ГЛАВА 5

На платформе мы поднимались молча. Я и Сэйн. Уна оставила нас сразу после камеры смертников, а стражи отправились незамедлительно исполнять приказ инспектора.

Я рассеянно изучала название отделов и служб контроля Цэрбеса, мимо которых проносилась платформа, и думала я о том, что сказал виверг. Не о его проклятьях, конечно, и не о пожеланиях скорейшей смерти, хотя вся эта ситуация в целом поселила в душе гадкое чувство. Покинув камеру, я не произнесла ни слова. Не могла справиться с эмоциями от всего произошедшего. Машинально следовала за Сэйном, пробираясь сквозь толпу демонов до стеклянных платформ, предназначенных для подъема на верхние этажи, и ощущала, как дрожат руки, да и не только руки, меня всю трясло.

– Успокойся, кьяни, – проникновенный мужской шепот неожиданно прозвучал у самого уха. Сэйн – как всегда сдержанный, невозмутимый – склонился ко мне, стоя за спиной, и его горячее дыхание коснулось сперва моей щеки, затем шеи, а затем я попыталась отстраниться, но сильные руки притянули меня к одному из лидеров мира сего и вырваться не дали. – Контролируй свои эмоции, демоница, – все тот же требовательный шепот, – чтобы владеть магией и инстинктами, нужен непревзойденный контроль не только над своим телом, но и над своими чувствами, над своими мыслями и эмоциями. Ты слаба ментально, кьяни. Исправь это. Иначе магия однажды выжжет твое сознание.

Я мотнула головой и постаралась максимально от всего абстрагироваться – оттого что произошло, от магической сделки, от проклятий, убийств, жуткой ипостаси виверга и черного взгляда, готового пренебречь кровной связью и оторвать мне голову, сразу после смерти Сэйна. Чтобы не довести себя и свои нервы до предела, я переключила мысли с самого виверга на его слова о моих родителях, о том, что они сделали для меня, чтобы защитить, и о клане Ваир-Гар, точнее, о главе этого древнего клана, который приходится мне кровным лесным дедом.

И что же получается в итоге? В моих жилах течет кровь демонов рода снежных кьяни по линии матери и кровь лесных существ с магией возрождения по линии отца.

Неожиданно, но все же выходит, что редкая магия у меня таки есть, как и у других бессмертных демониц – по словам Сэйна, дар бессмертия почти всегда идет в комплекте с редкой магией. И это несомненно хорошо, потому что дает мне неоспоримый шанс на полноценную жизнь в Цэрбесе. Теперь, чтобы избежать участи жертвы, не стать едой для хищников и инкубатором для всех желающих господ бессмертных, осталось решить небольшие проблемки: освоить демоническую силу, чтобы окрепло тело, разбудить необходимые инстинкты, научиться управлять врожденным холодом, магией и крыльями, когда они появятся. И еще при всем при этом не заморозить себя и не разорвать тело магической энергией, ну и по глупости или под внушением не дать Сэйну своего согласия на продолжение огненного рода, дабы не сгинуть в Анграхаре в расцвете лет. Пустяки. Справлюсь.

Платформа остановилась на этаже главного инспектора службы контроля магических существ.

Две молоденькие демоницы, работающие в приемных покоях, тут же кинулись кланяться и падать в ноги правителю Цэрбеса. Одну из демониц я прекрасно помнила – перевертыш Эни, рыжая и усатая девушка, которая превращается в лисицу. Я улыбнулась ей и приветливо помахала рукой, но она была слишком занята Сэйном, чтобы заметить кого-то, кроме него.

Прошествовав по длинному коридору мимо зоны ожидания для посетителей и огромных стеклянных грифонов, которые оживали, стоило лишь к ним прикоснуться, инспектор толкнул массивные двери своего кабинета, придержал рукой одну из створок и посмотрел на меня:

– Прошу, молодая кьяни. – Демон широким размахом руки пригласил меня внутрь. – Заходи. До рассвета осталось немного времени, проведем его с пользой.

– Расскажете мне о магии возрождения? – с надеждой предположила я.

Но Сэйн, видимо, имел в виду нечто другое под завуалированным «проведем время с пользой», нежели рассказ о магии возрождения, потому как с ответом он замешкался. Но когда я настороженно на него покосилась, не понимая этой самой многозначительной паузы, он коротко кивнул и лояльно решил:

– Раз кьяни хочет узнать о магии возрождения, то Сэйн не станет ей отказывать. Может, и кьяни однажды не откажет Сэйну.

Я медленно переступила высокий порог из драконьего стекла и вошла в кабинет правителя. С моего последнего и единственного посещения здесь ничего существенно не изменилось. Кабинет был таким же просторным и светлым, каким я его запомнила. Все стены состояли из зеркальных панелей, пол и двухуровневый потолок – из отражающего стекла.

