Глава 29

Крысаны ждали меня возле входа и выглядели слегка потрёпанными. На дворецкого они глянули со злостью, но ничего не сказали. Зато, как только он ушёл, они кинулись ко мне.

– Ты в порядке?! С тобой ничего не сделали?!

– Тихо, тихо, – улыбнулась я. – Всё хорошо… надеюсь. По крайней мере, я в порядке. А с вами что случилось?

– Парень, которому поручили нас проводить, завёл нас в подсобку и закрыл там! А когда мы начали долбиться в дверь и рваться наружу, насмешливо заявил, что пока его господа с человечкой развлекаются, нам там делать нечего. И ушёл!

– Хорошо хоть, он не знал, что у крысанов одна особенность есть – мы чуем выходы и можем протискиваться даже в самые узкие щели при желании, – гордо добавил Пискун. – Крыса везде ход найдёт!

– Ого! – впечатлилась я. Сколько ещё сюрпризов я узнаю о своих работодателях? Эх, зря их остальные недооценивают. Чую, это далеко не единственный их секрет…

– Т-с-с! – шикнула на него мамаша, озираясь. – Это один из секретов, о которых другим магам лучше не знать. Вдруг услышит кто-то из слуг! Пойдёмте лучше в фургон, там поговорим.

Никто спорить не стал.

– Хватит с нас на сегодня заказов, – решил папаша, устраиваясь на своём водительском месте и доставая телефон из кармана. – Эти-то обманщики, поди, даже и денег не перечислят! – Он брезгливо кивнул в сторону особняка и глянул на экран. – А, нет! Перечислили! И так много… но за что?!

Всё семейство с нездоровым подозрением выпучилось на меня.

– Ничего особенного там не было! – возмутилась я. Мне не поверили. – И вообще, сначала вы свой рассказ закончите! Мне, может, очень интересно знать, как вы из подсобки выбрались!

– Особняк старый, а подсобкой, как видно, давно не пользовались. Туда всякое барахло скидывали. Между досками стены уже щели образовались. Мы барахло отодвинули, и в самую большую щель протиснулись, – быстро пояснила мамаша, будто речь шла о чём-то обыденном. – Там ещё одна подсобка была, открытая. Мы из неё вышли и двинулись к выходу, стараясь никому из слуг на глаза не попадаться. Мы при желании можем быть очень бесшумными и незаметными. А как только до выхода добрались и собирались обсудить, как тебя вытаскивать, увидели, как вы с дворецким с лестницы спускаетесь… Теперь ты рассказывай!

И все снова уставились на меня. Ну я и рассказала, не скупясь на подробности. Как же они веселились! Сначала, конечно, мамаша ахнула, зато по мере повествования напряжение у слушателей ушло и почти каждую мою следующую фразу они встречали взрывом хохота. Особенно когда я подробно описывала реакцию аристократов на мои слова и действия. Правда, о девочках, которых эти аристократические гады планировали вызвать после меня, я крысанам не рассказала. И о шарике искажённой магии, впитавшемся в стену, тоже.

Прежде чем отвезти меня домой, крысаны заехали к себе, чтобы Пискун мог поделиться со мной конспектами. Меня поразило, насколько невзрачный у них дом. Старый-старый, да ещё и квартирок в нём, как оказалось, втиснуто невероятное количество. Зато все крошечные, размером с небольшую комнатушку. И все заселены крысанами.

– Ничего, обновим оборудование, а потом займёмся переездом, – хмыкнул папаша, оценив выражение моего лица, когда я увидела, где они живут.

Мамаша пыталась убедить меня остаться на ужин, но я отказалась. По правде говоря, оставаться в их квартире не хотелось. Она будто давила на грудь. Слишком уж крошечная. Нестерпимо потянуло на воздух.

Потом папаша отвёз меня в общагу, и мы распрощались.

Обдумывая события насыщенного дня, я вошла внутрь, поднялась по лестнице и шагнула в общий зал.

