Глава 62

Шрам икнул, мотнул головой, прочистил горло и… всё. Никаких изменений не проявилось. Чесаться он не начинал и вообще выглядел вполне себе неплохо. Даже, кажется, кофе помог ему прийти в себя. Может, это и есть его особая сила – приводить в чувство? Тогда свойство крайне полезное…

Я уж успела призадуматься и прикинуть широкие возможности применения нового напитка, когда Шрам, наконец, прервал паузу.

– Шеф, выходит, мы теперь можем… – начал рассуждать он и тут же замолчал, жалобно ойкнув и дико вытаращившись на чашку, из которой только что пил. Умка изумлённо тявкнула. Ведь всё бы ничего, но прославившийся своими боевыми отметинами бандит говорил красивым, мелодичным, нежным, практически мурлыкающим… женским голосом! Такой голос мог бы принадлежать трепетной блондинке или милой гламурной фигуристой брюнетке с женственными формами и кукольным лицом… он несомненно украсил бы и ту, и другую, ввергая окружающих мужчин в пучину эротических фантазий одним своим звучанием…

Но из уст брутального Шрама слышать подобные звуки было настолько странно и неестественно!

От несоответствия формы и содержания мозг впадал в ступор.

– Угу. Ну теперь ясно, – кивнул Рур так, будто всё шло по плану. Впрочем, он всегда выглядел так, будто все неожиданности лично утвердил в графике ещё со вчерашнего дня. Только при долгой тренировке и длительном взаимодействии можно было заметить мельчайшие изменения интонаций или выражения глаз, по которым получалось хоть как-то вычислять эмоции. – Ты иди. Камеру забери и проверь всеми возможными способами, реагирует ли на неё хоть какая-то магическая защита. Только займись этим сам. Никто, кроме присутствующих здесь, о камере знать не должен. За сохранность тайны отвечаешь головой.

– А как же?.. – нежно и беспомощно пролепетал бедолага, ткнув пальцем в своё горло.

– Это ненадолго, – пообещал Рур. Пообещал так, будто собирался вскоре замочить голосистого помощника и прикопать на каком-нибудь пустыре. Тот поёжился. – Зато меньше будешь болтать, а в наших условиях жесточайшей секретности это только в плюс.

Он заявил это с уверенностью человека, который лично зачаровал напиток, чтобы помощник не кинулся сплетничать на каждом углу. Шрам покосился на него с подозрением, подумав, как видно, о том же самом.

– Ты ещё тут? – сурово уточнило начальство, и бедняга подручный поспешил удалиться. Вид у него был до того потерянный, что мне стало его искренне жаль.

После его ухода Рур посмотрел на злополучный кофе и впал в глубокую задумчивость. Наверное, прикидывал, как можно использовать такое полезное зелье. Например, слегка разнообразить себе допрос врагов, заставив их предварительно выпить по глотку. Морально униженного врага расколоть проще.

Я тоже глянула на кофе, потом на Рура и… залилась смехом. Как же меня распирало! Нет, это реакция на стресс, не иначе…

– Ужас в том, – проикала я, не в силах нормально говорить, – что только по счастливой случайности его не пивнул ты… а ведь мог… ещё когда не знал, что он зачарован!

Рур закаменел, видимо, представив себе перспективы. Действительно, трудно держать марку самого жуткого, опасного и свирепого главаря, если разговариваешь голосом сексуальной кошечки! С его суровой внешностью контраст был бы особенно убойным.

– Идём тренироваться, – только и ответил он, осознав, что следующий сбой моей магии может ударить по нему. – Немедленно! Всё равно ты уже сделала всё, что можно. С остальным мы сами разберёмся.

***

Похоже, Рур задался целью мне отомстить за то, что только чудом избежал позора. Ничем другим не могу объяснить особую изощрённость пыток, которым он в этот раз подверг меня на тренировке.

И главное, он так красиво всё это оправдал:

– Предупреждаю: сейчас я нарочно буду выводить тебя на эмоции. Держи магию над пальцами и постарайся сохранять спокойствие.

– Может, мне просто физические упражнения поделать? – попыталась воспротивиться я, вспомнив прошлую тренировку. – Сейчас же цель просто вымотать меня настолько, чтобы приоткрылась защита?