При входе с правой стороны располагался белоснежный диван и низкий столик около него с изящным графином воды и двумя высокими стаканами. По левой стене кабинета тянулся огромный стенд для документации. Все папочки, коих бесчисленное множество, стояли на полках ровненько, были подписаны и пронумерованы. Никакого беспорядка. Впрочем, рабочая педантичность вполне может быть свойственна инспектору, как и склонность к минимализму в интерьере. Сэйн любит строгий порядок и свободное пространство. Страшно представить, что будет, если кто-то перепутает папки с документами или – о, ужас! – украсит пустой кабинет инспектора настенной картиной с изображением миленьких цветочков.

Я невольно усмехнулась, вообразив себе, как Сэйн с мрачным видом рассматривает картину с ромашками на пустой стене своего кабинета. Прям вижу, как он морщит лоб и хмурится от вида полевых цветов. И так мне жаль стало, что в Цэрбесе нет картин с ромашками…

Инспектор занял свое законное место во главе рабочего стола. Плавно опустился в высокое кресло из белой кожи, отложил в сторону разложенные на столешнице бумаги и:

– Садись, – велел он мне привычным приказным тоном.

Я подошла к столу, выдвинула один из десятка стеклянных стульев и замерла, не в силах сесть и оторвать взгляд от сказочного вида. За спиной стихийного правителя простиралась свобода… панорамное окно во всю стену, а за ним бескрайнее небо, волнистые облака и блики рассвета. Кабинет Сэйна находился высоко-высоко над землей, даже и не знаю на каком мы сейчас по счету этаже. Но именно благодаря сумасшедшей высоте и иномирному стеклу, настолько прозрачному, будто казалось, что его и нет вовсе, вид из окна открывался поистине фантастический, особенно сейчас, когда восстающее над горизонтом солнце окрасило облачную завесу и пушистые облака в оттенки розовых, голубых и оранжевых тонов.

– Кьяни? – тихий, чуть вкрадчивый голос инспектора вернул меня в реальность. – О чем ты задумалась?

– Ни о чем важном, – отмахнулась я и тут же рухнула на стул, понимая, что мои размышления о волшебстве природы и красоте бескрайнего неба Цэрбеса, которое Сэйн лицезреет ежедневно на протяжении всей своей сознательной жизни, не особо-то оценит. Даже люди с годами перестают ценить прекрасное, чего уж говорить о демонах.

– Кьяни расстроена?

Я хмуро взглянула на инспектора и промолчала. Смысла отвечать не видела. А вот Сэйн удивленно вздернул брови.

– Да, – пришел он к окончательному выводу, – молодая демоница явно расстроена, и это так… – Сэйн ухмыльнулся, – так человечно и бессмысленно. Причина расстройства заключается в скорой кончине виверга?

Я покачала головой.

– Нет, конечно.

Но Сэйн, кажется, не поверил, потому как от него незамедлительно последовало скептическое:

– Да неужели?

– Виверг убивал людей. – Я твердо посмотрела в змеиные глаза стихийника, давая понять, что мое отношение к родственнику однозначно. – И способствовал своей жене в убийствах. Они оба заслуживают смерти и не заслуживают моего сострадания.

– Это разумно, – одобрил Сэйн мою позицию, – но чувств кьяни не объясняет.

Просто кто-то не особо догадлив.

– Мои кровные родители мертвы, – с тяжестью на душе сказала я и с болью добавила: – и узнала я об их смерти меньше часа назад и не при самых веселых обстоятельствах, поэтому, да. Естественно, я расстроена. Как же иначе?

Сэйн откинулся на спинку кресла, в задумчивости меня изучая, сложил руки на груди и задал самый нелогичный, по крайней мере, для человека, вопрос:

– Почему? – демон повел густой бровью. – Что расстраивает кьяни в смерти родителей? Они давно мертвы по своей вине, безрассудству и глупости. Причины для расстройства у кьяни нет и быть не может.

– Вы правда не понимаете? – я растерянно моргнула. – Меня расстраивает сам факт, и это нормально… любого бы расстроил.

– Меня бы не расстроил. Смерть – неминуемый итог жизни, ее можно отсрочить, но не избежать.

– Легко рассуждать о смерти, когда за спиной тысячелетия прожитой жизни.

– Не в этом дело, – возразил Сэйн. – Что для смертного тысячелетия, для бессмертного лишь крупица времени в водовороте жизни. Демоны относятся к прожитым годам и, соответственно, к смерти иначе, чем люди, и намного проще. Разум любого бессмертного или бессмертной пластичен, он не искажается с годами и не теряет ясности, как и чувства не притупляются, если они не подавлены инстинктами. Это одна из особенностей моего, – Сэйн приложил ладонь к своей груди, затем указал на меня, – и твоего дара.