М-да, зря я расслабилась от отсутствия куратора. Оказалось, он ждал меня там.

Только в этот раз никаких театральных уловок не было. Встрёпанный Пырщ налетел на меня, как ураган.

– Думаешь, это тебе поможет?! – буквально прошипел он мне в лицо. – Светить печатью решила?! Да ещё и аристократам на это жаловаться? Ты играешь в опасную игру, девочка! Их возмущения ничего не изменят! Они могут шуметь, сколько хотят, но решение всё равно не за ними! Пока правительство хочет, чтобы ты носила печать, ты будешь её носить! И лучше бы тебе больше не создавать проблем… тебя и так с трудом терпят! Так что веди себя тихо, ты меня поняла?! Всё равно тебе недолго осталась! Экзамен ты не сдашь, даже если наизнанку вывернешься!

Его слюна попала мне на лицо. Надо же! Никогда не видела его таким злющим!

Он попытался схватить меня за ворот, но тут же отдёрнул руки, словно обо что-то укололся. По-моему, у него даже выступила пара капель крови на пальцах.

– Ай! Ты что там, булавки прячешь?! – взвыл он и, рыкнув, как зверь, метнулся к выходу.

Я озадаченно провела по воротнику рукой, а потом до меня дошло, что это, как видно, моё защитное поле так сработало. Надо думать, это был предупредительный укол. Интересно, а если бы он продолжил демонстрировать агрессию, что бы было? Я вспомнила, как оживший ботинок распустился цветком, и представила себе, что то же самое произошло бы с пальцами Пырща. Бр-р-р. Конечно, он гад, но как бы объяснила это всему магическому сообществу?

Надеюсь, больше он руки распускать не будет…

– Ты в порядке? – заглянул в общий зал Фарукан. – Я видел в окно, что подъехал фургон крысанов, но ты всё что-то не идёшь. А я специально не ужинаю, тебя жду.

– Идём, – встряхнулась я, не переставая размышлять, какая муха покусала Пырща. Нет, понятно, что некоторые впечатлённые печатью аристократы, как видно, решили высказать возмущение такими методами воздействия.

Но неужели только из-за этого Пырщ так бесится?

А позже, стоило только нам с Фаруканом устроиться ужинать, как внизу раздались звуки музыки и знакомый уже писклявый голос затянул:

– Твои упругие груди-и-и…

Теперь мне снятся ноча-а-ами…

И обнажённое тело-о-о

Маячит перед глазами…

Я выругалась так крепко, что Фарукан посмотрел на меня с уважением.

– Вот гад! Опять, что ли?! Да он издевается!

Выглянув в окно, я узрела внизу гадкого Вилкиса – младшего, который стоял рядом со знакомым уже музыкантом, держал в руках здоровенный букет роз и самозабвенно завывал серенаду, пренебрегая при этом такими мелочами, как попадание в ноты и чистота рифм.

Я уже открыла рот, чтобы обложить певца грязной руганью под смешки любопытных жителей общаги, высунувшихся из окон, но тут Вилкис дошёл до припева и заголосил во всю мощь своих лёгких:

– О, Фирелла-а-а-а-а! О, мой нежный цвето-о-ок!

У меня аж дыхание спёрло от неожиданности. Что?! Фирелла?!

Глянув в сторону её окна, я заметила, что она тоже высунулась и с явным одобрением слушает серенаду! Ей нравилось! Более того, она действительно выглядела польщённой, несмотря на то, что Вилкис – младший снова не поскупился на детали, поведав всем подробности их вчерашней ночи. Подробности, к слову, впечатляли. Вот ведь затейники!

