Глава 30

– Вот это поворот! – Фарукан обессиленно рухнул на диван так, что аж комната дрогнула. – Значит, надежды нет…

– А он объяснил, почему так считает? – нахмурилась Фирелла.

– Нет! Он просто велел мне уйти и больше не надоедать ему. Вроде как у него и без того забот полно. «Пока ты со своими пустяками тут носишься, мне надо разбираться, кто совершает нападения на особняки аристократов!» – с досадой передразнил он. – Он, видите ли, Совет аристократов возглавляет, у него дел невпроворот…

– Кто-то нападает на особняки? – воскликнула я, так как остальных эта информация как будто совсем не заинтересовала.

– Ну вроде того… – неохотно отозвался раздавленный Вилкис. – Несколько особняков подверглись какой-то странной атаке. Где-то наружные стены пошли трещинами, где-то камень начал плавиться, как воск. А у одних вообще особняк как будто взбесился. Вещи на хозяев падают, двери отказываются открываться, стулья отодвигаются, как только на них кто-то садится, небольшие поля искажений возникают то тут, то там и так далее.

– Ты знаешь, на кого атаки были? – Что-то во всей этой ситуации меня настораживало, но я пока не могла понять что. Нет, у кого взбесились вещи, я и без того знала. А вот насчёт каменных стен…

– Ну пострадавшие по просьбе отца собрались у нас дома в большом зале, так что кое-кого знаю… а тебе зачем?

Фирелла тоже смотрела с некоторым недоумением. Фарукан же вообще вперился взглядом в одну точку и на нашу болтовню не реагировал. Видимо, раздумывал, как мне помочь.

– Надо. Я сегодня выполнила много заказов и мне интересно, не была ли я у кого-то из пострадавших.

Он назвал пару фамилий, которые ничего мне не сказали. Я попросила назвать адреса, где расположены их особняки. Разумеется, кто где живёт, Вилкис особо не интересовался, но несколько адресов припомнил. Во-первых, конечно, адрес своих приятелей, у которых не без моей помощи взбесился особняк, во-вторых, адреса тех, у кого ранее был в гостях вместе с отцом.

И оказалось, что все, кого он назвал, – это наши сегодняшние заказчики! Более того, это те заказчики, которые особенно гадко и настойчиво ко мне приставали, да ещё и чуть ли не с угрозами!

Связано ли нападение на особняки со мной?

Мне вспомнились слова Рурграса: «Камень – моя стихия. Это особенность моей силы – я могу ладить с камнем и управлять им».

Может он иметь к этому отношение? Может. Но зачем ему за меня мстить? Какое сообщение он хочет мне таким образом передать?

Демонстрирует, что всегда готов помочь? Похоже на правду.

Но почему тогда раньше не вмешался, когда приставания только начались?

Почему-почему!

Да потому что ему нужно, чтобы я позвала его на помощь! Поэтому он тянет до последнего, не вмешивается.

Он затаился в засаде и как хищник выжидает, когда меня прижмёт настолько, что я готова буду принять его предложение! Ведь я очень ему нужна!

Интересно, а в спальне у аристократов он за мной присматривал? И если да, то вмешался бы он, если бы увидел, что я не справляюсь, но на помощь не зову? Например, если бы они всё же попытались силой меня к чему-то принудить? Теперь уже не узнать…

Может, он таким образом сообщает мне, что знает об экзамене и готов помочь?

Нет уж, продавать душу надо тогда, когда уже точно не осталось других способов. Так что я пока повременю, пожалуй. На крайний случай принять сделку Рура можно и на самом экзамене, ведь так?

Все последующие дни я в промежутках между заказами зубрила правила проживания в магическом мире и виды бытовых чар. Ещё тренировалась, но только в фургоне у крысанов и в своей комнате, чтобы никто не видел.

Аристократы ко мне, кстати, больше не приставали. Новость о печати, как видно, разнеслась. Некоторые даже сочувствовали.

Правда, и работу не предлагали, будто уже списали меня со счетов.

Пырщ как будто исчез. Больше он о себе не напоминал и на заказы не являлся. Но я почему-то была уверена, что он постоянно наблюдает за мной и ждёт. Может, даже ждёт, пока я попаду в какую-нибудь расставленную им ловушку. С одной стороны бандит, с другой стороны он. Оба выжидают. Обложили меня, как хищники добычу.

Как бы так сделать, чтобы от обоих ускользнуть и остаться при своём? А ещё желательно экзамен сдать?