Все это, конечно, замечательно, но…

– Я просто надеялась… – призналась сдавленно, – надеялась, что в Цэрбесе у меня появится кто-то родной, понимаете? Потому что сейчас мне тяжело! Очень тяжело, хоть я и стараюсь не подавать виду. Но я совсем одна в незнакомом мире, с незнакомыми существами в стихийном гнезде, где все относятся ко мне либо с завистью, либо с ненавистью и отвращением, либо с полным безразличием. Я надеялась, что все изменится… однажды. И у меня появится кто-то родной в этом мире и в этой новой странной жизни. Родной душой или кровью, неважно, просто кто-то близкий, но явно не виверг-убийца.

Инспектор демонстративно кашлянул и поднял руку над столом, привлекая мое внимание и как бы напоминая о своем присутствии и вообще о существовании.

– У молодой кьяни есть Сэйн, – подсказал демон излишне саркастично. – И Сэйн ее защищает, обеспечивает всем необходимым, в том числе крышей над головой, безопасной едой и лучшим наставником Цэрбеса. Сэйн заменяет кьяни родителей, хоть и не состоит с ней в кровной связи, и заменяет сильного партнера, хоть и не имеет с ней близких отношений. Такова жизнь, – инспектор развел руками, – подобное случается. Кьяни всегда может прийти к Сэйну, потому как ближе Сэйна у кьяни никого нет и никогда не будет, за исключением стихийного дитя.

Сэйн не успокоил, лишь в очередной раз подчеркнул мою полную зависимость от демона, который никогда не знал чувства одиночества, не знал чувства отчужденности и не ведал многих других чувств. Сэйн – прирожденное существо Цэрбеса. Для него жизнь по законам демонического мира и равновесия природы всегда была и будет более чем естественна, ведь другой он никогда не видел… а вот я видела, но пыталась забыть, чтобы начать новую.

Я зябко обняла себя за плечи и решила, что не хочу говорить ни о родителях, ни о виверге и вообще о чем бы то ни было личном. Не здесь, не сейчас и уж точно не с Сэйном. К тому же инспектор против любого яркого проявления чувств у демонов, свои чувства он успешно подавляет инстинктами и требует подобного от остальных, поэтому откровенный разговор с ним – это равно, что беседа слепого с глухим.

– Давайте лучше перейдем к магии возрождения? – с просьбой предложила я, на что Сэйн кивнул, не возражая. – Полагаете, что виверг сказал правду? И мне досталась самая редкая и вымершая давным-давно магия?

– Магия возрождения не самая редкая, – поправил инспектор, – но все же редкая и необычная, а главное, относится к видам мертвой и черной магии. Виверг не мог солгать в рамках заключенной сделки, поэтому Сэйн верит его словам. Но одной веры мало, необходимо лично убедиться в магии возрождения и в наличии кровной связи молодой кьяни с кланом Ваир-Гар.

– И как это сделать? Хотелось бы узнать заранее, чтобы быть готовой.

– Узнаешь, когда придет время. Сейчас убедиться в твоей магии не представляется возможным из соображений безопасности. Тебе нельзя осваивать магическую энергию, пока тело настолько хрупкое. Необдуманное использование энергии может привести как к настоящей смерти, так и к жизни нэ’льва, и к другим плачевным последствиям. Если твое тело окажется не готово сдержать энергию, его просто разорвет. А сейчас Сэйн видит, что твое тело не готово, слишком слабое для демона, слишком хрупкое для магического существа. Как только кьяни окрепнет благодаря занятиям с наставником, то убедиться в наличии у нее гена возрождения не составит труда. Кьяни сама покажет свою магию, а Сэйн объяснит ей, как это сделать. Ничего сложного там нет.

– Хорошо, – согласилась я, – но… что не так с этой магией? В смысле, чем она не угодила драконам, что они переубивали всех демонов, кто этой магией обладал? – Я поежилась. – Неуютно мне от мысли, что драконы захотят доделать свое дело до конца, когда узнают еще про двух демонов с предполагаемой магией возрождения.

Сэйн моих страхов не разделял, поэтому насмешливо предложил:

– А давай просто не будем рассказывать о тебе драконам, идет? Тогда никто не узнает о семье демонов с геном возрождения. Надеюсь, молодая кьяни умеет держать свой дерзкий язык за зубами, потому что пока ей лучше не упоминать о своей магии ни в гнезде, ни тем более за его пределами.

– А то придут драконы и сожрут меня? – пошутила я… но своей шуткой же потом и поперхнулась, потому как Сэйн ее не опроверг, и вообще, кажется, на это и намекал. – Что, серьезно? – я помрачнела. – Придут драконы по мою душу и душу маленького мальчика, сына виверга?