– Успокоилась? – от души хлопнул меня по спине подошедший Фарукан так, что у меня чуть глаза не выпрыгнули в окно. М-да, с такими дружескими хлопками до экзамена я могу и не дожить, пожалуй…

– Ага, – откашлялась я. – Оказывается, когда поют не про меня, слушать очень даже увлекательно…

Закончив и сорвав гром оваций, Вилкис величаво поклонился, послал воздушный поцелуй возлюбленной, приветственно махнул рукой мне и с хозяйским видом не спеша направился к входу в общагу. Похоже, он тут окончательно освоился!

– Обалдеть, – подытожила я. – Неужели он и в самом деле запал на Фиреллу? Ох, не завидую я ему, если он вздумает ей изменить…

– Ты не понимаешь, – неожиданно возразил мне Фарукан. – Тебе подкаты этого аристократика кажутся раздражающими, но Фирелле, привыкшей к отторжению и страху со стороны окружающих из-за искажённой внешности, безумно приятно почувствовать себя привлекательной и желанной, пусть даже ненадолго. Поверь, она очень это ценит и не строит иллюзий.

Эта неожиданная мысль так меня поразила, что я аж застыла. В памяти опять всплыло выражение её лица, с которым она слушала серенаду. Теперь мне казалось, что там было не только одобрение, но и лёгкая грусть.

– М-да… – Я встряхнулась. – Кстати, мне бы надо кое о чём расспросить этого любвеобильного лордика.

Вилкиса с Фиреллой я обнаружила в общем зале, где они самозабвенно целовались, игнорируя зрителей. Букет роз был небрежно пристроен на ближайший стол.

– Кхм! – откашлялась я. Они отпрянули друг от друга и уставились на меня с разными выражениями лиц – Вилкис с виноватым, а Фирелла с томно-вопросительным. Она-то знала, что сцену ревности из-за Вилкиса я точно устраивать не буду.

– Прости, Марго! – завопил аристократ. – Я виноват! Я полюбил другую!

– Да тихо ты, – раздражённо отмахнулась я. – Всё нормально, я хочу с тобой по другому вопросу пообщаться.

Меня прервал хор разочарованных возгласов. Те жители общаги, которые в настоящий момент находились в общем зале, как оказалось, настроились на любовную драму и отчаянно хотели увидеть, как мы с Фиреллой будем делить этого тощего романтика. Впрочем, Фирелле оказалось достаточно кинуть на них взгляд, чтобы все затихли и сделали вид, что занимаются своими делами.

– Ты не расстроена? – чуть как будто огорчился Вилкис, но тут же добавил: – И правильно! Ты достойна большего! И не думай, я добро не забываю. Я сегодня всем рассказал о том, как ты меня спасала. Тобой интересовался папин знакомый из пункта магического контроля, так я всё ему выложил. А потом ещё зашёл к начальству этого твоего куратора, и им тоже рассказал о твоём подвиге.

– Так вот почему Пырщ был таким злющим! – воскликнула я. Наконец, картинка сложилась. – Сначала на их Службу обрушилось множество недовольств из-за моей печати, потом ещё ты подлил масла в огонь. Ему ведь, наверное, премию какую-нибудь выписать успели за твоё спасение. А теперь, должно быть, лишили её, узнав, что он вообще не при делах. И наверняка устроили выволочку за то, что своим враньём выставил начальство на всеобщее посмешище.

– Наверняка, – поддакнул Вилкис, не особенно вслушиваясь в мои слова и кидая жадные взгляды на Фиреллу. Похоже, больше всего ему хотелось продолжить целоваться.

– Ещё кое-что, – безжалостно сказала я. Он только вздохнул. Фирелла кокетливо ему улыбнулась и облизнула губы. На Вилкиса напал столбняк. Я поняла, что ещё чуть-чуть и никакие мои танцы с бубнами не помогут. У него вся кровь от мозга отлила! И прилила к другому месту… – Ребята, я всё понимаю, но у меня дело жизни и смерти. Если за три дня я не решу проблему с экзаменом, то вы сможете целоваться, сколько хотите, уже некому будет вам мешать…

– Что случилось? – мгновенно собралась подруга. Вилкис тоже удивился и, наконец, обернулся ко мне.