– Во-первых, вымотать надо не столько физически, сколько магически. Во-вторых, финальное собеседование могут назначить в любой момент, поэтому сейчас особенно важно тренировать непробиваемость и учиться держать эмоции под контролем. Ведь ты видела, что случается, когда они прорываются.

Спорить с ним было бесполезно, поэтому пришлось согласиться.

И началось…

Стоило только мне выпустить магию, окрасить её в чёрный цвет, и принять твёрдое решение, что я кремень, как Рур ровно и спокойно уточнил:

– Тебе понравилось трогать моё тело?

Он выбил меня из колеи меньше чем за минуту! Да что там, хватило пары секунд…

Магия с шипением взметнулась вверх, а потом опала. Но не исчезла совсем, а продолжила еле заметно сочиться из пальцев, выдавая нервозность.

– О чём ты? – всё-таки уточнила я, хотя уже выдала себя с головой. Не только магией, но и тем, что невольно глянула на его грудь, которую сейчас не было видно под рубашкой.

– Держи потоки! – распорядился Рур, в мгновение ока вновь становясь жёстким учителем. Этот переход сбивал ещё больше, заставляя теряться в догадках, играл ли он роль ради тренировки, или же пользовался тренировкой, чтобы сказать то, что думает. – Ты слишком легко позволяешь себя пробивать!

– Ладно, – сквозь зубы процедила я. – Продолжим.

Фонтаны магии снова взметнулись над пальцами, но как-то неровно. Одни были выше, другие ниже, а из указательного пальца и вообще магия еле сочилась и никак не желала окрашиваться в чёрный цвет. Пришлось наладить дыхание и заставить себя успокоиться, чтобы их выровнять.

– Готова? – уточнил Рур и, только дождавшись сосредоточенного кивка, продолжил: – Честно говоря, у меня были сомнения, нарочно ли ты погладила меня пальцами или просто устала лежать и решила их размять, но теперь, учитывая твою острую реакцию, сомнений не осталось… держи!

От его рявка фонтаны, и без того взметнувшиеся вверх, едва не достали до потолка. И снова с шипением иссякли. Чёрт!

Помимо прочего, теперь мне хотелось спрятать взгляд. Какой же подлый ход с его стороны!

– У меня действительно затекли пальцы! И всё тело! – не удержавшись, проворчала я, ненавидя себя в этот момент за желание оправдаться. – Но ты так это подал, что не смутиться невозможно!

– Это неважно. Я нашёл то, на что ты остро реагируешь, и использую это. Понимаешь? Любую твою уязвимость могут и будут использовать против тебя, – никак не комментируя оправдания, заметил Рур. – Особенно если захотят проверить, опасна ли ты для общества. Я должен тебя защитить. Честно говоря, я бы предпочёл спрятать тебя от всех и не отпускать на собеседование, но из-за печати это сделать невозможно.

Ага, значит, если бы он узнал о том, что печать фальшивая, у меня и шанса не было бы получить официальное задокументированное право на свободную жизнь в магическом обществе! Он бы просто забрал меня себе и вынудил постоянно находиться рядом, прятаться от закона, сидеть в штабе, не высовывая носа, и сопровождать его, прогуливаясь исключительно по защищённым каменным коридорам.

Может, соврать ему после собеседования, что меня всё же решили не избавлять от печати первые пару-тройку лет, чтобы окончательно убедиться в том, что я безопасна для общества?

Ведь проще простого с помощью Шур-шура возобновить рисунок на плече.

И ещё вопрос – если всё пройдёт благополучно и получится пройти собеседование, то во время снятия печати не заметят ли сами маги из правительства, что с ней что-то не так?

Все эти размышления заставили меня собраться.

Я должна управлять эмоциями, чтобы хладнокровно и расчётливо вести свою игру. Тут Рур прав – нельзя позволять себя пробивать ни при каких обстоятельствах.

– Готова? – сурово уточнил он.

– Да!

В этот раз я продержалась дольше. Целую минуту! А потом он зашёл за спину, наклонился к самому уху и вкрадчиво уточнил, заставив почувствовать своё дыхание:

– Думаю, я вправе потребовать в свою очередь вернуть тебе точно такие же прикосновения в том же самом месте, только на твоём теле…

Вот гад каменный… от смущения и злости меня буквально подкинуло. Чёртово яркое воображение!

Теперь меня чуть ли не потряхивало. Потоки выровнять никак не получалось – захлёстывала ярость и на себя, и на бандита. Лучше бы орал и запугивал, честное слово!