Сэйн сохранил гнетущее молчание, лишь пожал плечами. Отвечать он не собирался, либо потому что сам не знал желаний и намерений кровожадных драконов, либо потому что догадывался – его ответ мне ой как не понравится.

Смысла настаивать на ответе не было, поэтому я спросила следующее:

– Для чего драконы убили всех демонов с магией возрождения?

– Чтобы свергнуть нашу расу с главенствующей ниши в Цэрбесе и подчинить себе другие миры.

– Яснее мне от ваших слов не стало.

– Когда-то магия возрождения была довольно распространена в Цэрбесе. – Инспектор взмахнул рукой в заученном пассе и… я чуть не перевернулась на стуле. Все дело в том, что на стол прямо передо мной из воздуха рухнула огромная старинная книга, сама по себе раскрылась на определенной странице, и я прочла рукописное название раздела «Демоны возрождения. Магия, замещающая дар бессмертия». – Магия возрождения, как и большинство других видов магии, включает в себя азы бытовой, рунической и боевой силы. Таким образом, демон возрождения способен создавать руны, практиковать простейшие боевые заклинания и управлять хозяйством посредством магической энергии.

– Пока что звучит неплохо. Хорошая магия, мне нравится.

Я пролистала с десяток страниц. Книга была очень древней, даже примерно не возьмусь утверждать, сколько она пережила столетий или, может, тысячелетий. Страницы ветхие, пожелтевшие, в некоторых местах рваные, многие буквы смазаны. На переплете шевелится длинная шерсть, рыжие волоски сантиметров по восемь, что намекает на причастность данного фолианта к группе агрессивных книг, наделенных магией. Скорее всего – эта книга не из библиотеки замка. Наверное, она томилась в службе контроля.

– Магия возрождения действительно неплоха, – обнадежил Сэйн, – но в настоящее время основные способности этой магии не так востребованы, как тысячелетия назад.

– Ну-у… меня уже вполне устраивает возможность создавать боевые заклинания.

А раз можно создавать боевые, то, значит, и защитные. Плюс бытовые азы магии точно не помешают и позволят мне, как и остальным демоницам в гнезде, обзавестись помимо формы Лирэй дополнительной одеждой и бельем, сшитым с помощью магии из нитей древа Вивьен.

Я пробежала глазами по неровным строчкам первой страницы раздела о магии возрождения и, наткнувшись на описания основных способностей, про которые и говорил Сэйн, пораженно замерла. Перечитав все еще раз, я подняла недоуменный взгляд на инспектора, который мой взгляд понял правильно.

– Спрашивай, – позволил он.

– Здесь написано, – я прокашлялась и зачитала вслух: – «Демоны и демоницы с магией возрождения способны возвращать к жизни умерших существ».

– Все верно.

– И в скобочках приписано: «В том числе нэ’львов». – Я снова посмотрела на Сэйна. Он о способностях магии возрождения знал, и кажется, знал все, и намного больше, чем написано в этой книге или вообще в какой бы то ни было другой книге. А вот я от возможности вернуть нэ’львов к жизни как-то внезапно выпала в осадок. Потом подумала про свою кровную мать, что стала нэ’львом, и осадок мой увеличился. – То есть получается, – осторожно подвела итог написанному, смотря на бесстрастного инспектора, который методично постукивал когтистыми пальцами по столешнице, и уголки его губ кривились в улыбке, – если я владею магией возрождения, как и сказал виверг, а он был в этом стопроцентно убежден, то у меня есть шанс… вернуть кого-то из нэ’львов к жизни?

Улыбка инспектора стала шире, но теперь она походила на снисходительную усмешку.

– Кьяни очень мила в своих рассуждениях и мечтах, – неожиданно мягко произнес стихийник, – но это лишь рассуждения и мечты молодой демоницы, которые несовместимы с реальностью, но вызывают у меня искреннее умиление. Чтобы вернуть одного демона к жизни, тело и сознание которого поработила магия, и он превратился в нэ’льва – в безграничную, всесильную энергию, заточенную в телесной оболочке умершего – необходимы с десяток существ, в совершенстве владеющих возрождением, и с десяток взрослых стихийников, вроде Сэйна, которые одновременно будут удерживать нэ’льва во время возрождения. Другими словами, – упростил инспектор выше сказанное: – молодая кьяни никогда не сможет возродить нэ’льва. Увы.

Я с грустью вздохнула и снова уткнулась в книгу.