Честно говоря, правила у меня уже от зубов отскакивали. Но когда я снова и снова тренировалась в применении чар, прорабатывая список раз за разом, возникали одни и те же сложности. Слишком легко, слишком неестественно.

Фарукан оказался куда более суровым учителем, чем крысаны. После возвращения с работы он заставлял меня тренироваться до позднего вечера и ужасно переживал по поводу приближающегося экзамена. То, как срабатывали мои чары, приводило его в отчаяние.

Вилкис – младший, искренне желая помочь, пробовал в обход отца хоть как-то повлиять на проведение экзамена. Хотя бы сроки подвинуть, чтобы было больше времени на подготовку. Ещё он по моей просьбе пытался выяснить, как именно будет этот экзамен проходить. Но его отец, зная о неугомонном характере сына, позаботился о том, чтобы у него ничего не получилось, так что парень везде встречал вежливый, но непреклонный отказ.

В последний день перед экзаменом, когда я уже отчаялась получить от тренировок нужный результат, Пискун внезапно подал мне отличную идею.

– …Лист опять восстановился моментально, – сочувственно заключил он во время одной из бесчисленных тренировок. – В другое время я бы тебе позавидовал – здорово же, когда достаточно только захотеть чего-то и тут же получить результат!

– Ну вот я хочу сдать экзамен, а что толку-то? – невесело хмыкнула я. – Это желание так легко не исполнишь. Я даже не могу захотеть, чтобы чары работали как полагается… Хотя подожди! Почему не могу? Ведь я даже не пробовала!

Новая идея меня здорово воодушевила.

– Что ты придумала? – нахмурился Фарукан.

Мы с ним и с крысанами сидели в нашей комнате в общаге. Мой сосед настоял на том, чтобы я сегодня осталась дома, но папаша Кыц и сам отменил все заказы, а потом привёл всё семейство ко мне, чтобы продолжать помогать с подготовкой.

– Да ведь я же всё время делала всё по правилам, которые вы мне озвучили: посмотреть на объект, сосредоточиться на результате, и направить магию! Моя магия чётко воспринимала задание – склеить лист или чашку, почистить одежду, затянуть царапину, и сразу же выполняла его. Но, может, я всё это время давала ей неправильные задания? Что если сосредоточиться не на результате, который я хочу получить, а на процессе?

Судя по озадаченным взглядам, никто ничего не понял.

– Проще продемонстрировать!

Я взяла лист, снова его разорвала и попыталась во всех деталях вспомнить, как выглядел Фыр, когда впервые демонстрировал мне эти чары. Как он напрягался, как направлял пальцы на лист и как лист медленно неохотно склеивался. И уже в эту картинку я начала вливать силу, а потом направила пальцы на лист.

– Получается! – воскликнул Пискун, когда лист и в самом деле начал с явной натугой восстанавливаться.

– Угу, – оторопело подтвердил Фарукан. – И выглядела ты напряжённой и сосредоточенной. В общем, всё было так, как и должно быть! Неужели надежда всё-таки есть?

Он заметно приободрился. В общем-то, мы все повеселели, особенно когда у меня получилось также, с натугой, продемонстрировать применение всех бытовых чар из составленного списка.

Остался только один нерешённый вопрос, который не давал нам окончательно поверить в успех.

Что делать, когда комиссия попросит продемонстрировать мою чистую магию, выпущенную через пальцы? Как обойти этот момент на экзамене?

В общем-то, мы посвятили обсуждению этого вопроса остаток времени и пришли к выводу, что лучше всего мне притвориться, будто у меня этот фокус вообще не получается. Просто делать вид, что тужусь изо всех сил, но магию не выпускать.

– Если тебя и в самом деле считают опасной, то лучше выставить себя неловкой неумехой, – рассуждал Фарукан. – Зачем уничтожать неумеху? Особенно учитывая то, что аристократам ты приносишь пользу. Есть неплохой шанс, что тебя оставят частью магического мира. Ну, может, испытательный срок продлят или дадут урезанные права. Но уничтожать-то совершенно неопасную человечку с редкими умениями точно ни к чему. Лучше оставить – в хозяйстве пригодится.

– Полностью согласен, – поддакнул папаша Кыц. – Это в любом случае намного-намного лучше, чем демонстрировать комиссии магию искажений.

Так мы и порешили.

