предупредить, как наставник гнезда. Так что определись, – вздохнул Брухо, – либо ты подчиняешься холодному расчету, и тогда кьяни твоя бессмертная, которая должна родить ребенка, либо подчиняешься инстинктам, и тогда кьяни твоя пара. И если второе, то расскажи ей об этом, наконец, и обязательно намекни, что демоны своих партнерш, как и жен, угрозе не подвергают, а значит, о рождении ребенка можно забыть. Иначе кьяни либо тебя убьет, либо сама убьется, либо сбежит из гнезда, и тогда ее убьет первый встречный.

Наступило тягостное молчание. Не знаю, с чем конкретно оно было связано, но Сэйн ничего не ответил, а Брухо настаивать на ответе не стал и лишь вновь заговорил спустя пару минут:

– Ну да ладно, – разорвал наставник тишину. – Ты прав насчет этих гадких духов. Мою жену, – видимо, речь о второй его жене, которая погибла на войне, – они тоже донимали, едва она начала практиковать возрождение. Любых беглых духов можно вернуть обратно посредством заклинания и повторного открытия врат Анграхара, но для этого демоница возрождения должна быть полностью здорова, ее магия восстановлена, а дар бессмертия стабилизирован.

– Мой сын, – инспектор произнес это с холодной иронией, – сделал все возможное, чтобы угробить мою демоницу, сперва использовав ее магию для возрождения, потом опоив ядами, которые сильно повредили ее ауру и стерли четкие границы энергетического фона. Теперь ее магия ослаблена. В ближайшее время она не сможет открыть врата Анграхара и вернуть духов обратно. На восстановление уйдет до трех месяцев.

– Главное, что через три месяца сможет, – успокоил Брухо. – А до этого времени ей просто нужна хорошая «сиделка». Рогатая, клыкастая сиделка. Либо медиум, либо взрослый стихийник, либо демон с приобретенным магическим даром видения потусторонних сущностей, который при необходимости сможет оперативно изгнать духов из тела кьяни, при этом не повредив ей рассудок. Иначе тебе придется искать новую бессмертную… любую другую. Но ты не хочешь другую. Верно? Хочешь эту. Во всех смыслах. Ха! Вот только она тебя не хочет. Непривычно, да?

Инспектор проигнорировал последние слова наставника.

– Есть у меня на примете один анлихор с развитым даром видения потусторонних сущностей, способный помочь…

– Нет уж! На меня даже смотреть не смей! – предостерег Брухо. – С твоей демоницей я сидеть не буду ни минуты. Я обещал развить ее тело и дать толчок для раскрытия магии – я свое дело сделал, ее физическая форма уже сейчас соответствует среднестатистической низшей демоницы. Не забывай, что у меня еще девятнадцать способных учеников, если учитывать безрукого, глубоко несчастного вампира.

– Двадцать, – поправил Сэйн. – Двадцать учеников. И вампиру руки восстановят.

– Ой, точно! – вдруг вспомнил наставник. – Ты же еще недоноска гаяри на меня сбагрил. Тогда верно, теперь у меня двадцать учеников. Бросить их и переключить все свое внимание на твою бессмертную демоницу я не могу. В учебное время, если она продолжит ходить на тренировки, я за ней пригляжу, но не более того.

Я застонала, пряча лицо в ладонях. В голове не укладывалось, что все это происходит со мной. Весь этот кошмар! Духи, способные убить. Магия, ослабленная из-за Эриша, точнее из-за моего слепого доверия ему. Плюс еще Сэйн… что было ночью? Неизвестно. Что будет со мной дальше? Также неизвестно. Одна неизвестность кругом.

Брухо еще о чем-то говорил, но я особо не прислушивалась, была занята собственной истерикой, внезапно нагрянувшей, но когда в разговор вторгся третий голос, я замерла от неожиданности.

– А может, пригласим медиума? – вдруг предложил… Регхар! Какого черта он там делает?! – Пусть наблюдает за кьяни, пока она полностью не восстановится от передозировки ядов и не вернет этих духов обратно в Анграхар, или откуда они там повылазили?

– Медиумы не демоны, – заметил Брухо, – и довольно ненадежные существа. Пригласить незнакомого медиума в гнездо уже большой риск, а оставить его наедине с бессмертной демоницей просто сумасшествие. Тебе медиума не жалко, нет? Мне вот жалко, потому что я предполагаю примерно такое развитие событий: медиум попытается отобрать у кьяни магию, а медиумы это умеют и любят делать, но в итоге превратится в симпатиш-ш-шную ледышечку.5ebdbc

– Вообще-то у меня есть знакомый медиум, – удивил всех инспектор. – Сильный и надежный. Живет с семьей в лесу Ашхар у долины Смерти. Несколько лет назад помогал изгонять полчище духов из квартала Лиз-Кари, а до этого из гнезда одного стихийника.

– В обмен на что? – резонно поинтересовался анлихор. – Эти существа задаром пальцем не пошевелят.

– В обмен на еду, защиту, медикаменты. Все как обычно.

Регхар кашлянул, вновь привлекая внимание взрослых.

– Послать за этим медиумом охотников? – уточнил он осторожно. Видимо, боялся получить от Сэйна по шее.

Не зря боялся.