– А было бы неплохо…

– Не печалься, кьяни, зато демоница с магией возрождения способна вернуть душу любого другого почившего существа обратно в неповрежденное тело, подменяя своим магическим вмешательством дар бессмертия. Демоны возрождения были незаменимы на войне, как и лекари. Сейчас в Цэрбесе спокойно и магия возрождения не представляет особой ценности, но десятки тысячелетий назад все было иначе. – Улыбка испарилась с мужских губ, и взгляд Сэйна, устремленный на меня, сделался жестче, ярче, опасней. – Цэрбес находился под угрозой уничтожения, а если бы с нашим миром что-то случилось, то и другие миры ждала бы похожая участь. Во времена первых сражений с драконами, когда ниша лидерства Цэрбеса не была четко закреплена за какой-либо определенной расой существ, и ее перетягивали на себя то драконы, то демоны – тогда стихийники и анлихоры, самые могущественные и боевые виды демонов, объединились, чтобы поставить точку в бесконечных, разрозненных сражениях и укрепить пошатнувшиеся материи миров.

Я села ровнее, слушая Сэйна с интересом. В библиотеке я отдавала предпочтение книгам о магии, видах демонов и о структуре законов. Книги по истории Цэрбеса попадались редко, а те, что попадались, слишком пестрили подробным описанием кровавых событий на каждой странице, но узнать о драконах мне хотелось. И будет очень даже неплохо, если я узнаю о них и о войнах из первых уст, так сказать, от демона, который принимал в тех самых кровавых событиях непосредственное участие. И Сэйн и Брухо сражались вместе, и вместе убивали драконов. Но Брухо никогда ничего не рассказывает о себе или о своем прошлом, легче разговорить бетонную стену, чем наставника.

– Лекари и демоны возрождения сопровождали основные группы войск во времена первой и второй войны против драконов. Стихийники и анлихоры собирали войска и искали союзников среди всех жителей Цэрбеса и Крайгана. К нам присоединялись и магические существа, признающие лидерство демонов и отрицающие власть драконов, и многие жители Крайгана, которые ясно осознавали, что если Цэрбес падет и преклонит колени перед драконами, то Крайгану и Земле грозит либо неминуемый конец из-за разрушенного баланса, либо полное порабощение. Лекари исцеляли поврежденные тела наших падших воинов, а демоны возрождения соединяли души с телами умерших, возрождали падших без дара бессмертия к жизни. Таким образом, мы не несли критичных потерь ни в первой, ни во второй войне и фактически всегда оставались неуязвимы. Когда драконы впервые восстали, их было в сотни раз больше, чем демонов всех видов вместе взятых. Но в первых двух войнах мы истребили примерно половину южных драконов и треть северных и только благодаря демонам возрождения при этом сами не пострадали. Почти все наши основные составы остались целы, а предводители и анлихоры, обучающие воинов, живы.

– Я, кажется, догадываюсь, что произошло потом.

– Ну давай. Удиви Сэйна, кьяни.

– Драконы убили всех существ, обладающих магией возрождения, – озвучила я свое предположение, – чтобы лишить демонов преимущества в следующей войне, уровнять силы и, соответственно, победить? Верно?

Сэйн кивнул.

– Почти так. Драконы после второй войны не стали открыто выступать против нас, они затаились в горах и выжидали тысячелетия, прежде чем начать выслеживать и убивать всех существ с магией возрождения. Одного за другим, создавая нескончаемую цепочку смертей. Драконы не объявляли войны, они на протяжении столетий методично и скрытно убивали в Цэрбесе всех, в ком чувствовали наличие гена возрождения. К огромному сожалению, в отличие от нашей расы, раса драконов способна беспрепятственно определять магию и дар существ через мимолетное прикосновение, этим они и пользовались. Чуть больше двух тысячелетий назад мы остались без магии возрождения и практически без лекарей, их драконы тоже убивали. После этого развязалась третья война, в которой мы, разумеется, лишились своего преимущества, поэтому война затянулась на столетия. Цэрбес погряз в крови, смерти и смердящих трупах. – Сэйн поморщился. – Драконы разрушили многие родовые башни, личные гнезда, основательно пострадало здание службы контроля. В ходе войны были истреблены больше тридцати видов демонов, из-за чего умерла не только магия возрождения, но и многие другие ценные магии канули в лету. Анлихоры, как и стихийники, всегда выступали предводителями и на протяжении десяти столетий, столь длилась третья война, неизменно находились в эпицентре сражений. Проблема в том, что анлихорам редко достается дар бессмертия, можно сказать, почти никогда.

– Брухо исключение?

У наставника имелся дар бессмертия, это я точно знаю, а еще боевая магия, приобретенная способность телепатии и несносный характер.