Рассказ о предстоящем экзамене я постаралась сократить до предела, уложившись буквально в несколько предложений.

– Я разберусь! – тут же разъярённо завопил эмоциональный Вилкис. – Поговорю с отцом, он заставит их отменить этот унизительный экзамен! И печать с твоего плеча уберут – это же зверство какое-то!

– Не уверена. Учитывая, что один из членов комиссии водит дружбу с твоим отцом, возможно, Вилкис – старший в курсе дел. Но попробовать стоит, конечно. Буду тебе благодарна. А если ничего не выйдет, не мог бы ты задействовать какие-то связи и разузнать, как именно будет проходить экзамен? Почему-то Пырщ абсолютно уверен, что сдать его у меня нет никаких шансов. Хотелось бы знать, откуда эта уверенность.

– Всё сделаю, – заверил аристократ. – Может, я тебе репетитора подыщу, чтобы он быстренько тебя по нашим правилам подтянул и по азам магии? Оплата с меня! Я бы и сам твоим обучением мог заняться, но я, если честно, не особенно хорошо учился, и многие правила даже не помню. Да и бытовыми чарами пользуюсь только самыми распространёнными, а тебе же полный список надо…

Он чуть смутился. Конечно, аристократам, а особенно ему, необязательно было задумываться о том, чтобы строго соблюдать правила и следить за минимальным расходом магии.

– Вообще, наверное, репетитор вряд ли сможет помочь мне лучше, чем крысаны, – со вздохом отказалась я. И не стала добавлять, что репетитору нельзя видеть мою магию искажений, иначе для меня конец может наступить намного раньше.

Впрочем, на всякий случай я сбегала в комнату, принесла им список бытовых чар и конспекты Пискуна с правилами. Вилкис всё просмотрел и удивлённо признал, что такого полного и подробного списка не было даже у его учителя. А часть бытовых чар они с Фиреллой и вовсе видели впервые и даже не знали, что такие существуют.

– Да, пожалуй, крысаны лучше других смогут тебе помочь, – признали оба.

– Но я почти полностью уверен, что сумею добиться отмены экзамена и всё это окажется лишним! – самодовольно добавил Вилкис и выпятил тощую грудь, заметив восхищённый взгляд возлюбленной. Я только вздохнула и, наконец, оставила их наедине.

Фирелла явилась к нам в комнату через час. Она была одна. Я удивилась, но она пояснила, что отправила Вилкиса поговорить с отцом насчёт меня.

– Хотела отправить его сразу, но он был совершенно не в состоянии соображать, – томно пояснила она. – Пришлось сначала помочь ему слегка выплеснуть… напряжение.

Фарукан раньше бы расхохотался во весь голос, но тут лишь невесело хмыкнул. После ужина я рассказала ему об экзамене, и это его подкосило. Он здорово напрягся из-за того, что через три дня, точнее, уже меньше, меня могут убрать. Особенно когда я показала ему, как выпускаю магию искажений через пальцы.

Сообщение Фиреллы о том, что Вилкис ушёл заниматься моей проблемой, слегка взбодрило соседа, но будто бы не до конца.

Вилкис вернулся намного позже, когда эти двое своими предположениями о том, что может быть на экзамене, проели мне всю плешь. К сожалению, его появление лишь ухудшило ситуацию.

Сразу, как только он ввалился в комнату, по скорбному и потрясённому выражению лица стало ясно – случилось что-то непоправимое.

– Что?! – дружно кинулись мы к нему.

– Отец сказал, что экзамен состоится и он лично проследит за тем, чтобы там не было никаких поблажек, – мрачно отозвался аристократ. – А ещё он заявил, что абсолютно согласен с тем, что человечке нанесли печать уничтожения на плечо. Когда я попытался протестовать, он сказал, что я многого не понимаю.