Магия не слушалась. Я несколько раз попыталась снова сосредоточиться, но она только утратила цвет и со злобным шипением тонким потоком текла из пальцев еле заметной струйкой из роящихся точек. Более того, перекрыть её тоже не получалось.

– Не могу, – признала я после нескольких попыток добиться от неё хоть чего-то. – Не справляюсь…

Вдобавок закружилась голова, словно вместе с магией уходила и сила.

– Сейчас справимся, – уверенно пообещал Рур, будто даже не сомневался в том, что во всём разберётся. Его голос звучал словно издалека.

Я хотела ответить, но тут в глазах окончательно потемнело и сознание начало уплывать.

Рур совершенно точно успел меня подхватить ещё до начала падения, а потом наступила темнота.

И снова я попала попала в ночной кошмар, из которого не выбраться. Вязкая тьма смыкалась над головой, утягивая меня всё глубже и глубже. Не получалось пошевелиться или вскрикнуть.

Вдобавок со мной заговорил уже знакомый гадкий голос чёрного дара:

– Думала, от меня ничего не осталось? Нет, я выжил, хоть и спрятался глубоко-глубоко… и ждал своего часа! А теперь хозяева взывают ко мне. Как только получится наладить с ними связь, ты уже не сможешь закрыться ни от меня, ни от них…

В этот момент сверху сверкнула оранжевая вспышка. Дар завизжал разными голосами. Я увидела во тьме знакомый глаз с радужкой, будто затопленной кипящей лавой.

– Слушаюсь, господин! Только пощади! – взвизгнул дар. Чернота схлынула. Мне моментально стало легче дышать, будто с груди убрали огромный камень. Власть над телом вернулась.

Я с невероятным трудом приоткрыла глаза, потратив на это все силы, которые у меня были, и увидела склонившегося над собой Рура.

– Поспи немного, – мягко велел он. – Теперь безопасно. Я покараулю.

Хотелось поспорить, но тело решило послушаться умного совета. Сон накрыл с головой, только в этот раз это был не кошмар.

В какой-то момент сквозь забытьё мне показалось, что что-то чёрное вновь всколыхнулось где-то в глубине, но тут же трусливо испарилось, когда сверху легла горячая тяжёлая рука. Я с облегчением выдохнула, придвинулась поплотнее к источнику безопасного тепла и снова задремала.

Честно сказать, когда, наконец, получилось вынырнуть из сна, у меня было ощущение, что прошло очень много времени.

Открыв глаза, я обнаружила, что снова лежу в спальне Рура на его кровати, свернувшись клубком у него под боком. А сам он устроился полусидя на подушках.

Приподняв голову, я встретила его взгляд.

– Есть хочешь? – Вот первое, что он спросил.

Странный вопрос. Однако же стоило ему прозвучать, как я ощутила дикий голод и кивнула. Рур тут же встал с кровати, отошёл к двери, выглянул наружу и отдал какое-то распоряжение негромким голосом.

Я же пока села, сунув под спину подушку, и прислушалась к себе. Самочувствие было нормальным. Даже, можно сказать, хорошим. Никакой слабости, никакого головокружения.

– Сколько времени длился обморок и сон?

– Три часа, – отозвался Рур. Он продолжал стоять возле двери, прислонившись спиной к стене. – Сейчас раннее утро. Не волнуйся, ты вполне успеешь не спеша позавтракать и вернуться в общагу задолго до начала рабочего дня. Всё под контролем.

В дверь легонько стукнули, он на секунду высунулся, принял у кого-то поднос с едой, а потом подошёл к кровати с моей стороны и аккуратно устроил поднос у меня на коленях.

Там был воздушный омлет с зеленью, стопка толстых блинчиков, вазочка со свежими ягодами и ещё две с земляничным вареньем и мёдом. Причём порции были настолько огромными, словно тот, кто их готовил, рассчитывал накормить именно Рура, а не меня.

Однако же я съела всё, торопясь и облизывая испачканные вареньем пальцы. При виде еды голод стал настолько невыносимым, что временно перекрыл все остальные чувства. Поэтому только насытившись, я вдруг осознала, что всё это время Рур сидел напротив и не сводил с меня глаз.

И – удивительное дело! – его пристальный тяжёлый взгляд впервые за всё время не пугал меня до чёртиков.