– Да. Бессмертие у анлихоров – это огромная редкость, фактически исключение. Поэтому их вид, несмотря на свое могущество, сравнимое с силами стихийников, без помощи магии возрождения численно сократился до критической отметки. Без анлихоров мы не могли столь же продуктивно обучать молодых демонов сражаться и выступать за нашу расу; без лекарей мы теряли многих предводителей, вследствие чего войска распадались; без демонов возрождения наши потери с каждым месяцем становились все более и более катастрофичны. Когда вид анлихоров пал, наступил переломный момент войны. – Сэйн облокотился на стол, переплел меж собой сильные пальцы обеих рук. – Анлихоры окончательно сдали позиции, многие существа переметнулись на сторону драконов, некоторые сбежали на Землю, а раса демонов в целом начала существенно проигрывать. И тогда на помощь пришел Крайган. Правители соседнего мира поддержали нас своим войском, своими ресурсами, своей магией и демонами возрождения. Но драконы уничтожили всех существ возрождения, которые пришли из Крайгана в Цэрбес. В третьей и решающей жизни всех миров и существ войне нас не стал поддерживать только клан Ваир-Гар. – На суровом лице инспектора отразилось крайнее и отчетливое недовольство этим давним фактом. – Лесные существа заняли нейтральную позицию и остались в Крайгане вдали от боевых сражений.

Понимаю недовольство Сэйна, даже частично разделяю его.

– Клан занял очень удобную позицию, – высказала я свое мнение. – Нечто из серии: «Моя хата с краю, ничего не знаю». Удобно.

В руках инспектора что-то хрустнуло. Тишина… тишина… а затем такое звонкое характерное «хрясь», эхом разлетевшееся по всему кабинету.

– Любое бездействие на войне, – Сэйн невозмутимо стряхнул с рук труху, оставшуюся от сломанного писчего пера, – сравнимо с преступлением. Раса демонов проигрывала и несла большие, беспрецедентные потери. В те времена поддержка древнего клана была бы неоценима и могла в корне изменить ход сражений и на столетие приблизить победу. Но глава Ваир-Гара предпочел сохранить нейтралитет. Сэйн презирает этот клан существ, и главу клана в частности. Тем не менее Ваир-Гару удалось спасти магию возрождения, что не так уж и плохо, особенно если…

И тут за дверью кабинета раздался грохот. Что-то взорвалось, в коридоре разбилось стекло, послышалась чья-то ругань, приближающиеся хрустящие шаги, хрустело явно стекло под ногами, затем снова крики, снова ругань, и дверь неожиданно распахнулась.

Мы с Сэйном одновременно обернулись на шум.

В кабинет влетел запыхавшийся и разъяренный мальчишка низенького роста с огромными округлившимися от ужаса янтарными глазами. Весь чумазый, в грязи и земле, с неровно обрезанными и спутавшимися русыми волосами до плеч, в рванной одежде, с ботинком на одной лишь ноге. Маленький демон лет семи-восьми с перекосившимся то ли от страха, то ли от ярости лицом был похож на беспризорника, которого уже изрядно потрепала жизнь.

Ворвавшись в кабинет, демоненок поскользнулся босой ногой на зеркальном полу, грохнулся на задницу, но тут же стремительно подскочил и, не медля, ринулся из кабинета прочь. Правда, далеко он убежать не успел, за дверью его перехватил бородатый демон, вероятно охотник службы контроля в характерном черном одеянии с гербом грифона, и впихнул его обратно внутрь. После чего сам бородач, грозный на вид, массивный, с отборной руганью зашел следом, а за ним в кабинет невзрачной тенью прошмыгнула Уна и плотно прикрыла дверь, отрезая для демоненка все пути к отступлению.

– Мое почтение, инспектор! – пробасил охотник, склонив голову в знак уважения и приветствия. – Я привел к вам сына беглецов и изменников. – Он раздраженно перехватил бьющегося в истерике мальчишку за плечо и небрежно толкнул его по направлению к Сэйну. – Безумный демон вида гаяри.

Я в оцепенении отклонилась в сторону, когда маленький демон, которого окрестили безумным, заметил инспектора и тут же ринулся к нему. Он запрыгнул на стол, пробежал по столешнице мимо меня и в прыжке налетел на Сэйна с яростным воем:

– А-а-а-р-р-р-ы-ы!

Сэйн даже бровью не повел, он не удивился и не разозлился. Подобная выходка не вызвала у инспектора никаких эмоций. Стихийник с легкостью увернулся, так что демон пролетел мимо него.

– Арьг разбил стекло в коридоре, – недовольно проворчал охотник, – драконье стекло, инспектор.

Я перевела ошарашенный взгляд с низенького, тощенького, безрогого мальчишки на огромного, словно бородатый шкаф, охотника. Чтобы разбить драконье стекло нужно обладать немыслимой силой… колоссальной. Я скорее поверю, что стекло разбил охотник, а не ребенок, и то с натяжкой.