О том, что экзамен вряд ли будет проходить по стандартной человеческой схеме, с обычными вопросами, ответами и просьбами продемонстрировать умения, никто из нас старался не думать. Хотя в голове до сих пор звучали уверенные слова Пырща: «Всё равно тебе недолго осталась! Экзамен тебе не сдать, даже если наизнанку вывернешься!»

Крысаны ушли поздно вечером, пожелав мне удачи и забрав с собой целый пакет с пирогами, который им, не слушая вялых возражений, сунул Фарукан. Разумеется, пироги были извлечены из нашего магического холодильника, но крысаны были уверены, что мой сосед лепил их вручную. Посвящать моих работодателей в тайну магических вещей мы не стали. Они и так знали обо мне слишком много.

После их ухода Фарукан начал загонять меня в кровать, чтобы я хорошенько выспалась перед экзаменом.

Я упиралась, поскольку понимала, что уснуть сейчас вряд ли получится при всём старании. Так мы и препирались, пока в комнату не постучали.

– Кого ещё там несёт? – проворчал Фарукан. – Входите!

Увидев рыдающую Фиреллу, мы оба ненадолго потеряли дар речи. Наша невозмутимая красотка, холодная, ехидная и абсолютно непробиваемая… рыдает?! Да кто же смог довести её до такого состояния?

– Входи скорее! – Я с запозданием вскочила, обняла её за плечи и повела к дивану. – Что случилось?!

– Эрлас… – еле проговорила она. Я далеко не сразу припомнила, откуда знаю это имя. Эй, так ведь зовут Вилкиса – младшего! Мы с Фаруканом так привыкли называть его по фамилии или аристократиком, что имя совсем вылетело у меня из головы.

– Он тебя бросил? – сообразила я. – И ты из-за этого расстроилась?

Она отрицательно покачала головой.

– Нет, он… влюбился в меня. Вот дурак! Нашёл, в кого влюбляться! Мог ведь выбрать любую, а выбрал такую! – Она со злостью указала на своё лицо.

– И ты его любишь? – дошло до меня. – Неужели всё так серьёзно?

– Ты не представляешь, – прошептала она, отчаянно глядя на меня. – Ещё до превращения в чудовище у меня было много мужчин… больше, чем ты можешь себе представить. Но я никогда не чувствовала ничего подобного. Лучше бы он поиграл со мной, провёл один приятный вечер и ушёл. Я была готова к этому. Но он возвращается! И с каждым разом нам всё тяжелее.

– Так это здорово, разве нет? – нахмурилась я. – Раз чувства взаимны…

– Его отец узнал о нас, – тускло сказала Фирелла, и всё встало на свои места. Мы с Фаруканом сочувственно ахнули. – И он в гневе. Он заявил Эрласу, что после многочисленных гулянок сына обрадовался бы любой девушке, даже если бы она не была аристократкой. Но уродину, искажённую полем, он не потерпит. Это несмываемый позор на всю семью.

– И как на это отреагировал Эрлас?

– Он упрям. Ты, возможно, считаешь его слабым, но это не так. Он умеет преодолевать страх и не любит сдаваться. Он сказал мне, что готов на всё, лишь бы быть со мной. Даже создать поле искажения и оставаться там, пока тоже не изменится… Но я не хочу ему такой судьбы. Он даже не представляет, каково это – быть искажённым. Думаю, мне придётся уехать на время и спрятаться так, чтобы он при всём желании меня не нашёл. У меня есть старые связи, мне помогут. Он какое-то время пострадает и влюбится в кого-нибудь ещё.

– А ты? – только и спросила я.

– Неважно. Я справлюсь. С этим же справилась! – Она снова с ненавистью ткнула в своё лицо.

Мысль, которая мне пришла, нельзя было назвать удачной, особенно сейчас, когда моё положение стало особенно шатким из-за экзамена, вконец обозлившегося Пырща и Рурграса. Но отделаться от неё я не могла. Да, я собиралась сделать большую глупость. Только бы Фарукан об этом не догадался, а то он и так на нервах.

– Знаешь что? Уснуть сейчас я всё равно не смогу, так что предлагаю пойти к Валде. Выпьем у неё каких-нибудь успокаивающих зелий, поболтаем.

– Завтра экзамен, – для порядка проворчал Фарукан. – Отдохнуть бы тебе…

– Наоборот, мне сейчас отвлечься надо. Пусть лучше я завтра буду мрачной и невыспавшейся, чем трясущейся от страха. Всё, что можно было сделать, уже сделано, так что…

Он только рукой махнул.