– По лезвию ходишь, – издевался Брухо, – несчастный детеныш. После того, как вы с братом выкрали и использовали не принадлежащую вам демоницу, я бы к отцу месяц не подходил и уж тем более не лез бы к нему с откровенно тупыми вопросами.

– Но раз нужен медиум, – поспешно добавил Регхар в свою защиту, – лучше не терять времени и послать за ним охотников прямо сейчас.

– Охотников? – недобро переспросил инспектор с отчетливой угрозой в голосе. Кто-то злится. И злится сильно. – Регхар решил загонять служащих башни контроля по собственным нуждам? А сам Регхар в это время что будет делать? – голос стал еще злее и менее человеческим. – Ублажать демоницу, которую уже два дня должны жрать черви в холодной земле?

– Все это вообще не я начал, а…

– А Эриш, – закончил за него стихийник, – я знаю. Но возрожденную демоницу трахает не он, а ты.

– Я никого не…

– Несуществующую магическую связь придумал не он, а ты. Убедил и себя и Эриша в существовании этой якобы магической связи тоже ты. Настоящий якорь стихийного демона – бессмертен, дурень!

Я так и знала! Знала, что Эйви не якорь! К сожалению, догадалась я об этом слишком поздно.

– Будь твоя девка якорем, – наступал инспектор на младшего сына, – от которой зависела бы твоя жизнь, ни один ночной драгер не сумел бы ее убить. Даже стая драгеров-великанов, которые превратились в нэ’львов! Все, что ты испытываешь к возрожденной демонице, далеко от понятия магической связи и ограничивается лишь сильной ментальной зависимостью. Ты не потрудился узнать о якоре подробней, прежде чем навесить этот статус на шею первой встречной, которая утолила горечь твоей утраты после смерти жены и стала ее заменой, твоим увлечением и инстинктивным пристрастием. Все молодые стихийники подвержены серьезным проблемам с магией и самоконтролем, ты не исключение. Любое эмоциональное потрясение – будь то гнев, отчаяние или скорбь – приближает тебя на шаг к превращению в нэ’льва, постепенно стирая ауру. Но если уж так случится, что ты пройдешь весь этот путь превращения до неминуемого конца, поверь, я буду первым, кто об этом узнает. И в отличие от тебя, мне хватит ума и знаний, чтобы все исправить, не привлекая посторонних демониц к решению семейных проблем и не манипулируя сознанием собственного брата.

– Но ведь Уна отчетливо видела в своем видении, как… – попытался было возразить Регхар и, судя по характерным звукам, сразу же за это получил по морде.

– Уна – оракул, – процедил инспектор. – Оракул, а не ясновидящая. Разницу чуешь? Чтобы правильно трактовать видения оракула, нужно столетиями, как Сэйн, изучать магию предзнаменований. Ты изучал эту магию? Нет, ты слишком молод для ее изучения. Эриш изучал эту магию? Нет, он слишком безответственен, чтобы взяться за полноценное обучение. Уна изучала эту магию? Тоже нет! Вот сюрприз, правда? Половину жизни она провела в изгнании, как и ее родители, которые перешли на сторону драконов и предали нашу расу. Осваивать магию Уна начала лишь несколько лет назад и с моей подачи. – Что-то вдребезги разбилось, возможно, стакан, возможно, об Регхара. – Так что ваша вина с братом равнозначна. Вы использовали мою бессмертную, из-за чего возникла масса проблем. У нее, у меня, у нашего гнезда. О демонице возрождения теперь все знают, драконы тоже. А все почему? – вкрадчивый вопрос и презрительный ответ: – Вы с Эришом даже у престарелых демонов память стереть нормально не смогли!

– Смогли бы… но зелье забвения было испорчено.

– Если это твое единственное оправдание, то разговаривать нам не о чем. Бери своего грифона, – приказал Сэйн жестко, – и ищи медиума сам. Территория Ашхар небольшая. Если вылетишь сейчас, за пару часов найдешь поселение, где он живет. Если не найдешь – в гнездо не вернешься. Если моя бессмертная за это время умрет – я отрежу тебе пальцы и заставлю Эриша их сожрать на глазах твоей возрожденной демоницы сразу после казни Уны.

– Найду! – в ужасе воскликнул Регхар. – В ближайшее время!

– Медиума зовут Аргар Ри Артин. Младший из сыновей дикого племени Арти. Чужаков он не любит, сначала отрывает голову, потом знакомится, поэтому будь осторожен.

– Я всегда осторожен.

– Ну да, – фыркнул Брухо, – конечно. Кроме тех случаев, когда мне приходится вытаскивать твою стихийную задницу из неприятностей. Ты как моя жена, – хохотнул он, – только с членом. Но такой же проблемный.

Регхар, кажется, зарычал. На что Брухо лишь громче рассмеялся, рычанием совсем не впечатлившись.

Затем послышались стремительные шаги. Хлопнула одна дверь где-то вдалеке, затем вторая уже поблизости. Регхар удалился на поиски медиума. Брухо и Сэйн перешли к обсуждению беспорядков на северном перевале, рядом с одним из кварталов. А я сползла по стене на пол, уселась на драконье стекло, пытаясь осмыслить услышанную от демонов информацию обо мне, о грешных душах и покалеченном вампире.