Мальчишка врезался в окно за спиной инспектора, на мгновение впал в дезориентацию, замотал головой, отфыркиваясь от удара, словно дикий зверь, а затем резко развернулся и снова бросился в атаку… вот только противника он выбрал неподходящего. Сэйн позволил дикому волчонку с горящими глазами приблизиться, и даже выпустить когти, и совершить новый прыжок, но на этом триумф мальчишки был завершен. Инспектор схватил его за шкирку, как новорожденного котенка, слепого и беспомощного, несильно встряхнул, пытаясь привести в чувство, и прижал грудью к столу подле себя, полностью обездвиживая.

– Пусти-и-и-и! – завопил демон дрожащим голосом, упираясь в столешницу худющими руками, наивно полагая, что сумеет превзойти стихийного правителя в силе. Но Сэйн явно не хотел навредить ребенку, в его движениях не было ни капли агрессии, и схватил он мальчишку только для того, чтобы тот не навредил сам себе. – Пусти-и-и-и! – тем не менее продолжал вопить демоненок. – Пусти меня-я-а! – он оскалился. – Сейчас же!

Сэйн беззлобно усмехнулся в ответ, охотник тоже. Уна вся белая, как полотно, уставилась в одну точку и вознамерилась слиться со стеной, а я с печальным осознанием происходящего изучала совсем юного демона, как две капли воды, похожего на виверга. У него было такое же лицо: прямые брови, узковатый подбородок, янтарные глаза, полные слез и ненависти, светлые волосы, черные когти, немного пухловатые губы. Удивительное сходство! Но знает ли мальчишка, что натворили его родители? Знает ли он, что остался сиротой?

Несколько минут инспектор удерживал сына виверга, видимо считая, что тот успокоится сам, когда поймет, что ему никто не хочет навредить, но время шло, мальчишка не успокаивался. Его когти оставляли на столе инспектора неглубокие, но отчетливые отметины.

В итоге Сэйну все это надоело. Он неспешно поднялся на ноги, склонился над юным демоном и едва слышно прошипел тому на ухо:

– Сейчас ты успокоишься, – ледяной тон заставил вздрогнуть всех в кабинете: – и втянешь свои неотросшие когти обратно. Ты слишком молод, чтобы бросать вызов взрослому демону, не глупи. Когда подрастешь, тогда и померимся силой. А сейчас ты будешь молчать и смиренно слушать Сэйна, чтобы Сэйн простил тебя и твой неосмотрительный поступок.

Молодой демон притих. Лишь яркие глазенки продолжили все так же озверело сверкать из-под упавших на лицо сальных прядей светлых волос.

– Где второй? – спросил Сэйн, обращаясь к охотнику, но при этом рассматривая исключительно мальчишку. – Должно быть два демона, но Сэйн видит только одного, и это его неприятно озадачивает.

– Второй у лекаря, – басистым голосом отрапортовал бородатый мужик с жутким взглядом, цепким, как у ястреба, преследующего добычу. Такая волосатая громила до смерти может перепугать любого ребенка, даже демонического. – Его задело боевым заклинанием, но ничего критичного, просто небольшая рана на боку. За пару часов оклемается.

– Что с гаяри?

– Трехсотлетняя гаяри мертва, инспектор, – подала голос Уна, опасливо поглядывая то на ребенка, то на меня. – Прах демоницы развеяли над рекой Мертвых.

Я подозрительно прищурилась, не понимая тех взглядов, которые бросала на меня кошка хозяина. Оракул что-то скрывает? Может, у нее было видение касательно моего прошлого… или будущего?

– Еще мы исследовали все личные вещи гаяри, – продолжила Уна, – и нашли стихийный портал. Довольно старый и часто используемый. На вид порталу более пяти тысяч лет.

Инспектор вытянул перед собой свободную руку в требовательном жесте. Оракул без лишних слов приблизилась к столу и вложила в широкую мужскую ладонь осколок камня на длинной проржавевшей цепочке, охваченный пульсирующим голубовато-синим свечением.

– Я проверила его по ауре. – Уна указала на камень. – Это портал стихийного гнезда Аврель. Хозяин гнезда давно мертв, поэтому арьга могла отыскать портал в руинах его гнезда или найти у кого-то из личных демонов, приближенных к хозяину.

– Или выкупить у падальщиков в темном квартале, – внес свое предположение охотник.

Инспектор поднес осколок к лицу, покрутил перед глазами, сканируя взглядом светящуюся синеву, затем небрежно сжал камень в ладони, и все что осталось от древнего портала – так это небольшая горка пепла.

А дальше последовали указания…

– Отведи ребенка к Велаху, – и начал инспектор с охотника, который тут же подобрался и вытянулся, как по струнке: – Сэйн чувствует, что у него опустошена магическая энергия в связи с частыми переходами меж миров. Если это оставить без изменений, он превратится в нэ’льва или лишится магических сил. Пусть Велах займется дитем. Как отведешь, – по лицу инспектора пробежали языки пламени, от вида которых охотник заметно побледнел и громко сглотнул, – возвращайся. Сэйн просто жаждет услышать увлекательную историю о том, каким это чудом второго ребенка могло задеть боевым заклинанием высокопоставленного охотника службы контроля. Проведем эксперимент, – инспектор зловеще улыбнулся, – Сэйн будет создавать боевые заклинания, а подзабывший служебный устав охотник будет от них убегать. Связанный и беззащитный, как ребенок. Не убежит – отправится к Велаху, возможно по частям, возможно навсегда.

– Но… – попытался было возразить бородач, вот только инспектор наградил его таким жутким взглядом, что слова возражения застряли у демона где-то в горле.

– В это время Уна отведет кьяни к порталу, – переключился Сэйн на оракула, – покажет моей бессмертной, как перейти по порталу в гнездо. Затем соберет группу ликвидации, и мы дружно наведаемся в квартал предгорья. Уна поможет проверить всех жителей и найти укрывателей. За последний месяц около двадцати, нет… – инспектор нахмурился, – около двадцати шести беглецов скрывались именно в этом квартале. Не думаю, что подобное совпадение возможно. Кто-то помогает беглецам, и этот кто-то должен отправиться в Анграхар сегодня же.

Уна покорно поклонилась.

– Как прикажешь, Сэйн.

– А ты, – инспектор пригрозил мальчишке когтистым пальцем, – если еще хоть что-нибудь разобьешь в центральной башне трех миров – очень сильно об этом пожалеешь. Не ты строил, не тебе разбивать.

С этими словами Сэйн отпустил демоненка. Тот моментально взвился, рванул к выходу, но выросший на его пути охотник не позволил даже приблизиться к двери.

– Однако если все же замыслишь выкинуть какую-нибудь пакость, – как бы невзначай предостерег мальчишку Сэйн, раскладывая перед собой стопки с документами, – то до конца своей жизни будешь добывать минералы в сумеречных поселениях, необходимые для строительства гнезд и башен. Сэйн это тебе обещает, а свои обещания Сэйн держит. А теперь, – инспектор хлопнул в ладоши, отчего двустворчатая дверь за спиной охотника с грохотом распахнулась и створки ударились об стены, наделав столько шуму, что бедная Уна, и без того нервная, испуганно подпрыгнула, – все на выход. За работу!

Бородач тут же схватил мальчишку и утащил его за собой в коридор. Я тоже не имела ни малейшего желания оставаться в кабинете с инспектором, поэтому поднялась из-за стола, задвинула стул и направилась к ожидающей меня Уне, но у двери вспомнила про книгу по вымершим видам магии и остановилась. Подумалось мне, что в библиотеке замка может не оказаться ничего подобного, никаких сведений о демонах возрождения, и что тогда делать?

Взглянув на Сэйна, который все свое внимание переключил на работу и меня, кажется, теперь и вовсе не замечал, решила спросить:

– Я могу забрать книгу с собой? Мне она… нужнее.

Инспектор макнул кончик магического пера в баночку с неизвестной мне кроваво-вязкой субстанцией, сосредоточенно вывел нечто вроде подписи на одном из документов, после чего лист бумаги растворился в воздухе, а инспектор поднял голову, скользнул нейтральным взглядом по мне, по книге и позволил:

– Забирай. – А затем почему-то добавил с нотками неприкрытой язвительности: – Если сможешь.

Я радостно подскочила к столу, захлопнула фолиант и… дальше моя радость как-то внезапно оборвалась. Я едва сумела сдвинуть книгу с места, не то что взять ее в руки. Она словно намертво приросла к столешнице, хотя есть предположение, что она просто весила чертову тонну. А на вид так и не скажешь, обычная книга, просто старинная. Не рычит, не урчит, не пытается укусить, что обнадеживает.

Заметив мои тщетные попытки оторвать приросший к столу фолиант, Сэйн изогнул густую бровь, какое-то время понаблюдал за забавным для него представлением, затем сжалился и, отложив перо, взмахнул рукой, отчего книга послушно взмыла в воздух, зависла на уровне моих глаз и плавненько полетела в сторону выхода.

– Спасибо, – я тут же направилась за ней следом, на ходу поблагодарив инспектора.

– Не вздумай оставлять книгу в спальне, кьяни, если планируешь дожить до рассвета! – донеслось мне в спину строгое предупреждение, прежде чем я покинула кабинет одного из стихийных правителей Цэрбеса и по совместительству инспектора магических существ трех миров, хозяина древнего гнезда Лирэй и члена сената высших демонов.